Грани

      Порой задумываешься, что жизни будто бы циклична. События то валятся на тебя градом, сбивая с ног, то тянутся однообразными серыми буднями, не оставляя ни грамма воспоминаний. В такие моменты начинаешь жить прошлым: вспоминать, сколько пережил хорошего или плохого, не важно.       Хочется только чувствовать хоть что-нибудь, вспоминать, переживать снова и снова эти моменты. Моменты, в которые ощущаешь жизнь максимальной, полноценной, наполненной.        Снег окутал землю не оставив даже клочка торчащей земли. Прошло три месяца. Это были два совершенно пустых и бесполезных месяца. Близился новый год. Такой любимый всегда праздник, подготовка к которому обычно начиналась за месяц. В этом году он совсем не вызывал всеобщего восторга у друзей.        Кто-то проживал последние недели текущего года в ожидании праздника, озабоченно бегая по магазинам в поисках подарков, кто-то готовился снова окунуться в сказку детского новогоднего спектакля, а кто-то пытался завершить все незаконченные дела до конца года.        Но было то, что объединяло этих одиноких, тонущих в однообразии дней героев. Все они ждали приезда друга. Только он мог снова собрать всех воедино. Этот праздник ребята как никогда хотели провести вместе, все еще веря, что они семья.       Мари проводила дни напролет в репетиционном зале, готовясь снова примерить главную роль. Этим воскресным утром она немного нервничала не столько из-за вечернего спектакля, как перед предстоящей встречей. В перерыве между репетициями, погруженная в свои мысли, она вспоминала события ровно годом ранее.        Была зима. Вокруг все занесло снегом, но было довольно тепло. Она ехала с репетиции. Скоро она должна снова стать Машей из Щелкунчика, но сейчас она все та же Мари, которая едет к своему «принцу» на холодном автобусе. Отец Иллариона снова улетел по работе в Москву, все друзья разбрелись кто куда, а значит этот вечер им выпало провести вдвоём. В планах было смотреть фильмы всю ночь и заедать пиццу мороженым, как они любили делать с детства.        Но в действительности иногда получается совсем по-другому.  Мари не знала кое-чего о лучшем друге. Он тогда только начал принимать таблетки, а значит, что все ощущения были самыми что ни на есть острыми. Если безмятежность охватывала, то до кончиков пальцев, если накатывало возбуждение, то усмирить его было практически невозможно.       Все было как обычно, но что-то явно изменилось в этот вечер. Она выпила целую бутылку шампанского, мешая алкоголь с энергетиком, а он - пару лишних таблеток. И мир пошатнулся у обоих сразу. Нельзя сказать, что это было внезапно. Они оба хотели этого, пусть и под действием опьянения. Они сливались воедино в самом глубоком поцелуе, который можно воспроизвести. Одежда летела в стороны, а девушка словно бы проваливалась в омут его темных глаз.        Этого не должно было случиться. Ни в коем случае. Только не с ними. Но двое давно знакомых молодых людей даже не думали останавливаться. Слова были лишними. Ещё никогда ни у кого из них не было такого секса: пьяного, и безрассудного, но тогда он казался им самым лучшим за все время.       Завтра они снова должны быть лучшими друзьями, но сегодня он вжимает ее в диван, сбивая дыхание в бешеном ритме. Звезды сыплются из глаз с каждой фрикцией, но это распаляет только сильнее. Сколько все длилось - не вспомнит уже никто из двоих. Девушка помнит лишь, что он отключился почти сразу, то ли от гормонального взрыва, то до он эмоциональной усталости.        Она смотрит на себя в зеркало в упор, воспроизводя в голове воспоминания той ночи. Она немного нервничает перед этой встречей после долгой разлуки, но счастье заглушает все остальные эмоции. Его повторная передозировка, разговоры в больнице и долгое прощание в последнюю ночь. Пару раз ей даже хватило смелости представить, что между ними может быть что-то большее, но девушка сразу отгоняла эти мысли прочь, убеждая себя, что их дружба для нее ценнее любых других чувств.        Для Глеба эти два месяца были самыми долгими в его жизни. Нудные занятия в музыкальной школе, предстоящие экзамены, а значит выбор профессии, ссоры с родителями и одиночество в четырех стенах собственной комнаты. Временами спасала музыка, но каждое утро все начиналось заново. Дни уплывали один за одним и все растворялось в их серости. И не было теперь рыжего вихря, который скрашивал их своим внезапным появлением.       Когда-то все было по-другому. Ему казалось, это было так давно. Тусовка в незнакомой компании, с кучей алкоголя и развязных подростков. Они ещё в 10 классе. Возраст, когда хочется попробовать все и испытать как можно больше. У Глеба тогда был друг, который предложил попробовать экстази.        Ощущения были действительно до невозможного яркие. Тогда интерес был лишь в том, чтобы расслабиться и раствориться в этих ощущениях, но лишь на один вечер. Глеб знал - злоупотреблять нельзя. Ему еще в детстве вдолбили это в голову, а страшные истории, которые его мать приносила с работы только закрепили не пересекаемые грани в детском мозге. Потому парень решил не продолжать экспериментировать с препаратами, иногда оправдывая употребление единичным желанием расслабиться.        Но пару месяцев назад такие желания и привели Глеба к тому, что с ним было сейчас. Парень все время думал, когда же он потерял контроль над ситуацией, как оказался в компании незнакомых девушек, не наделал ли он еще ошибок в один злосчастный вечер. Одно он знал точно, минутная слабость не стоила и толики того, что он потерял.       Что касается Иллариона, уже через пару недель после того случая, когда они попробовали впервые, он стал вести себя странно. У него появились новые знакомые из сомнительных компаний, парень стал все чаще прогуливать школу и где-то пропадать. Он становился то чрезмерно спокойным, то агрессивным и раздражительным. Вскоре он признался друзьям, что попробовал транквилизаторы. Но самым страшным было то, что он считал это лучшим, что испытывал в жизни.        Воспоминания охватили как-то внезапно. Глеб замер, стоя не остановке и прозябая от холода. Парень и раньше часто думал, что не предложи он тогда другу попробовать вместе с ним, Иллариона бы, возможно, не затянуло. Ведь спичка сгорает стоит только слегка чиркнуть ею. Но дело было не только в физической зависимости. Он знал друга слишком хорошо, чтобы понять – ему это нравилось.       Утро Жени началось совершенно неожиданно, со звонка из театра. Он не торопился ответить на незнакомый номер, сонно потягиваясь в постели. Парень даже не подозревал, насколько этот звонок важен для него, насколько он может изменить его жизнь парой предложений.        «Приглашаем на стажировку в театр с 14 января». Казалось, он потерял дар речи, услышав эти слова, но все же выжал из себя кроткое «спасибо». Он так долго ждал ответа, столько нервничал и искал дополнительные варианты, и всего одно утро повернуло его жизнь на 180 градусов. - Мама! – парень влетел на кухню, разрывая тихое размеренное утро, и застыл в проходе. - Ты чего так орешь? Я еще проснуться не успела, - женщина развернулась лицом к парню, убрав с плиты кофеварку. - Из театра ответили.  - Бог мой, говори уже! – она заметно оживилась. - 14 января они меня ждут. У меня будет работа, мам!       Женщина закрыла лицо руками, замотав головой в стороны. Было ясно без слов – для нее это лучший новогодний подарок. Женя пересек кухню и обнял маму, сияя от радости. - Я даже не знаю, что тебе сказать. Наверное, скажу просто, что горжусь тобой. Я верила в тебя, конечно, боялась, что от нас мало что зависит, но до последнего я верила. Ты ребенок о котором я мечтала, ты знаешь? - Пообещай, что уйдёшь со второй работы, если меня возьмут на полную ставку? - парень серьезно посмотрел на мать. - Зачем? Я вполне справляюсь, - она отвернулась, разливая кофе по чашка, - запомни, деньги лишними не бывают.  - Мама, я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Вот увидишь, скоро тебе не нужно будет работать вообще, - он чмокнул ее в щеку перед тем как отправиться в ванную.       Утро было действительно одним из лучших за последние несколько месяцев. Еще одним поводом для сегодняшней радости был долгожданный приезд лучшего друга. Стоя под струями теплой воды, Женя все пытался вспомнить тот момент, когда же они стали лучшими друзьями. Может когда он заступился за Иллариона, плачущего на последней парте. Или, когда они сбегали с уроков, чтобы поиграть в компьютерном классе.        Наверное, это произошло постепенно. Уже больше 10 лет парни провели бок о бок, лишь пару раз поссорившись, едва ли серьёзно. Им нечего было делить, они научились решать свои разногласия ещё со средней школы и были уже давно как родные братья друг другу.        Они никогда не расставались так надолго. Прошло не больше двух месяцев, как Илларион уехал, но для его близких они тянулись как два томных года без праздников и выходных. Редко Женя засыпал без видеозвонка перед сном от лучшего друга. Но все это было не тем. Больше некого было ругать за пьянки и таблетки, не над кем смеяться, когда атаковали девушки после случайного секса на тусовке. Не с кем было спорить об учебе, мечтать о крутой тачке и побеге куда-нибудь к океану с первыми попавшимися девочками, подальше от надоевшего города.       Женя вышел из душа. Через пару часов он должен быть в аэропорту, а уже вечером после спектакля они соберутся все вместе как раньше. Два месяца он усердно трудился, работал над собой, и эмоциональная усталость подкралась из ниоткуда. Ему не хватало этих тусовок до утра, когда можно забыть обо всем и поддаться желаниям.        Парень посмотрел на себя в зеркало. Совсем скоро ему 18, но он будто и не изменился. Едва ли внутри сильнее, чем снаружи. Но кое-что все-таки подверглось изменениям. После разрыва с Полиной он стал сильнее, свободнее. Все комплексы, зажатости и детские травмы исчезли, испарились в воздухе. Именно для этого жизнь и посылает нам таких людей – закалить характер. Два месяца – короткий срок, но способный перевернуть сознание человека и перекроить его полностью.       Ульяна узнала о передозировке парни и его отъезде, когда он уже был на другом конце континента. Она решила, что глупо было злиться, когда правых и виноватых нет, и нужно бы вести себя как взрослая. Тогда девушка написала ему в соцсети, решив спросить, как дела, а в ответ получила фото из бассейна и короткий, но емкий рассказ о произошедшем ранее. Но в ответ девушка не поделилась тем, что подсела на антидепрессанты и, кажется, потеряла всякий интерес к жизни.       Она плохо питалась и вскоре достигла желаемого веса, но в отражении она не видела того, кого так хотела увидеть. Желтая кожа и бесформенные исхудалые мышцы были далеко не эталоном красоты. Бывали дни, когда она почти не выходила из комнаты. Не хотелось никуда ехать, не хотелось видеть кого-либо, разговаривать. Тот день был одним из них. Утром она выпила прозак, и, кажется, ей теперь совсем ничего не хотелось. - Мам, можно с тобой поговорить? – Ульяна нашла мать на кухне за готовкой. Она до последнего не решалась на этот разговор, но ей больше не к кому было прийти.  - Можно, что-то случилось? Что у тебя с лицом? Ты все красными пятнами покрылась, - женщина обеспокоенно посмотрела на дочь, но та в ответ только отрицательно замотала головой. - Ты должна знать кое-что, - Ульяна оперлась о кухонный стол, опустив взгляд в пол, - ты не могла догадаться, но какое-то время у меня проблемы. А если конкретнее расстройство пищевого поведения. Я пыталась скрыть это от тебя. Прости. Я принимала кое-что, когда вы с папой были в отъезде - антидепрессанты. Потом я перестала. Но кажется, я снова на них подсела. Я не знаю, что мне делать, мам. Я просто хотела похудеть, но мне стало так страшно, и с каждым днем все страшнее. Со мной что-то происходит. Я совсем одна, у меня никого нет, мам.       Это была не первая, но самая сильная ее паническая атака. Девушка бросилась обнимать мать, вновь заходясь волной слез. Та в ответ лишь гладила дочь по спине, пытаясь успокоить ее истерику.  - Ну все, я здесь, с тобой. Ты не одна. Мы со всем справимся.       Уля еще не знала, что уже завтра мать поведет ее к психологу, где ей назначат принудительное лечение. Родители поступают по-разному. Кто-то может помочь своему ребенку сам, кто-то боится сделать только хуже и прибегает к помощи, которая порой может стать губительна. Но каждый родитель хочет сделать как лучше, что бы это ни было. И никто из них не достоин осуждения, если он не равнодушен.  - Hola, mis amigos! – закричал парень на испанском завидев знакомые фигуры в зале аэропорта. - Ублюдок заморский, иди я обниму тебя. Гребаные три месяца! – светловолосый крепко обнял друга, широко улыбаясь, - скажи, что все хорошо. - Все отлично, брат. Как никогда, - он хлопнул Женю по плечу и обратился к сияющей девушке, - Санечка. - Я думала, что зареву, но я не плачу, - рыжеволосая кинулась обнимать друга следующей, - Мари не смогла приехать, у нее важная репетиция. Она ведь солистка. Кстати у нас сегодня вечером первый спектакль, придешь?  - Конечно, вы забили мне место в первом ряду? Я ведь тот еще эстет, - он сделал наигранное томное лицо, - ладно, я просто хочу поглазеть на худые девичьи ножки. - Мы тут решили, что первый спектакль нужно отметить, - Женя расплылся в улыбке, - ты ведь не против, Лар? Мы организовали небольшую вечеринку у Феликса дома. - Я чертовски соскучился по нашим вечеринкам! – с лица парня не сходила счастливая улыбка, - только гуляем не сильно, потому что уже завтра утром я должен быть трезвым и уплетать бабулин штрудель. Она нас с отцом возненавидит, если мы опоздаем на рождественский завтрак.       Первый спектакль прошел успешно, а блистательная Мари просто поразила публику. В особенности сидящих в первом ряду Иллариона и его отца, которые уже несколько лет подряд ходили на один и тот же спектакль ради девушки. Занавес давно закрылся и на сцене воцарился хаос. Все обнимались, поздравляли друг друга, делали сотни однообразных фото.        Саша была не в их числе. Она притихла, спрятавшись за кулису, и наблюдала со стороны за лучшей подругой, которая принимала объятия и поздравления. Сзади раздался шорох, и она очень резко обернулась, от чего столкнулась буквально нос к носу с подкравшимся к ней Афанасьевым.  - Черт, - она отшатнулась от парня на шаг, - что ты здесь делаешь? - Хотел поздравить с премьерой. И это тебе, - он протянул девушке из-за спины маленькую квадратную шоколадную плитку, - вспомнил, что ты их любишь. Только не растягивай на неделю, ты сегодня кучу энергии потратила, я сам видел. - Когда приеду домой, я сварю кофе и съем ее всю, - Саша улыбнулась, и парень в ответ тоже засиял широкой улыбкой. - Саша, - Глеб начал уже серьезнее, - я знаю, жизнь - это не сказка про щелкунчика, и чудес не бывает, но… Дай мне шанс. Если дашь, я клянусь, больше никакого экстази, даже чуть-чуть. Разве что с тобой вдвоем.        Молчание повисло между ними. Девушка молчала, что совершенно лишало парня какого-то шанса, но он упорно ждал, прожигая ее взглядом. - Я скучала по тебе каждый день, но каждый день вспоминала тот вечер, и внутри будто что-то ломалось снова и снова. И знаешь, что, - она посмотрела на парня в упор, - я больше никогда не оставлю тебя на тусовке одного с таблетками.  Глеб растянул улыбку, а затем притянул рыжеволосую, крепко целуя в губы, чему та уже была не против. Они еще долго стояли в обнимку за кулисами, незамеченные никем. Парень вдохнул запах ее волос, чмокая в макушку, отчего она только сильнее прижалась к его груди.  - Я тоже по тебе скучал, детка. - Мариам.  - Илларион.       Первый, второй - расчёт окончен. Они смотрят друг на друга молча, пытаясь подобрать слова, а спустя мгновение она уже повисает на его шее, стискивая в самых крепких объятиях. Оба ждали этот момент так долго; представляли, как же он пройдет и что будет после. Но сейчас мыслей не было, было только неподдельное счастье этой долгожданной встречи, радостная тревога и едва заметная неловкость.  - Поздравляю с премьерой. Ты как всегда была великолепна, - шепчет он ей на ухо, все еще не отпуская из объятий.  - Ты выполнил обещание? - голос девушки слегка дрожит, то ли от волнения, то ли она все еще восстанавливает дыхание после долгой нагрузки.  - Да, я чист все эти три месяца, - он отстранился, - последний раз я принял перед самым отлетом, и то всего пару. Правда курю теперь много, пачка в день так и улетает. Отец, конечно, уже в курсе.  - Что? Ты тогда был под кайфом? - она смотрела на Лара широко открытыми глазами. - Немного, у меня оставались пара таблеток, больше я уже и не покупал, - он взял ее за руку, - родная, я… - Мари! - мужской голос окликнул ее сзади, когда ребята стояли, обнимаясь.        Мариам отстранилась от друга, потупив взгляд в пол. Парень в костюме принца подошёл ближе и наспех чмокнул девушку в губы. От увиденного Лар мгновенно напрягся, стиснув челюсти. Меньше всего он ожидал увидеть что-то подобное по возвращению домой. - Илларион, это Данил, - девушка чувствовала неловкость, между ними тремя словно натянулась струна, готова вот-вот треснуть при малейшем натяжении.       Подошедший протянул парню руку, но тот несколько мгновений раздумывал, перед тем как протянуть свою. В конце концов, сейчас при всех он не хотел устраивать сцен, позорить их и довести «принцессу» до слез.       Все были готовы к вечеринке и забили битком машину Феликса, предвкушая веселье. В квартире Иллариона уже ждал сюрприз в виде накрытого стола, рождественской елки и даже омелы. Друзья помнили, как он любит праздник рождества и посчитали, что такой сюрприз будет лучшим. Они не ошиблись, их друг пребывал в восторге на протяжении всего вечера, неустанно благодаря каждого.  - Я хочу выпить за своего лучшего друга, который сегодня вернулся домой. Лар, я рад, что ты наконец-то с нами, и что ты взял себя в руки и бросил то дерьмо, что тянуло тебя ко дну. Мы очень скучали, брат, - блондин поднял бокал и все дружно последовали его примеру.        После долгой разлуки голоса буквально не утихали. Были сотни тем, событий, которые нужно было обсудить, мыслей, которыми хотелось поделиться. Больше всего выпало на долю Шульцмана, ведь все хотели знать о жизни в жаркой Испании, о лечении, и о том, как он теперь проводил свободное время в здравом рассудке. - Хочу сделать небольшое заявление, - уже нетрезвый Женя вышел из-за стола, встав прямо посреди гостиной с серьезным видом, - с 14 января я официально становлюсь артистом-стажером театра оперы и балета. - Охренеть, - все, что смог сказать Илларион перед тем как под всеобщие крики радости на блондина посыпались поздравления. - И ты молчал? – возмутилась уж было Мари. - Я узнал это только утром, - Женя сиял от счастья, - это лучший день в жизни. Мой друг вернулся, меня взяли на работу. Жизнь налаживается, ребят. - Эй, у меня тоже есть заявление, - перебил затянувшийся гул Глеб. Он притянул рыжеволосую девушку к себе, целую глубоко в губы.  - Вы серьезно? – Женя опешил наблюдая эту картину ближе всех.  - Я знал, что так будет, - Феликс развалился в кресле, - вы последние наши встречи друг от друга взгляд не отводили.  - Эй, я ничего такого не делала, - Саша засмеялась, переглядываясь на парней и Мари, и все дружно снова подняли бокалы.       Весь вечер Лар искал удобного момента, чтобы закончить разговор с Мариам. Он решил, что вот он, тот самый момент, когда она стояла в коридоре у входа, прильнув ухом к телефону. Лицо девушки не выражало особой радости. Весь вечер она казалась сдержана, едва ли натягивая улыбку. - Убери телефон и поговори со мной, - Илларион серьезным тоном приказал ей. - Я перезвоню, нужно идти, - сказала она напоследок человеку по ту сторону и бросила трубку. Парень одним движением забрал ее телефон, убирая в карман джинсов и прижал к себе девушку. - Я был полным идиотом целый долгий год, но больше не желаю, - он выпил немного, но язык уже неплохо развязался для этого разговора, - знаешь, в клинике меня научили такому психологическому упражнению. В день нужно уделять час на то, чтобы отстраниться от всего. Просто сесть и подумать. О своей жизни; об успехах и неудачах; о том, что сделал или чего сделать не смог.  - И к чему ты ведешь? – Мари чувствовала странное напряжение, которое волновало или даже возбуждало. - Когда я делал его, я думал о тебе. Обо всем, что происходило после той ночи вместе, - парень был очень близко, Мари казалось даже слишком, - ты всегда была моей лучшей подругой, но я никак не мог разглядеть что-то большее. И я думаю, что мне мешала моя зависимость. И я не только про таблетки. Я был зависим от девушек, от своих предрассудков. Да куча всего. Но сейчас я свободен, и я хочу разглядеть все.  - Ты такой пьяный, Шульцман, - Мариам пыталась перевести их диалог в шутку, чем вызвала его улыбку. - Ага, вот они где! – влетевший в коридор в этот момент Глеб заставил и всех остальных сорваться со своих мест.        Девушка смутилась. В этот момент все, о чем могла думать Мари – они поменялись ролями. Если бы хоть кто-то ей сказал пару месяцев назад, что будет так, она бы послала того к черту, не веря не единому слову. Но сейчас все было натурально. Заметно ли это было другим – вряд ли, ведь они были уже неслабо пьяны, но шатенка почувствовала его напор больше, чем было необходимо.       Все вернулись за стол, включая Мари, которая едва вырвалась из хватки парня. Вечер должен был продолжаться, бокалы наполнились, а за окном посыпал легкий снег. Илларион так и стоял в коридоре у входа, прокручивая диалог с девушкой. Он хотел немного освежить голову, а потому накинул теплое пальто и вышел из квартиры.        Дверь хлопнула, заставив всех замолкнуть. Но подозревая неладное, Мари поспешила одеться, ссылаясь, что тоже хочет проветриться и закурить. Она нашла его на выходе у подъезда.  - Так ты хочешь быть с ним? - он затянулся горьким дымом, отворачиваясь на выдохе.  - Зачем ты спрашиваешь это сейчас? - Мари скривилась в недоумевающем выражении, - Я не знаю, Илларион, я ничего не знаю. Я встречаюсь с ним, целуюсь с ним, сплю - все как раньше с другими парнями. Может быть завтра я расстанусь с ним, как и с любым другим бы рассталась. Для меня это ничего не значит. - Зачем тебе отношения, которые ничего не значат? Девушка, которую я знаю не стала бы растрачиваться на того, кого считает недостойным, - он кинул на нее серьезный взгляд, Ты должна бросить его. - Заткнись сейчас! Я всегда была с тобой. Я прислушивалась к тебе, защищала, поддерживала во всем. Я прощала тебе все, даже когда ты посылал нас всех, оправдывая стервозность Софы. Когда ты стал с ней встречаться я не вела себя так. Когда ты спал с первой встречной, я не вела себя так. Когда ты влюбленно смотрел на свою Ульяну, вкидываясь десятком колёс, даже тогда я так себя не вела. Я никогда не требовала от тебя не общаться с кем-то или расстаться с девушкой, а ты требуешь всегда. Я сохраняла непоколебимость, но я черт подери хотела разорвать их всех, - девушка сорвалась на повышенный тон, сбивая дыхание на холоде. - Я был идиотом, Мари, - он ответил спокойно. - Нет, ты просто эгоист, Илларион. Неисправимый, - Мари уже кричала на него, но парень непоколебимо стоял и слушал девушку, - ты знаешь, как я мучилась, гадая, почему ты передознулся первый раз, пока ты валялся без сознания? Вместо того, чтобы рассказать мне все сразу, ты пошёл в туалет и обнюхался. А когда это случилось во второй раз. Почему ты не рассказал, что собираешься с ней встретиться? Ты же знаешь, что эта больная сука может выкинуть что угодно. Ты мне ничего не рассказываешь! А я ведь все время винила только себя.  - Рассказать и стать в твоих глазах еще более жалким? – он приблизился к ней на шаг, - мне было стыдно каждый чертов раз, когда ты приезжала по одному моему зову. Мне стыдно, Мари. И я не допущу, чтобы такое повторилось.  - Я сотню раз готова была начать, но ты всегда говорил мне, что нам это не нужно. Что мы друзья, что ты меня недостоин и прочая чепуха. В ту ночь, когда забрал меня из клуба, ты сказал все тоже самое, а теперь ты приезжаешь и обижаешься на меня, что у меня впервые за эти годы появились длительные отношения? Вспомни, сколько раз меня бросали, сколько раз ты успокаивал меня. Или тебе в кайф, когда я разбитая приползаю к тебе среди ночи? - Только в твоих силах сейчас сделать так, чтобы этого больше никогда не повторилось, - тон парня был непривычно холоден.       Они умолкли, стоя посреди двора. Мари умолкла. Снег падал огромными хлопьями, ложась на ее опущенные длинные ресницы. Внутри нее все трепетало, и девушка вот-вот была готова наконец броситься в его объятия, исполняя давнее желание. Но что-то было не так.       Долгое отсутствие друзей не потерпели Глеб и Женя. Они уже довольно пьяные вышли на улицу, чтобы проветриться и покурить. Завидев друзей, они подошли к тем.  - А вы чего тут стоите? - Женя едва волоча ноги повис на плече друга, - эй, Лар, хочешь в Испанию грипп привезти? - В Испанию? То есть, ты даже не посчитал нужным сказать мне, что улетаешь обратно? - брюнетка в недоумении раскрыла рот, - да что с тобой вообще происходит, Шульцман?       Парень опустил взгляд, нахмурившись. Повисла тишина, нарушаемая лишь звуками проезжающих машин, а фонарь над ними погас от долго бездействия. Она смотрела куда-то в пустоту не шелохнувшись. Парень напротив тоже замер, пытаясь придумать слова. - Что-то не так? - улыбка медленно сползла с лица блондина.       Девушка последний раз пронзила Иллариона взглядом и сорвалась в неизвестном направлении, растворившись в темноте.