Грани

      Прекрасное настроение, в котором проснулась Ульяна, продолжилось и тогда, когда отменили целых два последних урока накануне выходных. Придя домой, она небрежно скинула одежду и упала на постель, надеясь на минимум двухчасовой дневной сон, когда увидела новое сообщение.

“От: Илларион

Как у тебя дела? Я что-то совсем разболелся. Температура не падает, кашель. Чувствую себя ужасно короче.”

      После поездки загород и ночного купания в реке, Илларион всего раз за неделю показался в школе. Тогда он чувствовал себя лучше, но на следующий день снова слег. Его завсегдатаи прогулы уже никто не замечал. Как и все, Ульяна думала, что нет ничего серьезного в обычной простуде. Однако, получив смс, стала натягивать недавно снятые колготки и платье, понимая, что не тот это человек, который будет жаловаться по пустякам.  - Мам, я ушла, пока, – она вылетела из квартиры, не услышав ответа, по пути натягивая куртку и проверяя ключи. - Привет, - Феликс останавливается в проеме, осматривая девушку с головы до ног, - позаниматься решила? - Да, скоро новогодние концерты, нужно быть в форме, - Мари ответила спокойно, однако пряталась от его взгляда.  - Ты в порядке? Мы так и не поговорили с прошлых выходных, – он подошел ближе, пытаясь заглянуть Мари в глаза. - О чем? – девушка, не отвлекаясь, продолжила вращения на месте, смотря в зеркало. - О поездке, о том, что случилось, - молодой человек выдержал паузу, - так я больше не причина твоей ненависти? Между молодыми людьми повисла громкая тишина, давящая на слух, прерываемая лишь стуком балетной обуви о пол. С подобным чувством они уже сталкивались в ту ночь, после того, что произошло между ними. Тогда он не знал: остаться ему или лучше уйти. Сходу выбрал второе, избегая неловкости и недопонимания. Но сейчас, будучи трезвыми, сложно было объясниться. Ведь молодые люди так до конца и не понимали, как это произошло в ту ночь. - Феликс, если ты переживаешь, то не стоит. Все в порядке, правда. Я в порядке, - она натянула легкую улыбку, - я уже не маленькая девочка и все понимаю. Было и было. Переспали и забыли. И если переживаешь из-за работы, то не стоит. Я никому не скажу, успокойтесь, Александр Феликсович.  - Мари, – он подошел к ней ближе, его лицо выражало задумчивую серьезность, - мне плевать, если кто-то что-то узнает. Я интересуюсь исключительно тем, что ты сама думаешь об этом.  - Я думаю, что нам не стоит говорить об этом здесь. И даже думать об этом. Нужно отпустить ситуацию, - она продолжила повторять элемент, сдвигаясь чуть дальше от парня. - А ты сама-то хочешь ее отпустить? – сказал он уже у выхода, растянув ухмылку, - а знаешь, что я думаю? Тебе надоело это нездоровое общение, накопилась куча эмоций, стресс, плюс действие алкоголя. Или есть что-то еще?  - Действительно хочешь обсуждать это здесь и сейчас, подвергая риску новую должность? - она остановилась, нахмурившись глядя на парня. - Могу дождаться, когда ты закончишь, и заедем ко мне. Там спокойно поговорим, без лишних ушей. Потом закину тебя домой. - Уеду на последнем автобусе, - она бросила на него взгляд, еле сдерживаясь, чтобы не показать свою победную улыбку, и тут же отвернулась обратно к зеркалу, продолжив тренировку.       Какова она, тревога? Это учащенный ритм сердца? Затуманенный рассудок? Пелена, застилающая глаза? Это паника и вместе с тем, максимальная концентрация. Она может настигнуть тебя где угодно. Звонком от родителей утром в школе с новостью, что они разводятся; или сообщением от друга среди ночи, написанное его матерью, в котором узнаешь, что его сбила машина пару часов назад.       Ульяна испытывала именно тревогу, хотя особых причин на то не было. Она нервно набрала номер квартиры в домофоне, теребя замок сумки в ожидании ответа. Когда дверь, наконец, открылась, девушка вмиг влетела в подъезд. Откуда взялись такие переживания за этого парня, она не понимала, и, пожалуй, даже не пыталась понять. Все, что она пыталась, это скорее подняться на этаж и вбежать в квартиру. Открыл он сразу.        Илларион встретил ее помятым от долгого сна лицом и залегшими под глазами темными кругами. Он был в одних домашних штанах, демонстрируя довольно худое, но рельефное тело. Парень зашелся резких гортанным кашлем, отвернувшись. - Привет, - она дружески обняла Лара и ринулась снимать верхнюю одежду, - как чувствуешь себя? Температура держится?  - Да, жар и слегка морозит, - он говорил осипшим голосом, опираясь о стену и наблюдая за девушкой, - не переживай ты так, бывало и хуже. - Ты что-нибудь принимал? – девушка метнула взгляд на парня. - Да видишь же, я трезв совершенно, проснулся недавно, - он высказал это слегка нервно, но тут же смягчил тон, - я вообще чист с воскресенья, говорил же тебе. -Я имела в виду от простуды, - она прошла за парнем в гостиную, - лекарства ты пьешь? - А, черт, ты об это. Да. Только ими и питаюсь, - он указал на кипу бутыльков и таблеток, лежащих на журнальном столике.       Девушка присела на диван, наблюдая за Илларионом, который что-то очень нервно набирал в мобильном. Напряжение висело в воздухе грозовой тучей, которая уже вот-вот грозила разразиться дождем. Она думала, что, возможно, зря сломя голову сорвалась и приехала к нему, что, возможно, он вовсе и не ждал девушку. Она хотела как-то разрядить обстановку, но боялась издать даже звук, молча смотря на него своими большими глубокими глазами.        Пару дней назад в жизни парня произошло нечто не самое приятное. Бывшая девушка, расставание с которой было очень болезненным, напомнила о своем существовании звонком среди ночи. Державшийся уже 3 дня, Шульцман чуть не сорвался тогда. И сейчас она продолжала писать, отравляя сознание бывшего возлюбленного. Он быстро набрал сообщение и заблокировал телефон.  - Прости. Прости Уль, - он постарался улыбнуться, садясь рядом с девушкой, - я просто так странно себя чувствую, когда чистый. То ли это отходняки, то ли простуда, черт знает. Как будто мне набили в голову ваты. Никаких ощущений. Совсем ничего. Мне страшно, но кажется, я даже не могу почувствовать страх. Я так хочу поговорить с кем-нибудь об этом, но если начну рассказывать кому-то из пацанов, начнется снова промывка мозгов и обвинения, что я конченый нарик. Спасибо, что ты пришла.        Ульяна расслабленно выдохнула и обняла парня, прижимаясь щекой к его плечу. Она чувствовала его дыхание. Оно было рваным, иногда глубоким, иногда едва ли колышущим грудную клетку. Она знала, что сейчас отвечать не нужно. Все, что было необходимо, просто быть с ним рядом, слушать его и держать за руку. Бывало, ей тоже нужен был рядом такой друг, что приедет в любое время дня и ночи, обнимет и просто помолчит с тобой. - Останешься на ночь? Завтра ведь не в школу, - парень откинулся на спинку дивана, прикрывая покрасневшие от болезни и давления глаза, - закажем пиццу и будем всю ночь смотреть сериал. Черт, я так не хочу оставаться один. Я всю неделю сижу один дома. Ребята заезжали ненадолго, но у всех свои дела, а я просто сижу тут как овощ и не знаю, чем себя занять, совершенно. Отец уехал на все выходные, хотя обещал провести их со мной, теперь грозится, что на всю следующую неделю заберет меня в столицу. - Я бы не против остаться, только маме нужно позвонить, - она нащупала телефон под подушками, - но я знаю, что ей сказать. Пока длинные гудки противно раздавались в трубке, они смотрели друг на друга, улыбаясь глупо и с долей ликования. Она закусывала нижнюю губу, нервничая перед разговором с мамой, а Илларион, не отрываясь, наблюдал, как ее щеки начинают краснеть, а глаза быстро хлопают длинными накрашенными ресницами. Когда раздался женский голос в трубке, она слегка прикрыла ему рот рукой, дабы избежать неприятных моментов. - Привет мам, слушай, тут такое дело. Могу ли я сегодня остаться ночевать у Иллариона? - девушка говорила умоляющим тоном, - Просто послушай, он очень болен, даже с постели не встает, температура не спадает. И он совсем один. Я не могу его оставить, правда. - Уля, тебе не кажется, что не нормально в твоем возрасте оставаться у парня на ночь? Еще и говорить это матери напрямую. Я честно думала, что когда до этого дойдет, ты будешь мне врать, что у подруг остаешься. Ценю, что ты такая честная, но как ты сама-то себе эту картину представляешь? - Мам, Илларион мой друг. Такой же друг как Лиза или кто-то еще. Его отец в отъезде и никто из ребят не может остаться с ним. Мам, у него температура 38, озноб и головокружение. А если будет хуже? Он даже скорую не вызовет в таком состоянии, – девушка говорила бегло, а затем затихла вмиг.  - Хорошо, - мать выдохнула устало, - но отзванивайся мне каждые два часа! Пусть выздоравливает, передай.  - Спасибо большое мамуль! Я позвоню перед сном. Люблю тебя! – девушка отбросила мобильный и расплылась в улыбке. Визжа от восторга, Уля бросилась обнимать парня.        Где-то в глубине души Женя уже подозревал, что все происходящее в его отношениях с Полиной не ведет ни к чему хорошему. И дело даже было вовсе не в ее глобальной занятости учебой и карьерой модели. Они просто устали, надоели друг другу. Где-то глубоко еще остались чувства и воспоминания о прошедшем лете, о днях напролет, проведенных вдвоем. Но теперь все это было лишь воспоминанием. На тусовке они едва ли подходили друг к другу, после чего она уехала, даже не попрощавшись.        Он уже подозревал, что она проводила это время не одна. Слухи не заставляли себя долго ждать. И сейчас, прождав девушку четверть часа на их месте, не получив ответа на десяток звонков, желание видеть ее сошло на нет. Какое-то предчувствие заставило его войти в ее соц. сеть, благополучно забытую ей на телефоне парня, и посмотреть диалоги.        Это было даже странно. Он словно почувствовал ничто иное как облегчение. Будто тяжелый груз, который он нес эти последние несколько недель упал с его плеч, и он наконец смог расправить уставшую спину. Была обида, горечь, но они не значили ничего в сравнении с тем глотком свежего воздуха, что он набрал в легкие. Женя написал сообщение, долго не решаясь отправить, но все же нажал злополучную кнопку.

“Кому: Полиша

Давай закончим на этом, останемся друзьями. Я всегда буду любить тебя, но с меня довольно.” 

      Но облегчение длилось недолго, за ним последовала пустота. Желание заполнить ее алкоголем вскоре овладело им. Снова оказаться в этой поглощающей дыре, проваливаться глубже, забыться, лишь бы не начать страдать. Женя ненавидел страдания. Считая себя и без того довольно слабым, он не хотел позволять этим чувствам просочиться наружу. Только не в этот раз. Нужно было жить дальше, жить так, будто ничего не происходило предыдущие три месяца. И не найдя на тот момент лучшего варианта, он купил дешевый ром и заказал такси до адреса, ставшего уже вторым домом.       Вечер спускался на город, и небо залилось кровавым закатом. Пару часов назад Глеб проводил родителей на все выходные в далекую поездку к родственникам. И, конечно, он не упустил такой редкой возможности, чтобы провести время наедине с Сашей. Она, не задумываясь, приехала, как только закончились занятия, уведомив мать, чтобы та не ждала ее домой.       Они сидели на полу лицом друг к другу. Он стряхнул пепел с сигареты, затянулся, а затем поднес к ее губам. Она потянулась к его руке, чтобы сделать затяжку. Саша не умела курить. Она вдыхала горький дым и тут же выпускала его. Но Глеб считал это чертовски сексуальным. Он затушил сигарету и потянулся к рыжеволосой за поцелуем. Девушка в свою очередь ответила ему, осторожно роняя их обоих на пол и нависая сверху.       Эта связь была такой спонтанной. Хотя в этот раз они не были пьяны, не нуждались в компании, каждый из них искал встречи снова и снова. Всю текущую неделю оба не сделали ни намека на разговор о том, что происходит; но случайные поцелуи за школой и постоянная переписка стала чем-то само собой разумеющимся. Возможно чем-то, что расслабляло и отвлекало бы от существующих проблем. Они боялись и не хотели усложнять, пуская по течению то, что происходит между двумя.       Иногда, так комфортно двигаться по течению. Все проблемы будто решаются сами собой, стоит только немного расслабиться и поддаться. Иногда это называют «белая полоса». Когда жизнь словно подает тебе глоток свежего воздуха в душной комнате полной чужих людей. И отказываться от этой возможности было бы глупо. Но не стоит полностью расслабляться, во избежание момента, когда «белая полоса» прервется.  - Ты маме сказала, что я буквально при смерти тут лежу, – Илларион убрал выпавшую прядь с ее лица. - Я почти не врала, у тебя и правда жар, и я переживаю. А вдруг станет хуже, ты не сможешь встать, телефон будет далеко, вот как сейчас. Смотри, ты его оставил на барной стойке. Ты даже не сможешь позвонить, - в приподнятом настроении Ульяна буквально оживилась, она подскочила с дивана, - знаешь, что? Я приготовлю нам ужин.  - Приготовишь ужин? Черт, ради этого я готов болеть всю оставшуюся жизнь! - он развалился на диване, наблюдая за девушкой. - Придурок что ли? – девушка засмеялась, проходя на кухню, - а что у тебя есть? - Понятия не имею, солнышко, но папа был дома, поэтому холодильник полный. Все что найдешь - все твое, - он снова громко закашлялся.  - Любишь тосты? - она стала заваливать столешницу продуктами, - извини, я не кулинар, но мне нравится иногда готовить. Я чувствую, что контролирую еду. Это как-то успокаивает. - Расскажи мне про свою болезнь и все это, - он удобно лег, укрывшись пледом, и стал наблюдать как девушка оживленно осваивает давно забытую всеми кухню. - Ты про пищевое расстройство? Не люблю называть это болезнью. Это ведь мой выбор, - она оглянулась на парня, отправляя  рот кусочек салата. - А что это тогда? Зависимость? Как наркотики? – он приподнял одну бровь, выражая крайнее изумление.  - Пожалуй, так будет более правильно, хоть звучит не особо радужно, - она усмехнулась, - ну, что тут можно сказать? Я просто хочу похудеть. Хочу стать хрупкой, невесомой. Раньше такое тоже было, еще несколько лет назад были все эти диеты, которые едва ли я соблюдала. Но если еще два года назад мне было как-то все равно на свой внешний вид, то сейчас уже не так. Я даже не знаю, когда это началось. Наверное, весной. Мне так понравилось, как выглядят девочки с весом 45 и меньше. Тогда я стала вызывать рвоту снова и снова. А потом я узнала о флу. Я принимала его, пока родители были в отъезде, и все было здорово. Старшему брату плевать на меня: ем я или нет. Он дома то особо не появлялся эти два месяца. Я ела один раз в день, только чтобы поддерживать жизнеспособность и не падать в обморок, хотя и этот один раз, казалось, был мне не нужен.  - Но сейчас ты не принимаешь таблетки?  - Да, когда вернулись родители, все изменилось. Мама начала задавать вопросы, мол, что со мной и почему я ничего не ем, постоянно усталая, а мои отмазки заканчивались. Пришлось бросить. Но было жутко сложно. А еще я стала есть нереально много и поправилась. Теперь снова приходится прочищать желудок каждый раз после еды.  - Черт, малышка, это конечно твое дело, но звучит жутковато. По-моему, ты и так прекрасна, - громкий стук в дверь оборвал парня, он резко вскочил, направляясь к двери.        Женя был уже слегка не трезв, но по лицу парня было видно, что на то есть причина. Он вошел, крепко обняв друга и привычно хлопнув по спине, сел в пороге, поставил бутылку на пол. Блондин собирался с мыслями еще с минуту, устремив взгляд в пол и обхватив голову руками. - Все кончено. Я написал ей, что это все. Хватит насиловать друг другу мозг, - он поднял на друга взгляд, - давай напьемся в хлам, пожалуйста. - Блять, Жень, - Илларион сел рядом и положил руку на плечо друга, слегка тряхнув того, - все же к лучшему, да ведь? Раздался звон посуды на кухне и последовавший шум воды. Парни переглянулись. - А кто это? – Женя вскочил на ноги, - я надеюсь, это не Софья, иначе я сейчас втащу вам обоим.  - Нет, - парень закатил глаза, - всего лишь Ульяна пришла навестить, узнать, как я тут. - Уля? – Женя прошел в гостиную, встречаясь с порхающей у кухни девушкой, - привет. - Женька, привет, - заметив парня, та обрадовалась, и побежала заключить его в объятия, - я тут решила навестить больного. Думала, остаться на всякий случай. Если вдруг будет хуже. Ну, знаешь, у меня однажды была температура под 40, и это ужасно. Но раз ты приехал, то я могу еще успеть на автобус. - Нет, - Илларион не дал девушке договорить, - ты же уже сказала маме, будет странно, если ты вдруг поменяешь решение. Да и втроем будет даже веселее.  - О да, особенно мне, - светловолосый усмехнулся, - ну, у нас почти полная бутылка рома и бездонный бар твоего отца, так что живем сегодня.        Саша была довольно влюбчивой. Год назад, когда она рассталась со своим первым парнем, с которым, кстати говоря, она и стала женщиной, началась череда ее влюбленностей, которые заканчивались не так радужно, как представлялось вначале. Ни одна из них не продлилась дольше пары месяцев: либо надоедала она, либо ей.       Глеб казался ей идеальным сейчас, здесь, в этот конкретный момент времени. Но только этот момент и нужен был им обоим.       Рыжеволосая не понимала, почему именно сейчас, зная его уже столько времени, она увидела в нем нечто большее, чем просто друга. Каждое движение парня и каждый взгляд казался ей чертовски сексуальным и эстетичным. Они лежали лицом к лицу, слегка прикрывшись простынею, восстанавливая дыхание. Девушка водила пальцами по его рукам, покрытым татуировками. - Ты великолепно красивая, - Глеб смотрел на Сашу, поглаживая девушку по щеке.  - Думаешь? – она прикрыла лицо простынею, - по-моему, самая обычная. Что во мне такого? - Твои волосы, ключицы, родинки, твои тонкие щиколотки – можно перечислять бесконечно. Ты чертовски привлекательная, - он подскочил, на ходу нацепив белье, - хочу попросить тебя кое о чем. - О чем? – она расплылась в улыбке, обнажая ряд ровных зубов. - Побудешь моей моделью немного? Я люблю иногда снимать на старый фотик. И свет на закате безумно красивый. Хочу тебя запомнить такую, как сейчас, - он вытащил из ящика фотоаппарат, настраивая его, - это только для нас, не переживай. - На пленку? Я за! – девушка вскочила в кровати, без стеснения оголяя грудь, - что мне нужно делать? - Попозируешь мне? Просто будь собой, - он улыбался, смотря, как девушка путается в своих закрученных рыжих прядях. Она действительно ему нравилась. Нравились ее тонкие запястья и щиколотки, ее веснушки и приставучие рыжие волосы, тонкая шея и выразительные ключицы, вихрь родинок на животе. Он не сразу заметил это под ее вечно мешковатой и бесформенной одеждой, а потом на одном из отчетных концертов увидел, как эта девчонка порхает на сцене в белой пачке. Глеб совершенно ничего не смыслил в балете и каких-либо других танцах, он тогда просто смотрел на нее, не отрывая взгляда, словно пораженный. Тем же взглядом он смотрел на нее и сейчас, когда девушка, смеясь, позировала без стеснения, слегка прикрывая грудь рукой.       Феликс принимал гостей часто, но сегодня этим гостем была Мари, требующая особо трепетного и щепетильного отношения к своей персоне. Обычно девушки в этой квартире посещали только спальню, а потому Феликс не слишком заботился об остальном пространстве. - Проходи, располагайся, - парень пропустил девушку внутрь первой, - у меня тут ремонт, не пугайся. Я недавно съехал от родителей, пока разрабатываю проект квартиры. И тогда мы сможем тусоваться тут, думаю места достаточно. Выпьешь что-нибудь? - Что-то полегче, можно вино, - она проследовала за парнем в кухню. - Белое или красное? – парень заглянул в холодильник, большая часть в котором отводилась алкоголю. - Ничего себе, ну пусть будет белое, - она улыбнулась, - так, о чем ты хотел поговорить? Парень разлил вино по большим бокалам и поставил перед девушкой. Та в свою очередь отпила немного полупрозрачного напитка, наблюдая за его действиями. Саша присел напротив, откинулся на спинку стула, раздумывая над ответом.  - Хотел, чтобы после всего, что произошло, между нами не было недопонимания. Сначала ты психуешь от того, что я стал твоим педагогом, потом спишь со мной, а теперь как ни в чем не бывало, заявляешь, что нужно все забыть. Мне стоит опасаться, что завтра ты выдашь что-то новое? – он глотком опустошил половину своего бокала. - Нет, тебе не стоит опасаться. Я же говорила. Я уже взрослая девочка и все понимаю. И про то, что ты педагог, и про твои отношения с девушками. Так что, просто расслабься, ладно? Это произошло случайно, и это не имеет никакого смысла. Я никогда бы не стала портить нашу общую дружбу, чтобы насолить тебе или в чем-то тебя обвинить. Феликс, я не идиотка, - она повторила его действие, отпив половину. - А когда Жека был маленький, он был совершенно бесцеремонным, а еще жутко драчливым. Ни одна потасовка в классе не заканчивалась без его участия, веришь? - Илларион был весел больше, чем обычно. - Совершенное вранье! Это кто еще был главным бандитом в школе. Я всегда отдувался за тебя, - Женя уже заметно пьяный громко говорил и жестикулировал. - Ты поцеловал Регину в 3 классе прямо взасос, и при том это было наспор, так что оставь эту полемику, - перекрикнул его Илларион и отпил из своего стакана.  - Хотела бы я вас увидеть, когда вы были маленькие. Представляю, какое это было зрелище, - Ульяна засмотрелась на блондина, который в свою очередь уже устало прикрыл глаза, - но думаю, вы оба были довольно милыми.  - Лично я и сейчас очень даже милый, зато Лар, наверное, теперь у вас в школе местный бэд-бой, который сводит с ума девятиклассниц. - Иди в задницу! – парень глянул время на мобильном, который засветился новым сообщением, - я, наверное, пойду спать. Чувствую себя неважно. Жень, ляжем у отца в комнате, а Уля пусть в моей переночует. - Без проблем, давай иди, мы разберемся, - покачал головой Трофимов. - Спокойной ночи, - девушка мило улыбнулась, слегка касаясь руки парня напоследок.       Илларион одарил друзей теплым, но усталым взглядом; залпом опустошил стакан с ромом и поплелся в комнату, оставляя двоих наедине. Первая пара минут тянулась невыносимо долго. Каждый погрузился в свои мысли, думая с чего начать. А начать диалог хотел каждый. Наконец, Ульяна осмелилась разорвать тишину, задав давно терзающий вопрос. - У тебя РПП? - Обещай не романтизировать то, что я тебе сейчас расскажу, - вопрос словно застал парня врасплох, и он, казалось, даже слегка протрезвел. - Прости, не могу пообещать этого, - она улыбалась, словно все было какой-то милой игрой, нежели серьезной темой. - Так вышло, что на первом курсе балетной школы я весил больше, чем максимально разрешено. Я парень, и никто особо меня не контролировал. Но этот факт не оставлял меня в покое. Я стал меньше есть, больше заниматься, и дерьмовые мысли заполняли мою голову. Это стало какой-то навязчивой идеей, - он смотрел, как девушка внимательно слушает его, нервно царапая свои плечи, - я пытался завязать. Перестать контролировать что я ем, чтобы спокойно сходить с парнями в мак и сточить 2 огромных бургера. Но до сих пор каждый раз совесть грызет меня. Думаю, что если я сделаю это, то снова увижу на весах страшную цифру, что буду хуже других на курсе, что не стану артистом. Это так глупо, я это понимаю, но все равно не могу себя убедить. Может, у меня крыша поехала от выпитого? Прости, я сегодня расстался с девушкой и немного не в себе. - Все хорошо, ты можешь выговориться мне, - она взяла его за руку, - я тебя понимаю, как никто другой. Я тоже так живу: считаю калории, ограничиваю себя во всем, прочищаю желудок после каждого лишнего куска пищи. - Знаю. Когда мы были на коттедже, я слышал, и сегодня тоже, - он горько усмехнулся. - Было громко? – она нахмурила брови. - Нет, но когда знаешь о таком, догадаться несложно, - парень налил себе еще виски, - ты губишь свое здоровье и красоту. Никому не нравятся болезненные девочки с посиневшей кожей. И даже Иллариону.       Она не ответила, лишь смущенно улыбнувшись. Светловолосый говорил правду, как и многие другие, с кем она делилась своими проблемами. Всем нравятся стройные девушки, но лишь небольшой разрыв между здоровой худобой и торчащими костями, и парни уже брезгливо воротили взгляд. Такая тонкая грань и такая колоссальная разница. Женя вырвал ее из раздумий. - Я переживаю за него, - блондин резко стал серьезен, стирая улыбку с лица, - Илларион сидит на таблетках, но в любой момент может случиться, что он опять сорвется и нюхнет чего-нибудь не того. Например, заявится его бывшая или кто-то из ее гребаной компании барыг. А Лар порой не знает грани. - Так было в прошлый раз? – Ульяна выглядела отрешенной, но слушала парня внимательно. - В прошлый раз она подсадила его, а потом изменила с каким-то ублюдком дилером, - во взгляде парня было презрение, - самое отвратное то, как он об этом узнал. - И как же? - девушка слушала теперь с открытым ртом, неотрывно глядя на Женю. - Ему прислали видео, где она, крайне обдолбанная чем-то, трахается с одним их общим знакомым, - лицо парня исказила гримаса омерзения от нахлынувших воспоминаний, - Лар был просто в бешенстве. Он чуть не убил того урода. Это была худшая неделя в жизни всех нас. Из-за Софьи он подсел на тяжелые штуки, вообще потерял чувство меры. Мы вытаскивали его из такого дерьма, что многим и не снилось. А потом случилось, то что случилось. Мари сидела на успокоительных, мы едва сдали экзамены в балетной школе. Парни места не находили, я уже молчу про отца Иллариона.  - Я не думала, что все так ужасно, - Ульяна была напряжена, она смотрела в одну точку затуманенным взглядом. - Это передоз. Ты думала, все детские игры? Мы пережили ад. Ужаснее то, что он не слез. Просто опять перешел на лирику. Это ничем не лучше, а особенно для такого как мой друг. Он чертов гений, он всегда был отличником, хотя ничего не делал, а эта мразь сломала ему жизнь. Я готов был убить ее, честное слово, - Женя прибавил тон, но тут же притих и продолжил, - я поклялся, что вытащу его из этого. И если еще хоть одна живая душа попробует мне помешать, направляя его не туда, я обещаю, я уничтожу ее.        Блондин залпом опустошил почти полный стакан алкоголя и отправился в сторону комнат, оставляя девушку в полной тишине. Ульяна еще долго сидела, погруженная в раздумья, принимая сказанное парнем на свой счет.  - Почему не спишь? – осипший сонный голос вывел девушку из круговорота мыслей. Она не знала, сколько просидела так. - Уже собираюсь, а ты? - Встал попить, - он набрал воды из кувшина, - спать с пьяным в хлам Женей просто самоубийство. Я чуть не задохнулся, а он еще и развалился как слон.  - Можешь лечь у себя, а я тут на диване. Либо можем оба спать у тебя, но учти я тоже немало выпила, - она живо улыбнулась сонному парню. - С тобой мне хотя бы не грозит проснуться на полу, - он подал ей руку, помогая оторваться от дивана, и потащил за собой, прикрывая дверь.       Единственным источником света в комнате был луч, тянущийся от двери из гостиной. Он падал прямо на лицо девушки, позволяя Иллариону любоваться ее аккуратными чертами. Парень смотрел в глаза подруги, видя в них полное умиротворение и спокойствие. Казалось, оно было настолько сильным, что впитывалось и в него, проникая как излучение в каждую клетку. В этом спокойствие он видел свое состояние под действием таблеток.        Внезапно для самого себя он потянулся к ее губам за поцелуем, почувствовав взаимное прикосновение. Все ощущения обострились. Язык словно пронзали сотни иголок, как во время легкой судороги.        Но им было так комфортно, что никому даже в голову не приходило, чтобы перейти к каким-то иным действиям. Кажется, можно было лежать так дни, месяцы, годы. Можно было обойтись без сна и без еды, только смотреть в глаза человека, который принимает тебя полностью. Однако биологические часы не подчиняются никому, а потому глаза девушки, несмотря на сопротивление, закрывались, и она проваливалась в царство Морфея.  Парень поправил ее разметавшиеся по подушке волосы, и, убедившись, что Уля мирно уснула, встал с постели.       Он не врал, когда сказал, что не принимает уже неделю. Предыдущие пять дней парень действительно держался неплохо. После того, что случилось на реке, он все еще отходил от пережитых эмоциональных потрясений. И он не был слишком пьян, но все равно захотел поцеловать ее в приливе нежности, считая, что оба утром даже не вспомнят про этот поцелуй.       Он проходит в ванную, берет знакомый блист, вытаскивая пару таблеток. Никто и ничто уже не могли заменить это чувство. Таких как Ульяна были десятки. Просто побочные эмоции. Его тянуло, но никогда не сильнее, чем к чувству полной безмятежности.