Любовь во время зимы

      11 августа 2017 года, Нью Йорк       Сложно было описать те чувства, которые испытывала Гермиона, наблюдая за приближением Земли через иллюминатор. Радость и облегчение от спасения соседствовали с неизбывной горечью — Локи рядом не было.       Кэрол Дэнверс, она же Капитан Марвел, как и Ванда Максимофф, оказалась сверхчеловеком, измененным контактом с Камнем Бесконечности. Она вела давнее знакомство с Ником Фьюри и прилетела на его зов, так что была как никогда кстати, когда Гарри связался с Мстителями и попросил их помощи.       Она хорошо ориентировалась в космосе и могла передвигаться в нем без каких-либо особых проблем, проскакивая через червоточины с поражающей ловкостью.       Кроме того, Кэрол передала им небольшую «посылочку» с Земли, в которой были собраны вода и еда на ближайшие несколько суток. Не было только кислорода, но Дэнверс успокоила, что они прилетят раньше, чем он совсем закончится.       Пассажирам Бенатара ничего не оставалось, кроме как поверить ей на слово. Гермиона не успела даже подумать о том, как же Капитан планирует доставить их домой, когда та вышла обратно и, подхватив корабль, потащила его, можно сказать, на буксире.       — Мне кажется, я к этому никогда не привыкну, — выдохнул Старк.       В его глазах читался страх — они все боялись поверить в свою удачу.       В любом случае, им ничего не оставалось, кроме как ждать. Наличие Дэнверс практически никак не ощущалось, порой даже казалось, что ее и вовсе нет, и тогда Тони сверялся с показаниями бортовых приборов, чтобы удостовериться, что Бенатар не завис на одном месте.       Часы тянулись, словно бесконечные тянучки из «Всевозможных Вредилок Уизли», нервное напряжение не давало успокоиться и отправиться отдыхать. Каждый, кажется, считал минуты, даже Небула, хоть для той Земля не была родной планетой.       Конечный пункт назначения возник как-то внезапно. Вот они летели сквозь непроглядный мрак, изредка замечая отблеск той или иной звезды в отдалении, а вот уже впереди отчетливо маячит стремительно растущая светло-голубая точка.       — Лучше пристегнуться, — предостерегла их Небула, и Гермиона со Старком послушно заняли приглянувшиеся кресла.       Гермиона почти не заметила тряски при входе в атмосферу — ее и без этого трясло так, что казалось, вернулась лихорадка. Когда Бенатар аккуратно поставили на землю, Небула помогла им обоим подняться — после перегрузок ноги стали ватными и совершенно не держали веса тела. Земная гравитация ощущалась как камень, тянущий вниз.       Трап стал очередным серьезным препятствием, но в то же время Гермиона практически не замечала его — ее взгляд был направлен вниз, где у самого спуска ее дожидался Гарри.       Стоит сказать, что среди встречающих был не один Поттер, рядом с ним в первых рядах стоял Роджерс, в шаге от него — Пеппер Потс. Чуть дальше сгрудились остальные: Роудс, Романова, Беннер, Перси Уизли и Тор. Но на них Гермиона практически не обращала внимания, бо́льшая часть из них встречала Тони, не ее.       Гарри перехватил ее у Небулы и сжал в объятиях. Это было странное чувство — друг сжимал ее сильно, до боли, но Гермиона практически ее не ощущала. Словно она не находилась в руках крепкого мужчины выше нее на целую голову. Но в груди впервые за много дней разлилось приятное тепло, приглушая царящий в ней вакуум.       — Я до последнего боялся, что мне привиделось, — признал Гарри едва слышно, слегка ослабив нажим и отстранив Гермиону от себя. — Но ты вернулась…       Тоска в его голосе больно ударила в самое сердце. В глазах Гарри застыли слезы, и Гермиона подняла руку, чтобы стереть одинокую скатившуюся по его щеке каплю.       Эти две недели изменили его, хотя, казалось, дальше некуда. У рта и на лбу залегли первые скорбные морщины, в волосах появилась седина. Сколько горя выпало на его долю…       — Теперь я рядом, — обнадежила его Гермиона, и Гарри едва заметно улыбнулся.       Но улыбка тут же сошла с его лица, когда пальцы коснулись шлема.       — Это просто необходимость. Надеюсь, что временная. Я в порядке, — успокоила она его.       В этот момент тяжелая ладонь легла Гермионе на плечо. Обернувшись, она встретилась взглядом с Тором и утонула в такой знакомой пустоте. И чувстве вины.       Это было последней каплей, той песчинкой, с которой начинается камнепад, сметающий все на своем пути. Не выдержав, Гермиона уткнулась Громовержцу в грудь, сотрясаясь от захлестнувших ее рыданий. Все то, что она сдерживала эти дни, запирала на десятки замков, вырвалось на волю, забирая все силы.       На этот раз от крепости объятий кости затрещали, но Гермиона не обратила на это внимания, потому что боль снаружи не шла ни в какое сравнение с болью внутри. Стало очевидно, что на Бенатаре Гермиона не чувствовала практически ничего, лишь слабые отголоски. Душа словно была покрыта льдом, но теперь он растаял, позволив страданиям наполнить Гермиону до краев...       Проснулась Гермиона на кровати. Первой ее мыслью было то, что ей все приснилось — и разговоры с дочерью и Гарри, и появление Кэрол Дэнверс, и возвращение на Землю. Но нет, открыв глаза и осмотревшись, Гермиона облегченно осознала, что комната значительно больше, чем та, в которой она жила на Бенатаре.       Это было просторное, но обезличенное помещение в светлых тонах с огромным окном во всю стену, с широкой кроватью.       — Ты все еще на базе Мстителей, — раздался сбоку голос Гарри.       Он сидел в мягком кожаном кресле с противоположной от окна стороны кровати — напряженный, уставший.       — Ты отключилась прямо у корабля, — продолжил он тем временем. — Врачи сказали: физическое и нервное истощение.       Понятливо кивнув, Гермиона опустилась обратно на подушки. Тело действительно ощущалось ватным — еще больше, чем когда-либо, да и голова тоже.       — Мне очень жаль, Гермиона, — выдохнул Гарри. — Ты столько всего пережила…       — Не надо, — хрипло отозвалась она. — Не надо сейчас обо всем этом. Как Руна? Я бы хотела ее увидеть.       Гарри слабо улыбнулся.       — С ней все хорошо. Я приведу ее, но только после того, как ты слегка оправишься и пройдешь обследование у Сметвика. Я уже его вызвал, он собирает инструменты, оборудование и команду.       — Гарри…       — Никаких возражений, Гермиона, — отрезал он, заметив недовольство в ее взгляде. — Ты несколько раз за последний месяц была на грани жизни и смерти, на тебя свалились огромные способности, которые ты пока даже не в силах освоить. Не думаю, что ты хочешь поставить жизнь дочери под угрозу…       Задохнувшись возмущением, Гермиона открыла и закрыла рот. Она бы ни за что не навредила Руне, но в то же время глубоко внутри в сердце вгрызался червячок сомнения — кто его знает, как дальше себя поведут ее новые силы?       — К тому же, — Гарри продолжил настаивать на своем, — ты просто, возможно, не видела саму себя, — наколдовав большое зеркало, он повесил его напротив Гермионы.       Увиденное в зеркале пугало.       — Вряд ли это та мама, которую так ждет Руна.       — Она уже видела меня такой, — напомнила ему Гермиона, но уже не так уверенно. — Перед тем, как связаться с тобой, я отправилась к ней…       — Она видела призрак, лишь тень. Это совсем другое.       Он был прав, но Мерлин, как же Гермиона не была готова с ним согласиться. В ее рассыпавшемся мире лишь близость Руны была способна помочь хоть как-то собраться.       — Я понимаю, — сказал Гарри более мирно. — Но дай тебя хотя бы осмотрят…       Кивнув, Гермиона прикрыла глаза.       — Если что-то нужно — скажи.       Единственное, чего бы, наверное, хотелось Гермионе, — это добраться до ванной. На Бенатаре из соображений экономии они предпочитали не пользоваться водой слишком уж активно, обходясь обтираниями влажной тканью, потому хотелось банально отмыться от всего, стереть последний месяц как страшный сон.       Если бы, конечно, это помогло.       Благо слез больше не было, снова не было практически ничего, но сейчас это скорее было приятное ничего. Прежде она выстроила стену, отгородившись от болезненных мыслей и чувств, но после «прорыва плотины» все схлынуло, перестав исподволь так сильно давить и терзать.       Гермиона даже не удивилась, почему именно с Тором было проще отпустить себя — если потери Гарри были в большей степени его потерями (хоть и Джин, и Джим были Гермионе несказанно дороги), то с Громовержцем у них была одна потеря на двоих.       Гарри помог Гермионе добрести до ванной комнаты и предложил прислать на помощь хоть ту же Романову, но она отказалась. Ему явно не хотелось оставлять ее одну, но она настояла — она не собиралась делать глупости, ей просто нужно было хоть немного времени.       Побыть одной.       Когда дверь за Гарри закрылась, Гермиона смогла вздохнуть спокойнее. Она и подумать не могла, что чье-то присутствие будет ее угнетать, она ведь так мечтала вернуться, увидеть друга… Но его полный сочувствия взгляд резал глубже, чем меч. Наедине с самой собой было как-то попроще отвлечься, по крайней мере так казалось.       Единственное, по просьбе Гарри она не стала запираться на замок, оставив возможность кому-нибудь зайти в случае, если ей станет плохо.       Первым делом Гермиона заглянула в зеркало. Не то чтобы она сомневалась в том изображении, что показал ей Гарри, но хотелось рассмотреть себя поближе.       В отражении сложно было узнать саму себя. Первое, что бросалось в глаза, — это впавшие щеки. Гермиона и так никогда особо не отличалась полнотой, а в некоторые моменты своей жизни была даже болезненно худа, но до такого состояния она себя не доводила. Возможно, все дело было в перестройке организма, вызванной новыми силами.       Острее выделялись скулы, но больше поражали торчащие ключицы, плечи острыми углами, тонкие руки…       Только сейчас Гермиона обратила внимание, что кто-то ее переодел в чистую пижаму, простые хлопковые бежевые футболку и штаны без принта, которые висели на ней, как на вешалке.       Вторым, на что Гермиона обратила внимание, были волосы — они спутались в один большой колтун на затылке. Сверху их приминал шлем, который, сделав выдох, Гермиона все же рискнула снять.       В глазах, обрамленных темными кругами, то и дело вспыхивали золотистые искры. Неизвестно, насколько хватит ее выдержки, чтобы удерживаться от применения способностей.       Надо было хотя бы принять душ…       Раздевалась Гермиона уже не глядя на себя в зеркало. Встав под теплые струи, она, наконец, позволила себе расслабиться, смывая многодневное липкое ощущение грязи и пота. Стало чуточку легче — словно с груды камней, придавивших ее душу, свалились несколько некрупных камешков.       Выбравшись из душа, Гермиона вернула на место шлем, оделась в чистую припасенную для нее одежду и решилась попытаться привести в порядок волосы — хотя бы выглядывающие из-под шлема кончики.       Естественно, задача казалась практически невыполнимой. Возможно, магия бы помогла, но она пока не рискнула ей пользоваться. Ничего не выходило, и Гермиона в какой-то момент осознала, что ее руки дрожат — не от усилий, а от нахлынувших воспоминаний.       Порой на нее находило стойкое желание постричься покороче, но Локи всегда ее отговаривал. Он любил ее волосы, и иногда, когда Гермионе не удавалось расчесать особо сильно спутанные пряди, с мягким «давай помогу» забирал у нее расческу. Только для Гермионы это была больше чем помощь, это были особенные, трепетные моменты, от которых в груди разливалось тепло.       Дергая непослушные пряди, Гермиона почти услышала родной голос, и это самое «почти» сжало ее сердце в своих тисках, пошатнув и без того ослабшее самообладание.       Ее ладоней вдруг коснулись руки — не менее родные, но совершенно другие, — и только тогда она осознала, что остервенело кромсала собственные локоны невесть откуда взятыми ножницами.       Коротко, едва ли не по шею.       — Тш-ш-ш… — тихо проговорил Гарри, забирая у Гермионы ножницы и прижимая ее к себе.       Справиться с собой в этот раз было немного проще, хотя бы обошлось без потери сознания.       — Все будет хорошо, — он попытался ее приободрить, вот только верилось с трудом.       Мерлин, ему самому нужна была поддержка, но он старался держать над собой контроль. И ей тоже пора перестать раскисать.       Пальцы Гарри невесомо коснулись остатков кудрей, и Гермиона внутренне сжалась, готовая если не к лекции, то к выговору — когда он оставлял ее одну, то убедительно просил не делать глупостей. Но вместо претензий Гарри взял в руки ножницы и стал обрезать оставшиеся неровно торчащие пряди.       — Я не гениальный парикмахер, если что, так что претензии не принимаются, — натужно пошутил он.       — Оставлю на тебя плохой отзыв и распугаю всех клиентов.       — Вот и все, — выдохнул Гарри, отложив ножницы. — Сметвик прибыл и ждет тебя, но если ты…       — Нет, я готова, — решительно сказала Гермиона, постаравшись подняться, но ноги почти не держали.       Подхватив ее под руки, Гарри не дал подруге упасть обратно на пол. С его помощью она смогла снова оказаться в кровати.       — Пойду позову Сметвика.       Гарри вышел, чтобы уже спустя пару минут войти в компании Гиппократа Сметвика. Гермиона не видела целителя довольно давно, и разительные перемены в его облике, во многом вызванные последними событиями, поражали. Он заметно постарел, а мрачности во взгляде хватило бы на десятерых, но вместе с тем, увидев Гермиону, он криво улыбнулся.       — Рад видеть вас живой, миз Грейнджер.       — Взаимно.       Долгие секунд десять Сметвик рассматривал ее в абсолютном молчании. Он словно хотел что-то сказать, и по смягчившемуся лицу, обретшему какое-то горестное выражение, Гермиона внезапно осознала, что именно. Вот только он не стал, внутренне собравшись, и как же Гермиона была ему за это благодарна — ей было достаточно жалости и сочувствия от остальных.       — Что ж, приступим, — откашлявшись, сказал целитель и поднял свою волшебную палочку.       Гермиона постаралась расслабиться, краем глаза следя за манипуляциями Сметвика и отмечая известные ей чары, которых было не очень много. Хоть она и владела колдомедициной на некотором уровне, вряд ли ее знания были сопоставимы со знаниями специалиста, занимающегося этим несколько десятилетий кряду.       Сметвик то хмурился, то хмыкал, то удивленно поднимал брови, то диктовал данные прытко-пишущему перу. В какой-то момент Гермиона перестала за ним следить, на это требовались силы, которых не было, так что она просто позволила пустоте захватить себя. Не осталось мыслей, чувств. Ничего.       Понятно, что эти эмоциональные качели от истерики до почти полной апатии не являлись признаком нормы, и с этим надо было что-то делать. Возможно, когда Сметвик закончит, Гермионе стоило спросить у него совета.       — Сними-ка свою игрушку, — голос Сметвика вывел ее из оцепенения, и Гермиона выполнила просьбу, сняв шлем.       Она могла продержаться несколько минут, пока целитель изучал ее глаза и уши.       — Ну, как обстоят дела? — в конце концов не вытерпел Гарри, до этого наблюдавший за всем процессом из дальнего угла.       Как раз к этому моменту Сметвик закончил осмотр, взял у Гермионы кровь и намеревался заняться ее проверкой и оценкой полученных данных.       — Я не Кассандра Трелони, чтобы по одному взгляду оценить ситуацию… — ворчливо отозвался он.       — Но что-то же можете сказать?       — Могу, — выдохнул он, осознав, что Поттер от него не отстанет. — Мне, конечно, нужно будет время, чтобы окончательно все проанализировать и составить рекомендации, но пока ясно, что то, что с тобой сделали, привело к серьезным изменениям в твоем организме, которое, судя по всему, еще не закончилось. Неизвестно, к чему все это приведет, но пока ясно одно — прямой угрозы жизни нет.       На этих словах Гарри перевел свой взгляд на Гермиону и ободряюще ей улыбнулся.       — Самая главная наша цель на сегодняшний момент — помочь твоему организму восстановиться, поскольку сейчас он находится в крайней степени истощения. Я принес с собой восстанавливающие зелья, начнем пока с них, а как только получим результаты исследований — сможем придумать что-то более дельное.       Гермиона должна была бы ощущать недовольство тем, что не получила разом все ответы, но вместо этого она просто кивнула, не чувствуя практически ничего.       Достав из саквояжа целую шкатулку зелий, Сметвик пояснил — скорее Гарри, чем ей, — что это за зелья и как их принимать. Удостоверившись, что Гермиона выпила первую порцию зелий, Сметвик поспешил откланяться — ему выделили комнаты неподалеку, где он уже разместил свою команду.       После приема зелий муторное, неприятное ощущение немного отступило, придав капельку сил, но это была едва заметная малость.       — Пора перекусить, — с этими словами Гарри занес в комнату поднос с легким обедом. — А после предлагаю немного прогуляться на свежем воздухе…       Яркое полуденное солнце с любопытством заглядывало в окно — погода и правда казалась очень даже неплохой для прогулки, и Гермиона утвердительно кивнула, хоть и не чувствовала должного энтузиазма.       Пока она ела, Гарри где-то раздобыл самое настоящее инвалидное кресло. Это и правда было к месту — Гермиона не была уверена, что сможет находится на ногах долгое время.       Стоило им оказаться на улице, как свежий воздух наполнил ее легкие, и Гермиона прикрыла глаза — несмотря на оцепенение, это было приятно.       — У меня для тебя сюрприз, — вдруг с усмешкой в голосе сказал Гарри.       Не успев даже открыть глаза, она услышала громкий, полный радости вскрик:       — Мама!       Из-за угла базы на дорожку вывернула Руна в сопровождении Джин Грейнджер. Отпустив бабушку, малышка стремглав бросилась вперед, остановившись в самый последний момент, у коляски.       — Можно? — нахмурившись спросила она.       Возможно, она переживала, что сделает маме больно. А может быть, опасалась, что она снова растает, как утренний туман. Да и непонятная конструкция на голове явно не добавляла уверенности. Но когда Гермиона утвердительно кивнула, протянув дочери руки, та в мгновение ока забралась матери на колени и обхватила ее так крепко, как только могла.       Уткнувшись в черные кудряшки, Гермиона почувствовала, как отступает пустота, снова наполняясь болью, но на этот раз с примесью радости от долгожданной встречи.       — Гермиона! — подоспела к ним Джин. — О боже, — расплакалась она. — Я думала, что никогда тебя больше не увижу…       Поднявшись не без помощи Гарри, Гермиона обняла и маму.       — Девочка моя… — шептала миссис Грейнджер, гладя ее по спине.       — Мам, а где папа? — первой не выдержала Руна.       Гермиона с содроганием ждала этого вопроса и, признаться, до последнего сомневалась, как на него ответить. С одной стороны, можно было сказать, что Локи задержался где-то в космосе и скоро вернется, но врать в таком важном вопросе не хотелось.       Отстранившись и вместе с дочерью опустившись обратно в кресло, Гермиона обхватила ее лицо руками и сказала, глядя прямо в глаза:       — Папа исчез.       От этих слов хотелось выть, но она была обязана держаться ради Руны.       — Как тетя Джинни и Джим? Как остальные?       — Да, — ответила Гермиона, с болью смотря, как наполняются слезами такие родные глаза.       Она снова прижала малышку к себе и прошептала ей:       — Но обещаю, я сделаю все возможное и невозможное, чтобы его вернуть. Вернуть их всех.       Наверное, было слишком опрометчиво давать такое обещание, но Гермиона в первую очередь хотела убедить в этом саму себя — для нее это было той соломинкой, за которую хватается утопающий.       Руна плакала устрашающе тихо, молча, и Гермионе ничего не оставалось, кроме как прижимать ее к себе, даря поддержку и защиту. Джин Грейнджер присела на подлокотник кресла и приобняла дочь за плечи — она тоже едва заметно сотрясалась от слез.       Они так и сидели, обнявшись — втроем было проще переносить боль утраты. Гермиона сжала руку матери в своей, поддерживая ее в ее горе, а в голове помимо воли вспыхивали самые радостные и счастливые моменты, проведенные вместе с отцом.       Еще одна зияющая дыра в сердце, еще один кирпичик в стене решимости Гермионы.       Так они просидели, наверное, около часа. Руна, выплакавшись, уснула в ее объятиях, а Джин погрузилась в какие-то свои мысли, и Гермиона не видела смысла ее отвлекать. Ей и самой было о чем подумать — в первую очередь, что же делать дальше.       На Бенатаре Гермиона не рисковала заниматься долгосрочным планированием, потому что банально не знала, сможет ли добраться до дома. Но теперь она была здесь, и стоило определиться с тем, что же следует делать дальше. Как все исправить?       Самый очевидный ответ — найти Таноса, забрать у него Перчатку и с ее помощью вернуть всех обратно. Но для этого нужна была команда. Нужны были Мстители.       Словно в ответ на мысли Гермионы в поле зрения снова появился Гарри, который до этого успел деликатно скрыться, оставив ее наедине с семьей.       — Нас зовут, — сказал он по деловому собранно, и Гермиона кивнула.       Аккуратно передав матери Руну, она под ее напряженным взглядом позволила другу увезти ее внутрь базы.       Помещение, в которое ее вкатили, было смутно знакомым. Она была здесь несколько лет назад, когда Мстители держали Локи при себе.       Не самые приятные воспоминания — это был тот период, когда между Локи и Гермионой все было слишком сложно. Но сейчас даже они вызывали какую-то теплую грусть.       Долго рефлексировать Гермионе не дали — следом за ней в комнату на таком же кресле Пеппер вкатила Тони Старка.       Все остальные уже собрались, и только сейчас она по-настоящему заметила, что они с Тони на их фоне кажутся выходцами из концлагеря.       Серый халат на полуголое тело практически не скрывал остро просвечивающих ребер и торчащих ключиц. Реактор на этом фоне казался глупой насмешкой над образом Железного Человека.       Его тоже лечили — к коляске сбоку крепилась стойка с капельницей, из которой в руку мужчины поступал какой-то (вероятно, питательный) раствор.       — Ну что, какие у вас тут новости? — с прежней наигранной бодростью поинтересовался Старк.       Вот только его маска отчетливо трещала по швам.       — Прошло всего шестнадцать дней, — ответила Наташа. — Государства, правительства — в руинах. Те, что хоть как-то работоспособны, проводят переписи…       На голографическом экране посередине комнаты один за другим менялись портреты сражавшихся — всех, кто исчез, повинуясь воле титана. Осознав, что она видит перед собой и кто мог быть в этом списке следующим, Гермиона отвернулась, переведя внимание на мрачные лица остальных.       Особо выделялись Тор и Пьетро, сидевшие неподалеку друг от друга. На них даже смотреть было горько.       — Выходит, — продолжала тем временем Романова, — что Танос сделал именно то, что грозился — уничтожил, испепелил половину живых существ.       — Где он сейчас? — уточнил Старк, и в его взгляде блеснул страх. — Где?       — Не знаем, — признался Роджерс. — Он просто открыл портал и ушел. Мы ловим Таноса недели три, и что? Сканируем космос. Наши спутники молчат. Тони, вы с ним боролись…       — Кто сказал? — вскинулся он. — Боролись? Нет… Он вломил мне планетой, а колдун с Бликер-стрит запорол нам торг. Вот как все было! Не борьба — его не побороть.       — Но хоть намек! Координаты! Хоть что-то!       Маска на лице Тони окончательно растрескалась и осыпалась осколками, оголив его истинные чувства: боль, вину и почти животный ужас.       — А ведь я это предвидел когда-то? — проговорил он словно в никуда. — Списал видение на бред Алой Ведьмы… Не поверил.       — Тони, сосредоточься, — попросил его Капитан, — нам нужно…       — ТЫ был мне нужен, — тут же взъярился Старк, — но только там, не здесь. Всё, поздно. Твои нужды запоздали, увы. Помнится, я говорил, — вскочив, он сделал шаг к Роджерсу, натянув провод от капельницы и тут же безжалостно выдирая из руки ненужную помеху, невзирая на попытки Роудса его остановить и успокоить, — что необходимо окружить планету броней, щитом — и неважно, сколько будет попрано свобод.       — С той идеей ничего не вышло… — хотел было возразить Роджерс, но Старк даже не стал его слушать.       — Я сказал — продуем, — бросал он в лицо своему заклятому другу. — А ты мне что ответил? «Зато плечом к плечу»! И что? Продули мы! Тебя там не было! Но нам не привыкать геройствовать постфактум, вершить возмездие, мы ведь Мстители, не Предотвратители…       Роудс отчаянно старался усадить Тони обратно на каталку, но Гермиона бы на его месте не стала этого делать. Старку это было нужно — выплеснуть все эмоции, всю боль. Он держал все глубоко в себе, пытаясь делать вид, что произошедшее никак его не коснулось, но долго так продолжаться не могло. Они все должны были это пережить — так или иначе.       — Я это все к чему? Вон, посмотрите на нее! — он ткнул пальцем в Дэнверс, впечатлившую его своим пролетом в открытом космосе без скафандра. — Вот кто нам нужен! Свежая кровь! Стадо дряхлых ослов, вот мы кто! — выдохнул Тони на остатках былого запала. Подойдя к Роджерсу, он положил руки ему на плечи. — Понимаешь, Кэп? Нет у меня координат, наметок, стратегий… Ничего нет. Доверия — тоже. Вот, возьми, — он сорвал с груди генератор и сунул его в руки Кэпу. — Найдешь его — надень. Но прячься!       Истратив последние силы, Старк сделал шаг назад и стал заваливаться на пол, благо рядом были те, кто был готов его подхватить. Его тут же увезли в одну из ближайших комнат, и Брюс Беннер следующие минут пятнадцать возился над ним — была видна лишь его фигура у самой кровати.       Остальные бросали подозрительные взгляды на Гермиону, словно ожидая срыва и от нее, но ей хотелось верить, что она это уже прошла по прилету. Сейчас на истерику не было и намека, напротив, она была максимально собрана, какой не была последние сутки.       — Ладно, — протянула Дэнверс, — с вами тут весело, но мне пора…       Она развернулась к выходу и пошла, но ей в спину прилетел вопрос Роджерса:       — Ты куда?       — Убить Таноса, — бросила она, не останавливаясь.       — Стой! — притормозила ее Романова. — Мы работаем в команде, и хоть моральный дух у нас сейчас слабоват…       — Мы понимаем, космос — твоя территория, но это и наш бой тоже, — закончил за нее Роджерс.       — Ты хоть знаешь, где он? — не отстал от них Роудс.       — Знаю тех, кто подскажет.       — Он говорил, что уйдет на покой, — прервала их Гермиона, заставив умолкнуть.       Переглянувшись, они смерили ее удивленными взглядами. А что, ее-то они об этом не спрашивали.       — В свои сады, — добавила Небула и пояснила: — Он сам рассказывал, когда совершенствовал меня.       — Как мило, он позаботился о пенсии, — едко проговорил Роудс, сложив руки на груди, но в повисшей тишине его услышали все. — И где это?       Небула подошла к столу с проектором и ввела какие-то данные в компьютер, после чего в воздухе зависла голограмма планеты, отдаленно похожей на Землю. Была хорошо видна синева морей, зелень полей и лесов — место явно пригодно для жизни.       — Танос там, — резюмировала она хрипло.       Гермиона не могла отвести взгляда от зависшей в воздухе картинки, гипнотизировала ее, словно это могло помочь задействовать свои силы и на самом деле проверить, там титан или нет.       Мстители смотрели не менее оценивающе и решительно.       Ракета покопался в компьютере, изучая планетку более внимательно.       — Похоже, он и правда там, — заключил он. — Когда Танос щелкнул пальцами, Земля стала эпицентром выброса энергии дико-чудовищного масштаба, такого, какого прежде не бывало. И пару дней назад это повторилось там.       — Он задействовал Камни… — поджала губы Романова.       — Эй, — вернувшийся Беннер был одним из немногих, кто не казался готовым броситься с голой грудью на амбразуру. — Нас сколько? Раз-два и обчелся…       Гермионе пришлось усилием воли заставить себя не думать о том, что это кажется слабостью.       Нет, это — здравая оценка сил.       — Камни у него, так что какой у нас выход? — горько усмехнулась Романова.       — Отнимем — и обернем время вспять, — пожала плечами Дэнверс. Вот у нее как раз все было очень просто.       — Всего-то?       — Да, всего-то, — весомо отрезал Роджерс, напомнив остальным, что все еще он здесь командир.       — Время нельзя обернуть вспять, — вклинилась Гермиона. Если уж составлять план, то он должен быть хотя бы выполнимым. — По крайней мере, не так.       От взглядов, полных смятения и разочарования, было неприятно, и она поспешила всех успокоить:       — Но мы можем попробовать отнять Перчатку и щелкнуть еще раз.       Теперь все смотрели на нее с пониманием и явным одобрением, даже Тор оживился, хотя прежде сидел где-то в стороне, погруженный в свои мысли.       — А откуда мы можем быть уверены, что на этот раз все окончится по-другому? — продолжал упорствовать Беннер.       О причинах такой осторожности Гермионе станет известно позже — у ученого были серьезные проблемы со второй его личностью, наотрез отказавшейся бороться с Таносом после поражения на Властителе. На Земле Брюсу пришлось использовать железный костюм, созданный Старком для его же усмирения, но тот сейчас находился в совершенно не боевом состоянии.       — На этот раз у вас есть я, — снова напомнила о себе Дэнверс, и такой самоуверенностью героиня начала слегка раздражать.       И явно не одну только Гермиону, поскольку Роудс уже открыл было рот, чтобы высказать ей все, что о ней думает, но его прервала Романова:       — Если есть даже малейший шанс — мы обязаны хотя бы попытаться. Ради тех, кого с нами нет.       — И как мы туда доберемся? — нахмурился Беннер, уже практически смирившийся с неизбежным.       — Можно использовать один из квинджетов, — предложил Роджерс.       — Видел я ваши квинджеты, — скривился Ракета. — Добираться будем недели две, не меньше.       — И что ты предлагаешь?       — Я тут прошерстил Бенатар, в целом не скажу, что он совсем в ужасном состоянии. Кое-что подремонтировать — и долетим с ветерком…       — Если что-то можно будет поправить магией — только скажите, — напомнил о себе Гарри. Найдутся люди, готовые вложить в это свои силы и время.       Ракета явно этим заинтересовался.       — С такой помощью я управлюсь за день-два.       — Не думаю, что пара дней разницы что-то решат, — сказал Кэп, обращаясь к Дэнверс.       — Он продолжает использовать Камни, — напомнила она.       — Только пока никакого эффекта мы не ощутили. В любом случае, завладев Камнями, мы сможем откатить все то, что наворотил Танос. Но он наверняка предполагает, что мы придем. Да даже если и не мы, то его наверняка будут искать. Мы — команда, и сейчас единственное наше преимущество — в нашей численности. Кто знает, возможно, одна песчинка поможет нам перетянуть чашу весов…       — Хорошо, — пошла на уступки Дэнверс. — Но на третий день я улетаю — с вами или без вас.       — Ладно, — не стал спорить Роджерс. — Предлагаю всем за эти дни максимально прийти в себя и подготовиться, — сказал он. — Накажем сукиного сына.