Грани

      Наступившая суббота предвещала очередную безумную ночь. Не став ограничиваться одним вечером, было решено продолжить день рождения Глеба тусовкой дома у Феликса. И хотя парень сразу не соглашался, друзья убедили его, что голые стены и минимум мебели вполне соответствовали атмосфере вечера.        Вечеринка была уже в самом разгаре. По началу все дружно пили в большой гостиной, но позже разбрелись по локациям, где каждый обсуждал что-то свое. Чем выше была доза алкоголя в крови, тем быстрее развивались события вокруг. Женя уже выглядел вполне веселым, то и дело бросая двусмысленные взгляды на девушек; он вел себя свободно и вполне уверенно, словно бы расставание только пошло ему на пользу.        Мари ничего не интересовало в этот вечер. Саша опаздывала из-за репетиции, а парни были озабочены каждый своим делом. Потому она сидела на диване одна, наблюдая за всеми со стороны и опустошая уже четвертый бокал вина.        Девушка пыталась систематизировать в голове тот хаос, что творился вокруг нее. Ее лучшая подруга изменила Жене, Илларион отстранялся из-за новой симпатии, а их общение с Феликсом стало еще более натянутым. Все это нужно было как-то неизбежно принять. Из раздумий ее вывел довольно знакомый голос. - Привет, скучаешь? – парень присел в к девушке, стукнувшись стаканом о ее бокал. - Антон! Сколько лет? - весело воскликнула Мариам, - вино скучный напиток, ну а вообще, просто немного задумалась. - Вечеринка не лучшее место для того, чтобы подумать. Как успехи с танцами? – спросил парень, чтобы продолжить диалог. - О, все отлично, - Мари старалась быть дружелюбной, - в следующую пятницу благотворительный концерт, приходи. Буду рада видеть больше знакомых лиц.        Антон был приятелем Иллариона, а еще капитаном местной юношеской футбольной команды и любимцем девушек. Но парень не был жутким бабником, каким его все считали. Он был разборчив в девушках и предпочитал утонченных и уверенных, какой была Мари.       Она давно нравилась парню, он заглядывался на девушку на общих тусовках, но никак не находил возможность подойти лично. Когда этим вечером такая возможность представилась, парень решил сразу же использовать ее, еще не подозревая, что произойдет через несколько минут. Внезапно возникший перед ними Феликс оборвал их и без того хрупкий диалог. - Мари, отойдем? – в его голосе слышалось ощутимое опьянение. - В чем дело? Что-то случилось? – девушка выпрямилась, - вы там как? - Нет. Просто давай отойдем ненадолго, нужно поговорить, - он проигнорировал последний вопрос, сильно схватил девушку за локоть в попытке поднять, - Мариам, подними свою чертову задницу с дивана, будь добра.       Глеб нашел Иллариона, отводя его подальше от толпы в пустую комнату. Он протянул другу прозрачный пакетик с разноцветным содержимым, ухмыляясь и закусывая губу в предвкушении. - Нет, не хочу. - Лар, это точно ты? – Глеб изумленно поднял одну бровь, - ну так это прогресс, да ведь? - Нахрен прогресс, хочу колес. Чувствую себя дерьмово, - он взял из пачки сигарету и закурил, открывая окно, - я переспал с Ульяной. Случайно. - Ого, - темноволосый подошел ближе, тоже закуривая, - с каких пор тебе дерьмово после секса с девушкой? - С тех пор, как я испортил им дружбу, - он нахмурил брови, - или с тех пор как она начала нести какую-то чушь. Едва ли не говорит мне «давай вместе закинемся таблетками и будет любить друг друга до конца». Чем это лучше поведения Софы?  По итогу после того разговора я ей не отвечал даже.  - Она и правда странная. У тебя и без того хватает проблем, есть ли тогда смысл забивать этим голову? – парень пожал плечами, - забей на нее.       Раздался звук разбивающегося стекла и криков, заглушивших даже музыку, а после воцарилась звенящая тишина. Парни, переглянувшись и мигом вылетели из комнаты обратно в гостиную.  - Подняла свою чертову задницу, теперь объясни, что за неотложный разговор, - она отошла с парнем к окну на кухне, присела на подоконник.  - Не понимаю, что у тебя в голове, - Феликс закурил. - Что? Поясни, о чем ты сейчас говоришь? – девушка нахмурилась. - О твоих действиях, твоих симпатиях. Ты же не легкомысленная ветреная девочка, зачем ты себя так ведешь? У тебя есть какие-то чувства к нему да? Зачем переспала со мной? - Чувства к кому? К Антону? Это старый друг. Ты идиот? - девушка вскипела, сорвалась с места, - Черт, мы ведь уже говорили об этом. Это вышло случайно. Мы же договорились все забыть и вести себя как будто ничего и не было. Какого хрена ты сам возвращаешься к этой теме? - Это ты идиотка, если думаешь, что это возможно. Нельзя вернуть того, что случилось, - он приблизился к девушке вплотную, - просто скажи, что это было не просто так, что внутри загорается, когда видишь меня. Давай скажи! - Феликс, пошел к черту. Да что с тобой? Перепил? – Мари закричала, оттолкнув Феликса от себя, - остынь! Или тебе надо курнуть, чтобы успокоиться?       На секунду он просто замолчал, а затем со всей силы в ответ также отпихнул девушку в сторону, сжав кулаки. Но силы были явно неравны. Мари больно ударилась ребрами о края стеклянной барной стойки, но мгновенно попыталась встать на ноги. Стоявший на самом краю стойки стакан полетел на кафельный пол, разбиваясь на сотни осколков. Девушка едва успела прикрыть лицо. Отскочившие осколки тонкого хрустального стекла полетели в ее сторону, а несколько из них врезались глубоко в руку.        Как только закончилась репетиция, Саша сорвавшись побежала в раздевалку. Наспех переодевшись, девушка скинула в рюкзак вещи и поспешила вон из школы. Время близилось к 10, и автобусы уже ходили редко. Она решила, что пешком будет даже несколько быстрее, ведь Феликс жил в центре, совсем неподалеку от школы искусств.        Она бежала по оживленным улицам, пока люди вокруг неспешно гуляли, наслаждаясь последними теплыми днями осени. Причины для спешки, впрочем, не было, но Саша не хотела пропустить самый разгар веселья. К тому же, она больше суток не видела Глеба, а постоянные сообщения только распаляли желание еще больше. Наконец, преодолев не меньшим километра, она влетела по лестнице, в поисках нужной квартиры. - Привет, - рыжеволосая обняла встречающего ее Женю, - а где Глеб? - Да тут был, мы пили только что. Кажется, он в ванной, - парень был уже изрядно пьян, что слышалось в голосе, - а ты чего так поздно? У нас тут такое случилось. - Я сейчас найду Глеба и вернусь, ладно? – пропустила она мимо ушей слова друга.       Не снимая верхней одежды, Саша прошла дальше по коридору. Все были обеспокоены, а в воздухе словно висело напряжение. Было много едва знакомы лиц, но она не могла найти никого из друзей. Какая-то девушка толкнула рыжеволосую плечом, но Саше было не до перепалок. Девушка едва ли могла знать, что ей движет, когда она решила заглянуть в последнюю комнату. Отвлекись она хоть секунду, и всех дальнейших событий можно было бы избежать. Иногда лучше не знать чего-то, чтобы избавить себя от страданий. - Саша! – Илларион в тот момент выходил из ванной. Он окликнул девушку, но едва ли успел. Она обернулась к нему, но уже открыла злополучную дверь. - Лар, привет, а Глеб… - но закончить девушка уже не смогла.       Она нашла того, кого искала. Парень лежал в постели головой к двери в компании двух незнакомых ей девушек. Одна сидела на нем сверху, облизывая лицо и шею парня, а вторая устроилась немного ниже. Сам Глеб казалось даже не шевелился, лишь иногда подергиваясь. По их поведению не сложно было понять, что все трое явно были не в здравом рассудке.        Илларион стоял сзади, пытаясь ее окликнуть, схватить за руку, но Саша уже ничего не чувствовала. Она смотрела на них, но видела только пустоту. Ей казалось, что она простояла так уже вечность, но находящиеся в комнате даже не успели заметить ее.  - Глеб? Какого хрена? Это ты? – ее лицо исказилось гримасой отвращения, девушка издала истерический смешок, - Что за … Парень словно очнулся ото сна. Он скинул с себя девушку, с немалым усилием поднялся с кровати, на ходу оборачиваясь в простынь. Видно было, что на нем не было белья. - Сань, черт, я не знаю, как это произошло, - промямлил парень, пытаясь привести мысли в порядок и сфокусировать взгляд, - я как-то оказался здесь, но я не знаю, как они здесь оказались. Прости, я не хотел так сильно. Это… - Да что с тобой такое? – она срывалась на крик, но контролировала себя всеми силами, - ты вот так взял и разрушил все сейчас, просто обдолбавшись? Хотя нет, ты разрушил все еще тогда, когда мы переспали на коттедже. Ты разрушил самое важное – нашу дружбу. Зачем начал, если знал, что не контролируешь себя? Кто мы теперь друг другу вообще? - Кто мы друг другу? Может, ты мне скажешь? – он осел на постель, держась да голову, - может, я твой парень, ты моя девушка? Кажется, нет. Кажется, это не так Саш. Ты прекрасная, самая великолепная девушка, что я встречал. Секс с тобой был лучшим. Но мы не знаем, кто мы друг другу. Мы даже не говорили об этом ни разу.       Никто не понимал, что говорит парень. Он и сам не понимал. В этот вечер он был не в себе настолько, что уже не знал, где начинается реальность. Слова слетали на автомате. Он смотрел на девушку, на своего друга, но не понимал где он и что произошло минутой ранее.       Машина остановилась у дома Мари. Девушка уехала почти сразу, не желая видеть пьяное и виноватое лицо Феликса. Эта сцена была какой-то жалкой в ее глазах. Если он что-то чувствовал, мог бы сказать это прямо, ведь он кажется уже не мальчик. Но вместо этого парень перебрал с алкоголем, что ему вовсе не свойственно, и устроил сцену, которую еще долго будут помнить все присутствующие.        Девушка курила, вглядываясь в темноту. К слову, сигареты она не переносила. Но сегодняшняя ночь выбора не предоставила. Она не злилась на Феликса, нет. У парня действительно были проблемы с контролем своего гнева. Некоторые действия имеют намного более сильные последствия, чем мы можем себе представить. Секс с ним был одним из таких.        Дома все уже спали, и девушка избежала лишних расспросов. Она тихо прошла в ванную, стараясь не разбудить никого дома. Повязка немного просочилась кровью, однако края раны уже затянулись сухой коркой. Больше всего во всем этом Мари боялась разрушить общую дружбу. Все этого боялись, а потому хранили тайны, что только больше отдаляло друзей.       Саша вылетела из комнаты, а затем и из квартиры, сбивая все на своем пути. Ей казалось, что она задыхается, что ее лицо белеет, а руки обдает холодом. Услышавшие хлопок двери, ребята, ничего не понимая, выглянули в коридор, где уже никого не обнаружили.        Илларион, который все это время наблюдал за произошедшей сценой, нагнал девушку в подъезде. Она металась из угла в угол на лестничной клетке и тряслась, словно в припадке. Парень остановил бесконечные метания подруги и крепко обнял ее, прижимая к себе. - Успокойся. Я с тобой, все хорошо, - шептал он на ухо подруге, стараясь самому сохранять спокойствие. - Где Мари? Мне нужно уехать. Мне нужна моя Мари, - Саша сорвалась на крик. - Мари уехала домой, - он гладил девушку по волосам, как младшую сестренку, что разбила коленки, - тебе нужно успокоиться. Давай мы зайдем, ты успокоишься, попьешь воды. - Я не зайду в эту квартиру, ты серьезно? – она оборвала парня на полуслове, - я даже не уверена, что он сейчас не продолжает там с этими шалавами.  - Хорошо, Сань, я понял тебя, - парень достал телефон из кармана, чтобы вызвать такси, - сейчас ты стоишь тут, а я иду за курткой, и мы едем ко мне, поняла? - Дай сигарету. - Будь снаружи, никуда не уходи, - он протянул ей открытую пачку, и девушка вытащила две сигареты.       Можно быть счастливым, а потом все разрушится в один момент. Разлетится как карточный домик. Сколько бы усилий ты не прилагал, как бы не укреплял и не оборонял его, он все равно в один момент станет обычной грудой бумажного мусора от одного дуновения ветра. Счастье – штука хрупкая и иллюзорная. Деньги дают нам счастье, вещи, люди, но ничего не дает нам гарантии, что это счастье продлится слишком долго. - Почему он так сделал, Лар? Какого черта он стоял передо мной, прикрываясь этим дурацким одеялом, клялся в любви, хотя пару минут назад трахал двух незнакомых сук? Я не понимаю, – рыжеволосая лежала в постели друга, смотря в потолок; она уже не плакала, но слезы иногда еще скатывались по вискам на подушку. - Он не в себе Сань. Уж я то знаю, как это бывает, поверь, - он укрыл рыжую одеялом - Нет смысла обвинять его в этом. Это то же самое, что обвинять дерево, что оно выросло не в том месте. Если в чем-то его и винить, так в том, что он сожрал Молли намного больше, чем обычно. А потом запил все вискарем и у него поехала крыша.   - Но зачем, если не может контролировать себя? Все эти прогулки, поцелуи за школой, выходные вместе - я не верю, что для него это все просто так, - она говорила полушепотом, не желая слышать саму себя. - Глеб не тот человек, что думает о последствиях. Он любит кайфовать, быть в центре внимания. Я знаю его побольше твоего, так что поверь на слово. Я говорил ему, что это плохая затея, но он такой же упрямец, как и я. Он хотел веселиться, и вот к чему это привело, - парень умолк на мгновение, - я думаю сейчас ему очень хреново. Намного хуже, чем тебе или мне. Он на отходняках – самое дерьмовое чувство, а еще сейчас он осознает, что натворил и кого потерял. - Никому бы не пожелала оказаться на моем месте, - ровно добавила она. - Я был на твоем месте, солнышко. И на его месте я тоже был. Обе стороны так себе если честно, парень лег рядом, прихватив плед. - Я хочу забыться. Забыть это как страшный сон. Все, что с ним связано, все чертовы воспоминания, - она устремила взгляд зеленых глаз на друга, - Лар, у тебя есть что-нибудь? Таблетки. - Черта с два, родная. Тебе это не нужно, - он повернулся на спину, глядя в потолок. - Илларион какого хрена, дай мне сраные таблетки, - девушка нависла над парнем, - ты же видишь, что мне плохо. - Выпей хоть десяток – это тебе не поможет. Это Глеб. Он один из нас, забыла? Ты не забудешь его, потому что он всегда будет напоминать о себе своим присутствием. Ты же, как и все мы, не хочешь и не сможешь прекратить дружбу с ним. И ты может быть будешь ненавидеть его как парня, но не сможешь разлюбить его как человека.  - Лар, это только на сегодня, - она устало посмотрела на друга, - я блять видела его с двумя телками. Я просто еще все в шоке. Я хочу забыться… - Сань, подумай хорошо прежде чем ответить, ладно? – парень сделал паузу, - ты правда влюбилась в него?  - Он заставил меня в него влюбиться, - девушка засмеялась сквозь слезы. - Только одна и только сегодня, но если будешь приставать ко мне, я закрою тебя в ванной, - парень улыбнулся, - хватит секса среди моих лучших друзей.       Они лежали на кровати, молча смотря в потолок. Сегодня обоим было чертовски грустно и одиноко. Но теперь это не имело никакого смысла, когда чувство эйфории и безмятежности накатывало, накрывая с головой. Все ощущения притупились, оставляя обволакивающую пустоту. Мысли путались, а грань между реальностью и воображением стиралась после каждого раза, когда закрывались глаза.        Феликс чувствовал омерзение. Ему было противно от самого себя за эту выходку. Он знал про ярость, что живет внутри него и каждый раз так и норовит вырваться наружу, показать себя. До этого он так или иначе сдерживал это рвущееся напролом чувство, но сегодня ему не хватило сил.        Ему нравилась Мари. Нравился ее стойкий характер, нравился секс с ней, и эта ее серьезность, граничащая с легкостью и беспринципностью. И не то что он ревновал девушку. Парень и сам прекрасно знал, что у их союза нет продолжения, что постель – вершина их взаимоотношений. Скорее его взбесило, что он видел ее беспросветно влюбленной в лучшего друга, потом флиртующей с другим парнем. Он набрал сообщение и заблокировал телефон, бросая на диван.       В соседней комнате зарывшись в ворох белья лежал Глеб, отходя от действия таблеток, с осознанием произошедшего пару часов назад. Иногда раздавались едва слышные всхлипы и громкое прерывистое дыхание. После принятого накатывала истерика. Решив не беспокоить сегодня друга, Феликс аккуратно прикрыл дверь.        Вернувшись в гостиную, он взял со стола недопитую бутылку виски и сделал пару глотков, морщась от горького напитка. В прихожей раздался шум, кто-то вошел без стука, стуча каблуками. Девушка заглянула в гостиную, расстегивая пальто, под которым было только белье. Феликс, прихватив с собой бутылку, проследовал со старой знакомой в спальню.        Выходной пролетел слишком быстро, на позволив никому даже успеть отойти от событий прошедшей субботы. Так или иначе, каждый пытался продолжать жить как ни в чем не бывало, но едва ли это получалось. Любую ошибку можно исправить, но болезненные воспоминания сложно стираются из памяти. Особенно те, что связаны с самыми близкими людьми.       Слухи не заставляют ждать. Полина от третьих лиц узнала о причинах такого скомканного расставания с Женей, и теперь избегала всех, включая лучших подруг. Она так сильно боялась их осуждения, что вторую неделю старалась свести все общение на минимум. Иногда она пыталась незаметно наблюдать за Женей или девочками в коридорах школы.        Она не хотела обманывать парня, хотела расстаться тихо, не ранив его чувства, но вышло с точностью наоборот. Где-то в глубине души ее все еще разрывали сомнения, правильно ли она со всеми поступила, предав друзей и любимого ради выгодного союза с другим парнем, но едва заслышав про долгосрочный контракт, все сомнения разом превращались в пыль.       Только едва ли кого-то из них сейчас волновала Полина. В понедельник Саша твердо решила, что не может появиться в школе. Она до жути боялась увидеть Глеба, даже случайно встретиться взглядом в коридоре. К тому же, девушка слишком хорошо знала парня, он не давал бы ей прохода, оправдывая свой поступок сотнями бесполезных аргументов.        Мари убеждала подругу, что лучшим лекарством от депрессии для нее будет физическая работа. А потому, ссылаясь на недомогание этим утром, рыжеволосая проводила мать на работу и стала собираться в балетный зал.        Услышав подробный рассказ о том, что произошло между Сашей и Глебом, Мари оказалась в тупике. Девушка успела тысячный раз пожалеть, что уехала из-за одной небольшой царапины, и чтобы не видеть больше в тот вечер пьяного Феликса.       Она, как и другие, не знала, как воспринимать поведение Глеба под действием наркотиков. Но убеждать подругу, что после увиденного все может быть, как ни в чем не бывало - значило нагло соврать ей. Мари не понаслышке знала каково видеть любимого человека с другой, но вот только в отличии от Саши она уже была этим закалена за многие годы.       Илларион сидел за самым дальним столиком в кафе, то и дело поглядывая на время то в телефоне, то на наручных часах. Он нервно постукивал пальцами по столу, пытаясь предугадать, чем закончится его сегодняшняя встреча.       Софья чуть было не умоляла парня увидеться с ней, надоедая звонками и в соцсетях, аргументируя, что они так и не поговорили о случившемся несколькими месяцами назад. В какой-то момент парень сдался и согласился, поклявшись себе сохранять самообладание, что бы не выкинула его бывшая девушка. Ему и правда было любопытно, что она может сказать.        Когда на горизонте наконец появилась ее завсегдатаи идеальная укладка белокурых волос и широкая улыбка, парень напрягся и выпрямил спину. Их расставание было болезненным, но еще более болезненными для парня были их отношения.        Софья была этакой фарфоровой куколкой идеальной снаружи, но насквозь прогнившей внутри. Она уничтожала все самое светлое, до чего могла добраться. И самое большой ошибкой Иллариона было впустить ее в свою жизнь слишком глубоко. Она сломала его карьеру в спорте; хоть и косвенно, но была виновницей отчисления из лицей; и в конечном итоге, он чуть было не лишился друзей. К счастью, все оборвала ее грязная измена, которую он своими глазами и во всех красках увидел на отправленном видео. Именно к счастью. - Привет, - он старался говорить увереннее, но голос дрожал. - Привет, солнышко, - девушка улыбалась, - нам так и не дали спокойно поговорить. Я просто хотела узнать, как ты. - После того, что было весной ты это узнать не хотела, а спустя полгода тебя вдруг стало интересовать мое состояние?  - Ларик, прекрати, - она отвела глаза в сторону, но тут же вернула на него, - я была в шоке. Думаешь для меня это был не удар? - Софа, чего ты хочешь? – он устало откинулся на спинку стула в попытке расслабиться, но сердце уже грезило переломать ребра в бешеном ритме.  - Хочу немного развлечься, - девушка закусила губу, - как раньше. Тебе же нравилось. Я скучаю по тем ощущениям, ни с кем такой оргазм не испытывала. И у меня есть кое-что для этого.       Она вытащила что-то из сумки и положила перед ним на столе рядом с кофейной чашкой. Глаза парня округлились, увидев белое содержимое пакета. Он запаниковал и резким движением схватил его, убирая глубоко в карман джинсов. - Софья, ты больная? Мы в людном месте. Хочешь, чтобы нас приняли? Ты итак доставила мне гору проблем, которые я до сих пор разгребаю. Сколько раз еще тебе повторять? Я не хочу. Не хочу развлекаться, не хочу видеть тебя больше. Мне противно. Если это все, что ты хотела, то не стоило утруждаться и приезжать. Ты зависимая, ты спишь с кем попало и ведешь себя как сумасшедшая сука. Я не хочу даже находиться рядом с тобой.        Парень, не дожидаясь ответа, схватил свое пальто и вышел из кафе, оставив блондинку в гордом одиночестве. Илларион подозревал, что встреча их может закончиться слишком быстро, но не думал, что настолько. Она снова заставляла его нервничать. Парень направился пешком в сторону дома, на ходу набирая сообщение.  - Так ты здесь? - Мари резко окликнула Сашу, пытающуюся сделать несколько вращений, отчего та чуть было не упала. - Дурная? Ты меня напугала! – рыжеволосая засмеялась. - И чего это мы школу пропускаем?  - Не хочу там находиться. Я знаю, что точно с ним столкнусь, так что лучше на пару деньков осесть. Сказала, что у меня простуда и жуткий кашель. Нужно только справку раздобыть, - она улыбалась, будто бы уже пришла в себя вовсе. - А теперь расскажи мне подробно, что случилось и как это случилось, - Мари села на пол, подзывая подругу к себе, - знаю, тебе будет больно и неприятно это рассказывать, но я твоя лучшая подруга, Саш. Я не хочу видеть тебя такую. Я не хочу, чтобы ты убивалась и прогуливала школу. Я уже лишилась одной подруги. И мне нужна моя Саша. Моя веселая и жизнерадостная Саша, с ее глупыми шутками, понятными только нам. А не прячущаяся за этой маской расстроенная девочка. - Ну куда уж еще подробнее? Как я тебе и писала, когда я пришла, Глеб был в постели с двумя бабами, они все были голые и отвратительные. Это было так мерзко, Мари, - она посмотрела на подругу, надув губы, - Илларион говорит все трое очень сильно обдолбались. Но больше всего меня поразила реакция Глеба. Он сказал, что мы, вроде никак, никто друг другу, и что у меня, вообще-то, нет повода истерить. Как такое вообще можно придумать, даже под чем-то? - Ты ведь знаешь Глеба не первый день, - Мари тяжело вздохнула, - у него никогда не было серьезных отношений, он вообще больше двух недель с одной девушкой не задерживался, насколько я помню. Он не привык контролировать подобное. А под таблетками он и правда мог наговорить всякую чушь.  - Мне нравилось то, что было. То как мы просто проводили время вместе, веселились, молчали, или занимались сексом, - девушка опустила взгляд, улыбаясь, - если разговаривали, то иногда он рассказывал о своих планах, а я о своих. С ним было так комфортно, я чувствовала себя счастливой, желанной, даже нужной. - Сань, ты каждый раз так говоришь. Не цепляйся за них. Ты мне нужна, всегда. Разве этого мало? Иди сюда, - она притянула рыжую за руку, крепко обнимая, - сейчас нужно подумать о себе, об учебе в конце концов. - Спасибо, что ты всегда рядом. Не знаю, как бы я жила без твоей поддержки, - уткнувшись в волнистые темные волосы подруги промычала Саша.       Илларион вернулся домой, не обнаружив отца, а номер того был недоступен. Парню сейчас как никогда необходимо было поговорить с кем-то, услышать чей-то голос, родной и успокаивающий. Серые стены и гробовая тишина давили на перепонки. Снова все словно ополчилось против него, загоняя в угол, не давая вдохнуть полной грудью. В такие моменты он не терпел быть в одиночестве, и это уже превращалось в навязчивую идею.        Он глотает таблетки, но заведомо знает, что это ему сейчас не поможет. Парень был далеко не идиотом. Он знал, что путь по которому он идет последние полгода губителен. Он знал, что перешел грань, когда безобидные несколько раз вошли в систему, образ жизни. Когда он просыпался и первым делом принимал несколько, словно утренняя терапия. Это разрушало его, но давало чувство освобождения, безмятежности.        И он правда пытался, не меньшим чем два десятка раз он пытался завязать. Он цеплялся за каждый даже малейший смысл, но потом просто посылал все к чертям и каждый день начинался как предыдущий. Илларион знал, что он был склонен к депрессивному состоянию. Иногда, когда отца подолгу не было, он мог сутками не выходить из дома. Дни смешивались с ночами, а он увеличивал дозировку, как только заканчивался эффект.       Он набрал номер Мари, но ответа не было даже с третьего раза. Чувства к ней всегда были главной загадкой. Все, что он знал наверняка – он любил ее так сильно, как только можно было представить. Любил как члена семьи, как младшую сестру, но было что-то еще. То чувство, с которым он не мог справиться, как бы не пытался. И все девушки, что его окружали, были пустышками, только потому что не шли в сравнение с ней. Потому что не могли говорить с ним также, как Мариам, не могли даже просто молчать с ним также. Они были для него как плацебо, которым он глушил одиночество, способ отвлечься.       Но даже одна из таких смогла его сломать. Софья была этим злополучным исключением, а теперь и Ульяна казалось ему совсем не безобидной пташкой, а начинающей пародией его бывшей возлюбленной. Парень достал из кармана то, что машинально спрятал в кафе. Он бросает пакет на стол с кипой бумаг и тетрадей, которые через секунду летят в мусорную корзину вместе со злополучным белым порошком.        Женя всеми силами пытался отвлечься от проблем, свалившихся на голову, новых с каждым днем. Его семья переживала не лучшие времена. Деньги были на исходе, а парень даже не представлял, что может сделать, чтобы помочь. Чтобы отвлечься от этих мыслей он даже решил пойти на свидание с одной из девушек, с которыми развлекался в клубе.       И хотя ему с первых минут было откровенно скучно, воспитание не давало просто взять и уйти. К тому же, парень надеялся на продолжение вечера, которому не суждено было сбыться.       Звонок оборвал монолог его собеседницы. На экране высветилось имя Шульцмана старшего, и Женя сразу слегка напрягся. Не так уж часто получаешь входящий от отца лучшего друга. Он кивком показал ей подождать, а уже секунд через 20 после ответа улыбка с лица моментально стерлась, а губы затряслись.         Сколько времени нужно, чтобы осознать услышанное? А чтобы почувствовать ужас? Сколько требуется в секундах, чтобы в груди защемило от боли? Никто не знает этих цифр только потому, что счет времени останавливается. Весь мир замирает вокруг, ожидая, когда ты вернешься к реальности со всем вышеперечисленным.        Бросив резкое «выезжаю», парень положил трубку и еще полминуты молчал. Он вцепился в край стола руками, когда внезапно без причины почувствовал легкое головокружение. Девушка окликнула парня, положив свою руку поверх его кисти, но он вырвал ее. - Мне нужно ехать. Это очень срочно, прости, - он резким движением натянул пальто и вылетел из кофейни, на ходу набирая номер Глеба снова и снова.       Как бы хорошо ты не был готов к выступлению, мандраж перед выходом на сцену присутствует всегда. Сегодня балетная труппа школы искусств давала небольшой благотворительный концерт, где Мари предстояло отработать большой дуэтный номер вместе со своим однокурсником - Даниилом, считавшимся самым талантливым на курсе. На их номер возлагали большие надежды, и девушка с самого утра разминалась, потом долго готовилась, делая безупречными прическу и грим.        И все казалось складывалось прекрасно, но сегодняшний день стал худшим в ее жизни благодаря одному лишь сообщению. Настроение было приподнятым. Сидя перед зеркалом в маленькой гримерной, она последний раз проверяла в голове порядок, попутно наблюдая за собой с зеркало. Телефон завибрировал, высветив на экране всего несколько слов.

“От: Глеб

Илларион в больнице. Передозировка.”

      Земля ушла из-под ног. Она открыла рот, но вырвавшийся крик был немым, ни звука. Она задыхалась. Мари схватилась за стол руками, то ли боясь упасть, то ли чтобы не разнести все к черту. Она не могла вдохнуть, будто легкие вырвали у нее из груди; сердце ускоряло ритм с каждой секундой, и, кажется, его удары уже были в черепной коробке. Слезы должны были вот-вот хлынуть, оставляя мокрые дорожки на щеках, смазывающие грим, но он до последнего сдерживала их потоки, сжимая челюсти до скрипа зубов. Это была паника, истерия, агония, но она держала ее внутри.       На часах было 18:50, через 10 минут начинался концерт, а через 20 она должна была выйти на сцену. Все тело трясло, сводило судорогой, но ей нужно было успокоиться, совладать с собой. Ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы. Успокоительные, на ее счастье, были в сумке. Лишь 10 минут на сцене, и она помчится к нему в больницу. Только бы совладать с собой.