Семья и прошлое

      Часам к четырём Дональд был вынужден принять звонок: Дейзи. Как и сказал дядя Скрудж, ему требовалось заехать за ней, после чего отправиться к месту встречи, которой была небольшая точка фаст-фуда по пути к интернату. Не сказать, что Дональд не был знаком с Дейзи, всё же она работала юристом у его дяди, потому пару раз они пересекались… да и, когда Скрудж сжалился, девушка принялась за его кредит, буквально решая за него все вопросы в этом деле. Отношения между ними установились вполне приятельские, хотя симпатия с его стороны имелась, но этого было мало для чего-то большего: нужно узнать друг друга получше.       Поприветствовав друг друга, утки понемногу разговорились. Говорили о фильмах, книгах, обсуждали последние новости, дорога длинная, так что понемногу речь зашла о жизни. В жизни Донпльда Дэйзи интересовали тройняшки: каково было их воспитывать? — Непросто. Пока они маленькие, тяжело за всеми уследить. Понемногу они растут и становится проще: достаточно их вовремя разнимать. А потом они действуют сообща, и тебе становится слишком трудно. Со временем просто привыкаешь к этому и не замечаешь. — Отвечал Дональд, умудрённый жизнью. — Воспитать трёх детей непросто. Ты молодец, Дональд. — Как и любую другую девушку, Дейзи привлекала в мужчине любовь к детям, не говоря уже о заботливости. — Признаться, я горжусь ими. К сожалению, от приобретения каких-то черт характера я их не уберёг, но да что уж… Будет, чем заняться Делле. Они мне напоминают нас троих: Хьюи так же осторожен, как я, Дьюи стремится к приключениям, как Делла, Луи безответственен и ленив, как Глэдстоун… мда… — Слово за слово, и уже Дейзи рассказывала о себе. Об учёбе, детских мечтах и прочем. — У меня большая семья: родители, бабушки и дедушки с обоих сторон до сих пор живы, брат давно женился и подарил мне уже вторую племянницу… Девочки такие милые, что я нарадоваться с них не могу. Порой сижу с ними, когда есть возможность… Свободного времени у меня вагон: раньше было не до создания семьи: то учёба, то работа, времени на отношения не могла найти, а как оно появилось, было поздно. Кто женат, кто в мужья не подходил… Так что вакансия свободна, Дональд. — Небольшая шутка вселила уверенность в сердце Дака…       Ещё не пара, но уже близкие друзья, а там… кто знает, к чему приведёт дорожное полотно.

***

      Несколько ранее в путь отправилась и сама принцесса с эскортом. Но по порядку. Взглянув на часы, Макдак поднялся из-за стола: вот-вот надо выезжать. Даже если Дейзи не успела собрать документы, проверку пройти они смогут: всё же это скорее условность, ведь Лину могут попытаться забрать на время, пока бумаги не будут оформлены. Вызвав Зиг-Зага, глава семейства отправился искать Лину: девушка нашлась в своей комнате. — Лина, нам нужно съездить в интернат: воспитатели должны убедиться, что ты не сбежишь. Не волнуйся, это скорее формальность, так что я быстро всё улажу. — А… это обязательно?.. Ну, моё присутствие…или поездка туда. — Как-то затаивши дыхание, спросила девушка. — К моему сожалению… я бы привёз их сюда, но за детьми тогда некому будет приглядеть. Ответил Макдак. В этот момент из дверного проёма выпорхнула Делла, схватив за руки неожидавшую такого Лину. — Я всё слышала, дядя Скрудж, почему ты не сказал мне ни слова, я бы отменила курсы пилотирования и съездила бы с вами! Ох, ну да ладно. Лина, будь паинькой, как я, насколько это возможно. И пригляди за Дьюи. — Новые самолёты — новые трюки. Как тут без Деллы? — Возвращайтесь скорей!       Пока несчастную сжимали в объятиях, прибыл Маккряк, рядом с которым был Дьюи. — Лучше будь собой, а то для Дьюи жизнь станет сложной. Делла вовсе не была паинькой, скорее даже наоборот, этакий гиперактивный хорёк. — Со смешком вставил свои пять центов Макдак. — Эй, всё было не так ужасно. — Вскинулась обозначенная. — Нам пора. Ехать долго, и вернёмся мы поздно. Не хочу, чтобы дети потом легли спать под утро. — Поторопил мужчина женскую часть семьи. — Ну всё, беги. Обещаю потом прокатить на самолёте. Скажем, несколько мёртвых петель со свободным падением. — Порыв энтузиазма оценён не был. — Э-хе-хе… пожалуй, я откажусь. — Лина любила веселье, в некоторой степени экстремальное тоже, но это было по её мнению… НЕМНОЖЕЧКО ПЕРЕБОР.       Спустившись вниз, утки вышли на улицу. — Карета подана, Сэр. — Встав по струнке, отчитался водитель. — Чудесно, дети — назад, Зиг-Заг — за руль. — Распорядился селезень. Мотор загудел, машина тронулась. Сам Скрудж молчал, что с лёгкостью компенсировал Маккряк своей болтливостью. — «Поездка обещает быть долгой…» — Подумал Макдак, жалея, что не может поднять заветную перегородку.       В то же время в другой части салона автомобиля стояла тишина. Было несколько неуютно, но предлога начать разговор не находилось. Единственное, что приходило в голову, являлось своеобразным табу: тем, о чём разговор должен начать собеседник, как владелец личной информации. — Волнуешься? — Спросил парень, видя, как его будущая сестра напряжённо теребит свитер, стараясь укрыть это. — Н-нет, ничего такого. Просто-о-о… у меня не самые лучшие отношения сложились с воспитателями. — Прозвучало в ответ крайне неубедительно. — Уверена?.. — Переспросил парень, получив в ответ кивок. — Ха-а… я волнуюсь за тебя. Вижу, что не всё в порядке. Ты мне небезразлична, Лина. Что бы не случилось, я не брошу тебя, обещаю. — Я… Спасибо. — Девушка не знала, что сказать, но была рада поддержке. — Знаешь, я не имею права лезть в личное, и всё, что я могу предложить в замен: быть искренним. Спрашивай всё, что пожелаешь… отвечу. После же решай сама, расскажешь ли о том, что тебя волнует. — Взглянув на Дьюи, Лина испугалась. Взор его был обращён не к ней, а в пустоту… Голос звучал словно вне реальности, наполненный мрачной решимостью и смирением, переходящим в скорбь. — Ты… уверен?.. — Уточнила уточка, буквально забыв, как дышать -Что толку от тайн?.. Ты мне важнее. — В этот момент она поняла: он боится. Боится того, что последует, но он уже смирился… каким бы ни был исход. — Вечерний Дьюи… Как ты к этому пришёл? — Лина постаралась отрыть в памяти такую тайну, что не имела под собой ничего серьёзного, но… она сделала ошибку. — А, это… «Утренний Дьюи» — так раньше называлась эта постановка. — Произнёс парень, усмехнувшись ностальгически. Он так же смотрел в пустоту, но теперь был… живой, что ли?.. — В детстве мы с братьями жили на лодке, «Плавучий дом». Вместе играли, вместе ели, вместе спали, вместе капризничали… всё вместе. Со временем у нас стали появляться свои интересы, и мы стали куда меньше времени проводить в компании друг друга. Дьюи стал «Юным Сурком», завёл много друзей и постоянно пропадал где-то, добывая заветные значки. Луи уже тогда проявлял признаки диванного короля: весь его день состоял из сна, дремоты и телевизора. Я же так и не нашёл любимого занятия. Мог бы, конечно, присоединиться к Луи, но по телеку в то время интересных мультов почти не было. Так я и проводил дни: то сидел у телека, то слонялся где-то, то просто лежал от безделия. Не то, чтобы у меня не было друзей, со многими из ребят я неплохо общался, но почти все они состояли в клубе юных сурков. Собственно я тоже попробовал вступить, и быстро понял, что руки у меня растут не оттуда. Обучался я дольше других, потому и остался где-то позади… ужасное, надо сказать, чувство собственной бесполезности. Что тогда, что сейчас, я рад, что в те моменты моей слабости я оставался в одиночестве. Закономерным итогом стало то, что я бросил это занятие. Снова стало скучно и одиноко, к тому же начались самокопания, которые и ныне преследуют меня, редко, правда. «Кто я» — Стоял передо мной вопрос. Хьюи — старший брат, многое умеет и знает, постоянно учится, старается быть первым. Луи — младший брат, ленивый и вредный, никогда ничего не делает… А я? Средний брат. Каким должен быть я? Кем я являюсь? Я никогда не был первым, не выделялся чем-либо, не… не… мне просто не за что было зацепиться. Моей личности не хватало индивидуальности. Выход из этой ситуации я нашёл одним утром, когда дядя Дональд готовил завтрак. По телевизору как раз шла старенькая передача «Утренний Билл», где ведущий приглашал гостя и расспрашивал его об интересах, работе, семье и прочем, пока они готовили какое-то блюдо. И это меня так… захватило. Тогда ещё у нас кое-где завалялись старые игрушки, и я попробовал интерпретировать программу по своему. И знаешь, что?.. Мне понравилось. Мне казалось, что меня слушают, моё мнение, мои слова… они важны, интересны кому-то. «Вот он я, ведущий программы «Утренний Дьюи». Вы пришли сюда, чтобы услышать меня, вам интересен я и то, что я скажу, как я скажу.» Вскоре такие вот выпуски были раскрыты братьями: они отнеслись с пониманием и ничего не сказали. Я тогда был сильно смущён, так Дьюи стал вечерним. Ныне же… Да причины те же в общем-то, просто появился огромный чулан, что подобен собственной студии. — Лина вовсе не ожидала такой откровенности. Несомненно, чего-то такого она и ожидала услышать: интересную историю, которую из-за смущения никто не слышал, однако, вместе с тем парень вывалил и всю подноготную: свои переживания, страхи, мысли, чувства… всё. Более не было того ореола отчуждённости и ужаса, рядом с ней сидел открытый, совершенно беспомощный разумный. Разумный, которого она может называть близким.       Сейчас Дьюи больше всего напоминал игрушку. Да, простую интересную игрушку, которую можно сломать парой слов. Можно выбросить на свалку, забыв о ней… Или играться, вертя как вздумается. А можно добрым словом и крепким объятием, заботой сохранить эту игрушку, и тогда она станет поистине дорогой сердцу, ведь в ней заключена память.        Будь Лина похожей на свою тётю, она бы ни за что не выбрала последний вариант, но ею она не была. С каждым днём девушка всё больше в этом убеждалась… потому что была счастлива?.. — Я… расскажу. После того, как меня создала Магика, я какое-то время скиталась, благо магия мне весьма помогла в этом, а после загремела в интернат. Провела там несколько лет, а после сбежала. До встречи с Вебби я успела попутешествовать, побывать на разных концертах и вечеринках… Как-то так и звучит история моей жизни. — Что сказать, Лина не была уверена, оттого просто начала рассказ о себе. Говорила она не из-за той глупой игры «обмен тайнами», нет, дело было в доверии. Не обязанность и не уговоры, ей просто захотелось поделиться с ним. — Моё пребывание в интернате было не самым приятным: я оказалась в уже сформировавшейся группе и была своего рода отщепенцем. Войти в образовавшиеся подгруппы само-собой не вышло, а иначе я и не пыталась. Сначала были дразнилки и обзывательства от мальчишек, потом как-то всё подуспокоилось… Пока мы не повзрослели. Парни начали засматриваться на меня, кто-то предлагал встречаться, кто-то был более наглым, за что и получал… Девчонкам всё это дело не нравилось, и они пытались меня за волосы таскать, весьма безуспешно, скажу я тебе. Понемногу я стала сбегать, так ещё и ребята сваливали на меня вину то за разбитое окно, то за разбитое зеркало и не только. В общем, отношения с воспитателями испортились вконец, и порой мне доставалось уже из-за факта отсутствия доказательств невиновности. Я хамила в ответ, было ужасно обидно, наконец, в один день я не выдержала — сбежала. И вот, сейчас я возвращаюсь туда, вновь увижу и воспитателей, и одногруппников… Боюсь остаться там… боюсь, что будет, когда вам расскажут обо мне.  — Лина, я знаю тебя такой, какая ты есть. Неважно, что о тебе скажут твои воспитатели, для меня твои слова будут всегда иметь больший вес. Не бойся ни воспитателей, ни одногруппников — они в прошлом. Сейчас ты часть нашей семьи, мы тебя в обиду не дадим. И не бросим. Даки своих не бросают. — Успокоил девушку Дьюи, обнимая попутно и даря тем самым своё тепло и поддержку. Лина расслабилась и понемногу начала засыпать, наблюдая за мерно вздымающейся грудью парня. Искорка ревности, проскочившая в разуме Дьюи во время рассказа, так и осталась незамеченной что уткой, что самим селезнем.