л — значит "лучший друг"

      Мучительным ранним утром до Чонгука вдруг доходит, что сегодня у него вечерняя тренировка в зале. Что сегодня он, черт возьми, неизбежно пересечется с Ким Тэхеном на этом ебаном баскетболе ровно в семь часов вечера. И от этого помимо невиданной бодрости приходит и безумное воспоминание о ночном скайпе. Чонгук, вообще, в общей сумме за остаток ночи наспал всего часа на три, потому что ложиться полтретьего в постель со стояком, не имея при этом пассии под боком («или самого виновника этого стояка», — невольно мелькало в голове Чонгука, когда он тихо стонал в подушку и рывками толкался в жаркий кулак, представляя еще более жаркого Тэхена в голове) как-то грустно и вообще не очень. Чонгук дает себе обещание, что возьмет свои трусливые яйца в кулак, потому что «Бля! Ну не может же так больше продолжаться!», и, хочет того хен или нет, но он зажмет его в уголке потемнее и изольет накипевшее, надежно закрепив все уверенным поцелуем в конце. План — верх оригинальности, что просто пиздец, и Чонгук закатывает глаза перед зеркалом, когда чистит зубы и отметает в голове очередной провальный вариант какого-никакого признания.       Отражение, к сожалению, не может подкинуть более сносных вариантов, поэтому Чонгук отчаянно для семи утра напрягает мозги и борется с желанием не идти на первую пару.

***

      Тэхен действительно не спал, в итоге всю ночь сокрушаясь по поводу и собственной тупости, и чонгуковой. А вроде и не должен был, потому что у последнего-то, видимо, наконец развеялась пелена этой самой тупости, окончательно сменившись на осознание, но Тэхену что-то от этого нихуя не легче, если честно. Своя-то «недалекость» никуда уходить не собиралась. У Тэхена полноценных часов сна наскреблось и того меньше, хотя неуместных интимных проблем он не испытывал, но потолок под его тяжелым взглядом грозил чуть ли не обвалиться. Утро у Кима наступило около пяти, когда к нему теплым боком подкатилась голодная кошка, жалобно мяукнув на ухо, и он, не найдя варианта лучше, поперся на кухню кормить питомца и заодно закинуть что-нибудь в себя. Рассветная дымка бледным полотном расстелилась где-то внизу, притаив под собой верхушки редких деревьев, которые бывает видно из кухонного окна Тэхена, а солнце, еще нерешительно выходящее на смену, тусклым диском виднелось вдали.       Чайник сипит закипевшей водой и пускает вверх тонкую струю пара, и Тэхен вздрагивает, отрываясь от спутанных мыслей, встает и засыпает в чашку без ручки остатки кофе из банки. Он наблюдает за тем, как растворяются маленькие гранулы, и думает, что было бы неплохо раствориться вместе с ним и со временем остаться на кромке чашки темной несмываемой полоской. Тэхен вдруг чувствует скребущее чувство апатии и неизвестности, потому что в голове снова всплыли дурацкие вопросы к самому себе из вчерашнего дня.        «Бля, да он же с Чинен меня свести пытался полгода назад», — рука невольно тянется ко лбу, и Тэ закатывает глаза, когда подсознание снова подбрасывает не самые лучшие воспоминания. — «Откуда ж ему было знать, что хен не того поля ягодка». Правильно, неоткуда, потому что Тэхену когда-то давно не хватило чертовой смелости признаться, и прежде — себе, наверное. Но дружба, сложившаяся за долгие года и взращённая на многих общих и невзгодах, и радостях, не должна быть разрушена из-за неосторожных слов. «И в горе, и в радости, еб твою за ногу, Чон Чонгук, рядом был только ты», — Тэхену невольно лезут душещипательные речи, которые говорят у алтаря в слащавых фильмах, и он морщится. Правда глаза колет, как говорится.       — Ну, иди сюда, — Тэ тянется к сыто облизывающейся кошке, которая благодарно притирается к озябшим щиколоткам. Тэхен подхватывает ее на руки и садится с ногами на стул, поджимая их под себя. Кошка мурчит, потому что рука парня машинально чешет между ушками и приятно зарывается в теплую шерсть, массируя.       Кофе, видимо, был какой-то не такой, раз обещанный разряд — «или заряд? Да все равно нихера, какая разница», — бубнит Тэхен под нос, крутя банку в руках, — бодрости по мозгам так и не бахнул. И поэтому Тэ, фыркнув вслед сбежавшему с его рук зверьку, озяб на опустевшей кухне и решил лечь доспать хотя бы полноценного рассвета.

***

      — Югем, блять, смотри, куда прешь! — орет Чонгук через всю площадку, игнорируя гневное «следи за языком, мелочь!» от тренера. Чонгук незаметно закатывает глаза и трет ушибленный локоть, который задел уже благополучно умотавший Югем.       В зале душно до усрачки и уже несет потными парнями. Чонгук, еле приняв смазанную передачу от взбалмошного Мунбина, несется к кольцу, огибая Чжинена на защите, и забрасывает двухочковый для своей команды, которого оказывается достаточно для того, чтобы тренер дал итоговый свисток. Эта игра всего лишь пробная для измененного состава, и поэтому время существенно сокращено. На таймере и вправду светятся четыре нуля, и поэтому команда с Чонгуком вместе собирается и обменивается победными рукопожатиями.       — Чон Чонгук! — улюлюкает счастливый Чон Хосок нараспев, накидываясь на разгоряченного брата со спины и теперь вереща ему на ухо. — Вот что значит порода!       Подбежавший Чимин стаскивает хена с Чонгука, которого уставшие ноги еле держат под тушкой Чона-старшего, и ободряюще хлопает младшего по широкой спине.       — Это было реально круто, Гук-и, — восторженно говорит Чимин, утирая влажные виски откуда-то надыбанным цветастым полотенцем. — Я думаю, Чжэ-сонбэ теперь утвердит окончательный состав.       А Чонгука вдруг осеняет.       — Не утвердит, — запоздало  говорит он, отстраняясь от Чимина и нехотя отбивая мяч от пола. — Тэхена не было. А так не делается.       Вдруг дверь в зал с грохотом захлопывается, и в раздевалку тенью скользит запыхавшийся Ким Тэхен, еле удерживая на плече спортивную сумку. Та всё-таки соскальзывает, с шорохом падая на порог, и Чонгук, наблюдавший за всем этим, почти уверен, что хен закатывает глаза и шумно выдыхает. Тот спешно запинывает сумку внутрь и прикрывает за собой дверь.       — А вот и он, собственно, — констатирует Чимин, когда Чонгук мельком смотрит на недоумевающего тренера рядом. Мужчина хмурится и скрещивает руки на груди, ожидая появление «героя» на площадке.       Тэхен дышит тяжело и нервно теребит молнию в пальцах, пытаясь наконец отдышаться по-нормальному. На экране смартфона ярко высвечивается 8:27 p.m., и Тэ мысленно измеряет, сколько ему вломит люлей сонбэ и какое количество кругов вокруг зала после тренировки его ждет. Гребаные полтора часа, проведенные в коробочке лифта метр на метр с ожиданиями худшего — Тэхена даже не страшил сам факт того, что он застрял один в этой древней махине с выжженными кнопками. Больше пугало его то, что с каждым истеричным включением телефона там неизменно убывало драгоценное время. И лучше б Тэхена не спасал тот сонный мужик-лифтер, потому что после спринтерского, мать его, забега от своего дома до зала, — за шесть минут, между прочим! — Тэ определённо не способен ни на остатки тренировки, ни на дополнительный бег.       Он бы с радостью проебал это время, вернувшись домой и залипнув в соцсетях, но неявка на баскетбол по расписанию жестоко карается. И ладно бы только неудом от Чжэ-сонбэ, но суровый взгляд Юнги-хена и неделю одиноких обедов в универе вместе с отсутствием какого-либо покрывательства перед преподами Тэхен больше переживать не намерен. Пары раз хватило, спасибо. Он тогда заебался к Ли-сонсенним ходить за отработками, потому что она просекла насчет его постоянных «заболел» от Юнги, которые однажды сменились на откровенное «ушел» или «прогуливает» из уст хена. Поэтому Тэхен опаздывает, спит больше любимой кошки или спасает чертову Землю, но на баскетбол по пятницам и вторникам ходит, хоть и неисправно, как сегодня, например, но хена вроде устраивает. А с добрым Юнги учиться всё-таки попроще.       — Да выпустите вы меня, еб твою мать, — гневно шипит Тэхен, пытаясь вытряхнуть себя из джинсов и обращаясь к ним же. В раздевалке прохладно от шелестящего вентилятора под потолком и совсем безлюдно и тихо, поэтому грохот, с которым Тэ запихнул все свои вещи в шкафчик, эхом отскочил от стен и, кажется, был слышен охраннику на первом этаже.       — О, явился, черт из табакерки, — саркастично говорит тренер, все еще не сменивший выжидающей позиции. — Где ж тебя твои собратья таскали на этот раз?       Тэхен смиренно выдыхает и поджимает губы, почти испытывая стыд. Чжэ-сонбэ замечает отчаянные попытки юноши и, выдохнув, спокойно говорит:       — На переднюю к Кихену, живо. И пятнадцать кругов после половины десятого, ясно? Зал тоже на тебе, Ким Тэхен. Шуруй выполнять, — тренер дает свисток парням на поле. — Быстрее! — рявкает напоследок, когда видит размеренно вышагивающего Тэ.       Тэхену ясно от и до, и он, всё-таки не рискнув выругаться в голос, быстро кивнул и помчался к Ю Кихену на другом конце площадки, потому что испытывать терпение тренера все же не стоит. И без этого придется лишних двадцать минут проводить в зале после.       Взгляд машинально цепляется за Чонгука, когда тот небрежно бросает ему приветствие, даже не смотря на самого Тэхена, и мгновенно ретируется вслед за Хосоком и Юнги куда-то по своим делам. Тэ жмет плечами и, заметно сбавив былой энтузиазм, понуро доходит до Кихена и становится на позицию.       «Игнорирует», — умозаключает он. — «Ну да, глупо было надеяться на что-то», — Тэхен резко фыркает своим мыслям и получает смешок от Джексона, наблюдающего за ним.       — Никто тебе ничего не обещал, еблан, — чуть слышно бурчит под нос и, приняв передачу от Тэна, мчится к кольцу, забрасывая точный трехочковый от линии.       А Чонгуку немножко волнительно до потеющих ладошек и розовеющих ушей. Отсутствие Тэхена на тренировке с одной стороны попустило его, потому что Чонгук никогда еще настолько взвинченным на тренировки не приходил — даже Хосок это заметил, и вытянутую победу Чон-младший списывает на состояние аффекта. Но душу тянет всё-таки нелепо («но искренне!» — утешает себя Чонгук) сформулированное признание, в оглашении которого юноша сомневается все больше. Вроде и Тэхен чуть ли ни в открытую вчера ему такое выдал, что Чонгук от страха неожиданности и без того гуляющего возбуждения отключился от греха подальше, но сейчас-то что? Чон Чонгук, где твоя готовая на все девчуля? Но Тэ останется сегодня на подольше из-за опоздания, поэтому Чонгуку должно хватить времени на сбор с мыслями и на поиск того самого уголка потемнее да потише.

***

      — Че это с ним? — недоверчиво интересуется Хосок, когда Тэхен в очередной раз проходит мимо них. Ким почему-то напрочь игнорирует существование, вообще-то, его хенов и одного Чонгука, который заметно приуныл и теперь хмурый сидит на лавке, пялясь в одну точку и машинально набивая мяч. Чимин обеспокоенно переглядывается с Хоби и подсаживается к младшему.       — С кем конкретно? — уточняет вполголоса, не сводя глаз с Чонгука.       Тот будто не слышит их разговор, продолжая свое ультра-интересное занятие, и даже ухом не ведёт, когда перед ним на корточки усаживается брат и отбирает у него мяч.       — Да с обоими, похоже.       Чимин позволяет себе короткую усмешку и тычет Чонгука в плечо, всё-таки притянув его внимание:       — Эй, Гук-и? До конца буквально пять минут. Идешь?       Чонгук мотает головой, отбрасывая влажную челку со лба, и хмурится еще больше.       — Останусь. Хосок-хен, — названному не по себе становится, когда младший смотрит прямо на него так — сведя брови к переносице и поблескивая чернотой зрачков. — Позвони матери, что я буду поздно. Хочу немного побыть тут, броски отработаю, — ляпает первое, что пришло на ум, и отбирает у отвлекшегося хена мяч обратно, поднимаясь с лавки.       Чонгук мысленно хвалит себя за чудесное умение придумывать отмазки на ходу и действительно идет тренироваться. Чимин с Хоби, недоуменно пожав плечами, побрели в раздевалку одни. Вообще, многие уже разбежались, воспользовавшись отлучкой тренера, которую считали негласным разрешением валить. В раздевалке, вроде как, еще торчит Юнги-хен и теперь эти двое, а вокруг площадки уже нарезает круги Тэхен. Чонгук пересекается было с ним взглядами, когда тот проносится мимо, и, глухо чертыхаясь, мажет мимо корзины, выполняя очередной бросок.       — Хен? — робко зовёт Чонгук. Тэхен в это время заново повязывает красную бандану на взмокший лоб, зачесывая влажную челку наверх, и оборачивается на голос. — Может, вдвоем?       Тэхен вымученно вздыхает, но всё-таки лениво бредет к младшему, еле перебирая ногами после второго забега за вечер. Чонгук всю тренировку вел себя максимально отстраненно и не игнорил только на поле, а сейчас так просто зовет к себе? Интересно.       «Хорошо, Чон Чонгук, ты можешь думать, что пока один-ноль в твою пользу», — думает Тэхен, подходя ближе и старательно сохраняя маску крайней незаинтересованности. — «Ключевое — пока».       — Не хватило тренировки? — глухо интересуется он, становясь в позицию. Чонгук, усмехнувшись, целится в корзину, но Тэхен, спохватываясь, мгновенно оказывается прямо перед ним и блокирует бросок.       — Иногда мажу с бросками, — отвечает Чонгук, огибая хена и напробу пуская мяч в кольцо. Тот предсказуемо летит мимо и с грохотом бьется сначала о щит, а потом отскакивает к полу. Тэхен ловит его и усмехается, делая пару ударов о паркет. — Вот видишь.       — Ты бы еще из-за кольца попробовал, умник, — язвит Тэ и, ловко избегая блока Чонгука, со следующим броском метит точно в цель. — Чжэ-сонбэ бы тебе руки на месте вырвал за такое.       — Не вырвал, — смеется Чонгук, ловя мяч под корзиной.       — В смысле?       — На пробном я всё-таки попал, — объясняет он. — А Мунбин, блять, пасовать все равно не умеет.       Тэхен смеется в ответ и подходит к Чонгуку, который уже стоит за линией и соло практикует трехочковые. Тэ просто наблюдает, сложив руки на груди, за тем, как мяч пролетает сквозь потрепанную сетку и неизменно оказывается в широких ладонях замолчавшего Чонгука. Он в белой майке без рукавов сегодня, и Тэ невольно ловит себя на том, что залипает на подкачанных и определённо сильных руках младшего, на которых чуть вздулись вены от напряжения и поблескивает выступившая испарина. Глаза поднимаются выше и останавливаются на влажных каштановых волосах — Тэхен вдруг улыбается широко, потому что вспоминает о том, как ради шутки собирал их в маленький хвостик на макушке.       Из раздевалки лениво выходит оставшаяся троица, и если Юнги как обычно бросает сухое «бывайте», а Хосок привычно машет рукой, то в звонком «пока!» Чимина на этот раз что-то… Встревоженное? Тэхен бы и не обратил внимания, если бы Чонгук, остановившись, не посмотрел на него с толикой удивления. Но тот отвлекается лишь на секунду, и вот до ушей Тэ снова доносится глухой стук баскетбольного щита от неудачных бросков.       — Юнги-хен рассказал, что вы играли новым составом, — Тэхен  прочищает горло и одергивает себя от бесцельного разглядывания. Скрип кроссовок о паркет и грохот от приземлений мяча наконец прерываются, и Чонгук, отдышавшись с мгновение, отвечает:       — Ну да, — соглашается Чон, чуть хмурясь. — Хенам не особо понравилось новое распределение. Да и мне тоже. Тэмин и Тэен теперь с нами, кстати. А Чангюна перевели, ты прикинь?       Разговоры ни о чем к желаемому чувству непринужденности не приводят, и между ними снова виснет дымка неловкого молчания, вновь прерываемая лишь ударами мяча о паркет и скрежетом обуви. Но Чонгук, видимо, оставшийся удовлетворенным своими трехочковыми, подзывает замершего Тэхена к себе, чтобы продолжить парные броски.       — Почему ты опоздал? — Тэхену все это напоминает дурацкую детскую игру, где тебе вместе с прилетающим мячом задают вопросы. Он принимает подачу и, изящно обогнув Чонгука, целится в корзину, но тот перехватывает и выбивает мяч из чужих рук.       — Застрял в лифте, — на выдохе говорит Тэ и поджимает губы, когда Чонгук не отходит от него для следующего броска, и между их тяжело вздымающимися грудями теперь находится только мяч, зажатый в руках Гука.       Младший прыскает с — чистосердечного, вообще-то, имей уважение! — и неверяще выгибает бровь.       — Пиздишь, — уверенно заявляет он, уперев мяч в живот и скрестив на нем кисти. — Опять проспал?       — Чонгук-а, — Тэхен закатывает глаза. — Это было всего один раз, и тогда эту чертову тренировку поставили в семь, блять, утра. Я тебе вообще когда-нибудь пиздел, а, заносчивая мелочь? — Тэхен тычет его в бок длинным пальцем.       Чонгук только беззастенчиво ржет и выпускает мяч в сторону лавочек у стены. Инопланетяшки во главе с влюбленной девчулей из его головы очень сильно рекомендуют Чону действовать. Чонгук полагается на свое умение импровизировать, потому что гениальный план сам как-то не завершился, и подходит ближе к хену.       — Тебе напомнить? — Чонгук говорит тише и перестает смеяться, теперь просто хитро улыбаясь Тэхену, склонив голову вбок.       Тот только неопределенно кивает головой, мол, удиви, и стойко переносит жар чужого тела в сантиметрах от себя.       — А то, что ты ведешь себя сейчас так «непринужденно по-дружески»? — вопросы становятся все более и более провокационными, и Тэхену кажется, что он будто бы сжимается перед этой широкой чонгуковой грудью. Последнее слово отдается лёгким гулом в спутанных мыслях, но Тэхен пытается собраться с духом.       — Да? — остатки уверенности проснулись как никогда вовремя, и Тэ скрещивает руки на груди. Чонгук улавливает изменение настроения между ними — эта притянутая за уши непринужденность теперь сходит на нет, распаляя нервы у обоих от давно возникшей недосказанности. — А как я еще должен был себя вести, Чон Чонгук? Сам, значит, игнорируешь меня всю блядскую тренировку, а потом «хен, может вдвоем?», — язвительно передразнивает Тэхен, отходя на шаг от младшего. Чонгук дублирует позу Тэхена и снова упрямо делает шаг вперед. — Я не собираюсь нарываться на конфликт с тобой, Чонгук. Но пойми, ты творишь какую-то бабскую херню.        Мало сказать, что Чонгук оторопел от этих слов. Не успевает он и рта раскрыть, чтобы ответить, как Тэхен вдруг продолжает:       — Сколько бы ни ты, ни я не старались, сказанного все равно не вернуть, верно? — Тэ понижает голос и нервно запускает руку во влажные волосы, сбивая бандану. — Тем более правды. Так что…       — Так что баба здесь только ты, хен, — перебивает его Чонгук и резко берет за локоть, утягивая на себя. Кажется, девчуля внутри Чона только что оскорбилась до глубины души.  Тэхен так и застывает с приоткрытым в недоумении ртом, когда уха касается горячее дыхание Чонгука: — Потому что я вполне по-мужски дрочил на твой светлый образ вчера ночью.       — Ч-чего, — Тэхен чувствует себя максимально тупо, когда смысл сказанного отпечатывается где-то на периферии. Он чувствует, как его щеки начинают пылать, а из горла хочет вырваться робкий писк. Тэхен с мгновение смотрит в глаза младшего и, встретив там только немое «давай же», хватается за чужие плечи и жадно целует, как давно хотелось. Чонгук сопротивления не оказывает и лишь зарывается пальцами в волосах на чужом затылке.       — Ах, Чонгук-а, — глухо выдыхает Тэхен, подаваясь еще ближе, когда Чон проходится губами по линии подбородка. Чонгуку дурно по самое не хочу, потому что наконец так, как надо.       Тэхен мягко оттягивает его за волосы, вновь нетерпеливо касаясь его губ своими. Выходит слишком мокро и сбито, но у обоих под сомкнутыми веками взрываются звезды, и жар охватывает и без того взбудораженные тела.       — Зал, зал, Чонгук, — неразборчиво бубнит Тэхен, тормозя уже блуждающие под его футболкой широкие ладони. Скользнувшая вниз рука младшего задевает карман шорт, где действительно звякнула связка ключей. — Давай закроем.       Тэ хватает его за руку и усмехается, когда чувствует ее легкую дрожь. Он ведет за собой Чонгука, и, стоит только раздаться глухому щелчку, как разомлевшее тело Тэхена вжимают в раздолбанную жесткую дверь, жадно дотрагиваясь до боков горячими ладонями. Тэ бьется затылком от такого напора Чонгука и в качестве маленькой мести несильно кусает его за нижнюю губу, когда они снова целуются. Чонгук на эту выходку только стонет негромко, прижимаясь к хену еще ближе и зарываясь в волосы на затылке, стягивает чужую бандану, заставляя непослушные пряди спасть на влажный лоб. Тэхен выдыхает шумно, хватаясь за плечи младшего, и отстраняет его от себя, чтобы на секунду пробежаться языком по уже припухшим губам. У Чонгука глаза поблескивают недвусмысленно, и это, черт возьми, действует похлеще спускового крючка.       — Блять, Чонгук, — шепчет Тэхен, отрываясь от двери, потому что и без того уставшая спина нещадно затекла. — Это было неприятно, засранец.       Чонгук только разводит руками и в следующее мгновение вновь припадает к тэхеновым губам, чувствуя его улыбку сквозь влажный поцелуй и длинные пальцы, мимолетно оглаживающие скулы. Чонгуку хорошо до невозможного, с этим податливым и распаленным хеном прямо перед собой, который отвечает на все неумелые и спешные ласки сполна, отдавая взамен те же нерастраченные и заботливо накопленные чувства, неконтролируемые и сейчас будто жгущие.       — Тэхен, — чуть ли не скулит Чонгук на ухо Киму, когда тот широко ведёт языком по линии его подбородка и целует в самый уголок губ. — Хочу тебя.       В зале до прокатывающегося эха тихо и безлюдно, и Тэхену одни только звуки, которые исходят от них, сносят голову своей грязью. Чонгук пытается отвечать с тем же запалом, но сил остаётся только стонать бесстыдно (а потом размышлять о собственной распущенности, но это все потом) и тереться горячим пахом о бедро старшего.       — Чонгук-а, — Тэхен улыбается как-то нехорошо, когда отрывается от лица младшего и зачесывает ему влажную челку наверх, открывая лоб и игриво целуя в него через секунду. Чонгук вглядывается в потемневшие от возбуждения глаза напротив и пытается сконцентрироваться, когда уха сначала касается мазок поцелуя, а следом горячий выдох: — Я не собираюсь трахаться с тобой, пока ты настолько воняешь.       Чонгук слышит глухой и абсолютно глупый смех и сам начинает смеяться в ответ, когда ловит смысл сказанного. Момент вроде как и проебан, но дыхание все еще сбито и резво соображать мешает уже немаленькая такая проблемка ниже пояса, которая все еще у чужого бедра.        — Хен, а ты так-то тоже не благоухаешь.       Но Тэхен вряд ли слышал, потому что тенью исчез за дверью в прохладную пустую раздевалку, на мгновение обернувшись у самого входа и стрельнув глазами точно в Чонгука.       А тот, не медля ни секунды, подрывается с места и неслышно заходит в раздевалку следом. Тэхен стоит возле своего шкафчика и дрожащими руками пытается открыть заевший замок. Чонгук с секунду стоит в проходе, наблюдая за хеном, и ловит себя на том, что вдруг упивается пьянящим чувством того, что Тэхен из-за него такой распаленный сейчас, такой взбудораженный и возбуждённый, им, Чонгуком, возбужденный. И одна такая мысль уже кроет по самую макушку, и губы расплываются в глупой теплой улыбке, когда Чонгук вместе со жгучим узлом возбуждения чувствует растекающуюся, контрастно нежную влюбленность, которую юноша наконец пускает, а не глушит за «он же мой блядский друг, какие в жопу чувства». А чувства вполне себе однозначные, кружащие голову, черт возьми, как девочке-подростку.       Чонгук осторожно подходит к Тэхену со спины, ведет ладонями по острым лопаткам и, оттянув ворот футболки, целует в основание шеи. Тот тихо вздыхает и, чуть повернув голову в сторону, хитро улыбается, прикрывая глаза. Тэхен мягко выпутывается из рук младшего и стягивает футболку через голову, лохматя всклокоченные каштановые волосы еще больше. Чонгук было замирает крольчонком перед хеном, неверяще и до расширенных зрачков рассматривая открывшееся столь желанное тело перед собой, а Тэхен ухмыляется и отворачивается к уже раскрытому шкафчику, не говоря ни слова. Чонгук буквально чувствует осевший липкий жар между ними, ладонями тянется к широкой спине, с удивлением отмечая факт того, что хен в последнее время раздался вширь только в самых выгодных местах. Юноша припадает к разгоряченной и липкой от пота спине, сгребая поджарого Тэхена в объятиях у своей груди, целует в мягкий затылок, параллельно ведя кончиками пальцев по животу, и тепло усмехается, когда чувствует чужие мурашки.       Язык собирает солоноватый пот, пока большие пальцы давят на аккуратные ямочки поясницы, принуждая выгнуться навстречу. Тэхен нетерпеливо хватается за верх раскрытого шкафчика, и Чонгук глухо стонет, когда чуть отстраняется и видит, как под песочной кожей перекатываются мышцы. Тэхен было возмущенно хмыкает, потому что секундно перестал ощущать чужое разгоряченное тело позади, и оборачивается на Чонгука. А  лучше бы подождал с мгновение, ведь то, что предстало перед мутным взором, раньше только туманными образами рисовалось в больных и очень влажных фантазиях, о яви которых и думать было волнительно, ведь недосягаемо вообще.       Тэхен чувствует, как стыдливо дрогнули его колени и как краска пунцовым залила скулы, потому что Чонгук, сменив ту нерасторопность и нерешительное изучение хенова тела, теперь теснится к чужой спине широкой нагой грудью. Но, все же мягко ухватив Тэхена за подбородок, чуть поворачивает его к себе и глубоко целует в распахнутый рот. И Тэ это кажется настолько похабно, и грубо! Чонгук-а!, потому что другая рука бесстыже снова гладит живот и будто случайно спускается к кромке спортивных шорт, шаловливо скользя пальцами под.       Тэхен отказывается принимать происходящее за реальность, когда желанные губы целуют до легкого покалывания его собственные, поэтому рисует все шикарнейшей картинкой из того же больного воображения. А раз уж живая картинка, то к чему пределы? Фантазия на то и больная, что таит под собой всякую грязь, которая наваждением окатывала подсознание и вполне однозначным красным — лицо, когда с губ срывалось последнее томное «Чонгук!», а пальцы неприятно вязли в собственной теплой сперме. Терять, как кажется, больше нечего, поэтому Тэхен спускает себя с поводка и рвется к богатой фантазии с распростертыми объятиями.       В объятиях, благо, оказывается только опешивший от переменившегося настроения хена Чонгук. Тэ тихо рычит, когда рука младшего мажет по вполне объяснимому возбуждению, и резко разворачивается, хватая юношу за обнаженные плечи и притягивая к себе. Целует остервенело чуть припухшие губы, кусается несильно и тянет за волосы на затылке.       У Чонгука подкашиваются ноги и совсем немного — сложившееся мироздание от такой неожиданной напористости хена, а желание и запал только растут в необъяснимых объёмах.       Тэхен отрывается на секунду, дышит тяжело и загнанно, кожей к коже с чужой грудью, и, наклонившись чуть ниже, припадает к чонгуковым соскам, мягко прихватывая один теплыми губами, а другой массируя меж пальцев. Чонгук стонет сверху абсолютно неприкрыто и выдыхает глухое «блять», зарываясь пальцами в шевелюру Тэхена и осторожно оттягивая за отдельные прядки. Тэхен лижет, оставляя влажные дорожки у бордовых ореолов, а у Чонгука коленки подрагивают. Но Тэ вдруг поднимается обратно, видимо, наигравшись, и припадает к лицу, зацеловывая щеки и скулы, кусая за подбородок и линию челюсти, а рукой бесстыже поглаживая чужой член.       — Блять, да что у тебя за мания, — на выдохе говорит Тэхен, уже снова вжатый спиной в вертикальную поверхность и снова приложившийся затылком о твердое и холодное. Он прогибается в пояснице от требовательных прикосновений и стонет, когда бедра касается горячий пах Чонгука. Железный шкафчик — новая жертва младшего, скрипит нещадно, терпя давление двух тел парней. Чон только усмехается негромко куда-то в изгиб влажной хеновой шеи и оставляет крошечный укус, тут же зацеловывая местечко и ловя сорванный всхлип откуда-то сверху.       — Твое условие все еще в силе? — Тэхен несколько теряется, когда Чонгук задает ему вопрос. Тэ чувствует чужие грудные вибрации от глубокого голоса, который глухо раздается где-то прямо над ухом.       — О чем ты? — Тэхен непонимающе усмехается и целует Чонгука в распахнутые губы, которые тут же растягиваются в улыбке.       — От тебя все еще несет, ровно как и от меня, — Чонгук уже беззастенчиво ржет и рвано выдыхает, когда Тэхен припадает влажными губами к шее и собирает языком солоноватые капли пота.       — Тебя ебет? — задает Тэ риторический, в общем-то, вопрос, отстранившись от тела младшего, чтобы заглянуть тому в глаза. — Знал бы ты, как у меня стоит даже на потного тебя, Чонгук-и.       — Знаю, — и в пакостное подтверждение своих слов несильно сжимает член хена в шортах, осторожно оглаживая от основания. Тэхен закрывает глаза, коря себя за херовую по определению идею смотреть в глаза этому черту во плоти, не иначе, и сжимает короткие волосы на его затылке, силясь не толкнуться навстречу горячей ладони.       — Душевые открыты? — Чонгук останавливается и прыскает, когда слышит тихий выдох разочарования напротив.       Тэхен вместо какого-никакого ответа только нетерпеливо тянет младшего за собой, с грохотом распахивая дверь в крошечное помещение в углу. Там чертовски хреново пахнет сыростью и застоялой водой, а еще лампочка под потолком светит тусклым белесым светом, отсвечивая от плитки на стенах (или от того, что от нее осталось). Тэ снова шипит, кусая Чонгука за губу, когда тот прижимает его к холодной стене, но додумывается подложить собственную ладонь под затылок.       — Холодно, блять, — успевает пробормотать Тэхен, прежде чем сам толкает Чонгука в сторону одной из двух отгороженных «кабинок», которые вообще-то только перегородки, скрывающие по пояс. Рука неразборчиво выкручивает раздолбанный кран, а тот тихо сипит и льет на парней предсказуемо ледяную воду, и оба со смехом меж смазанных поцелуев отскакивают в сторону.       — Еблан, — констатирует Чонгук и крутит все обратно, другой рукой прижимая Тэхена к себе. — Холодно ему, блять. Удивительно.       Болтливость Чонгука достаточно жестоко карается Тэхеном, который с гаденькой ухмылкой вероломно толкает младшего прямо под еще не нагретые струи. Внутри себя («в душе, ха!» — саркастично проскакивает в мыслях, вызывая тупую усмешку) Чонгук верещит от резкого контраста, а в реальности не дают даже рта раскрыть, потому что Тэхен совсем близко и возбужден до пелены перед глазами, нетерпеливо целуя распухшие губы. На секунду даже кажется, что от уже намокшего тела идет пар испаряющейся воды. Чонгуку было бы смешно, если бы не было так херово от уже пульсирующего члена в шортах, неприятно липнущих к коже.       — Остроумный дохера? — Тэхен смотрит на него вызывающе, подняв одну бровь и не скрывая нетерпения, пальцами опасно цепляясь за резинку чужих шорт. — Поплатишься, Чонгук, — и резко дергает вниз.       Вместе с чужими шортами и бельем на кафель летят и жалкие остатки разумности, потому что Чонгук стонет до невозможности громко и тягуче, поддаваясь под ласкающие руки. Тэхен поклясться может, что в его больной фантазии даже в самые тяжелые времена это не было настолько совершенно в своей пошлости.       — Кажется, поплатился, — тихо выдает Чонгук севшим голосом, сходя с ума от контраста горячей ладони хена и все еще прохладной воды на своем члене. Он цепляется за плечи Тэхена в попытке устоять на ногах, и целует его куда ни попадя, собирая на кончик языка привкус пота и воды, которая отдается легким металлом. Руки по влажной коже спины быстро соскальзывают сначала до талии, а потом до чужой задницы, беспардонно пробравшись под мокрые шорты и жадно сжав разгоряченную кожу. Тэхен стонет в чонгуковы губы, откидывает было голову назад, но потом целует, тщетно пытаясь сдержаться, и добивает Чонгука, обхватывая уже пульсирующий член плотным кольцом. Младший развязно выстанывает на чужое ухо и толкается в жаркую ладонь, а в голове секундно проскакивает безумная мысль о том, что все это — плод совершенного в своем сумасшествии сознания, которое, видимо, отчаялось до крайней степени. Но Тэхен перед ним, жмется разгоряченным торсом и снова потирается членом, прося внимания, и Чонгук решается отдаться без остатка всему этому, даже если это очередной мокрый, но в этот раз особо «живой» сон. Поэтому тянет чужую одежду вниз и с нажимом проводит по чужой обнажившейся плоти.       — Чонгук, — сипло зовет было Тэхен, уперевшись лбом в плечо младшего, и тот чувствует, как на коже оседает горячее дыхание. — Ты же понимаешь, что трахаться в блядской душевой — это пиздец?       — Тебя только это смущает? — и Чонгук красноречиво бросает взгляд вниз, на их ладони, которые ритмично скользят на членах, и Тэхен, кажется, смеется сквозь глухой стон.       Они стоят под чертовым душем, который все еще хило, но льет на них мутноватую прохладную воду. У Тэхена челка слиплась неровным прядями, спав на влажный лоб, и лицо чуть раскраснелось. Чонгук с какой-то трепетной нежностью вдруг обводит его скулу, собирая воду большим пальцем, и, наклонившись, мягко целует, кажется, вложив все чувство и увидевшую свет влюбленность.       И в противовес резко сдавливает руку, большим пальцем нажимая на головку. Тэхен закусывает губу, всхлипывая на вдохе и тем самым оборвав их целомудренный поцелуй. Но как-то не жаль и не стыдно, потому что чужая рука внизу делает куда более постыдные вещи. Свои резкие, рваные толчки пульсацией отдаются на члене, и Тэхен, кажется, ловит блики перед глазами, когда жмурится в удовольствии.       — Я думаю, наш первый раз будет в местах с большим комфортом, — Тэ теснит Чонгука к стенке, прижимаясь к нему грудью и чувствуя чужое сбитое дыхание. — Не думаю, что ты будешь в восторге, если мне придется растягивать тебя чуть ли ни не на сухую.       — Меня? — переспрашивает Чонгук, подняв бровь в недоумении. Тэхен выдыхает гулкое «угу» в чужое плечо, бесстыдно толкаясь навстречу и пытаясь наладить единый ритм. — Хен, — зовёт младший и приподнимает голову старшего со своего плеча за подбородок.       — Что, Гукки? — и это отметает остатки благоразумности, сладким выдохом оставаясь в памяти. Тэхен спрашивает с наигранной невинностью в противовес нехорошим искрами на дне расширенных зрачков. — Думаешь, сможешь посягнуть на мою сладкую задницу?       «Меня, так меня», — успевает подумать Чонгук. Наверное, так чувствуется смирение, но сейчас по-прежнему ни до чего нет дела, а ради «Гукки» можно будет и потерпеть.       — Тогда первый раз рискует сорваться, — все же хитро шепчет Чонгук, прогибаясь в пояснице и глубоко целуя губы напротив. Тэхен тянет его за талию и ловит со смехом, когда Чон, тихо чертыхаясь, путается в скинутых до этого шортах.       — У нас еще будет время выяснить это, — и Тэ берет в ладонь обе плоти, лаская спешно и рвано, чувствуя, как оргазм подступает горячей волной, и делая последние рывки. — Правда ведь? — задает вопрос в пустоту, уставившись на лицо младшего прямо перед собой — губа закушена, сдерживая всхлипы и грудные стоны, ресницы на закрытых глазах слиплись в треугольники, и Тэхен жалеет, что кончает, выстанывая в чужие губы, но не смотря Чонгуку в глаза.       — Хорош трещать, — успевает слететь с губ Чонгука перед влажным затыкающим поцелуем, и Тэхен чувствует, как волосы на затылке сжимает рука младшего, а в руку бьет теплая струя.       А Тэ, вдруг совсем немного не сдержав равновесия на подгибающихся коленках, наваливается на разомлевшего Чонгука. Тот подхватывает его за талию, все же избегая общего падения, но Тэхен, не найдя опоры лучше, схватился за вентиль крана.       — Блять, Тэхен! — резко приходит в себя и визжит девчонкой Чонгук, отскакивая в сторону.       Тэхен отплевывается от ледяной воды, которая мощной струей полилась прямо на них, и ополаскивает ладони. Ему холодно до мурашек по впалому животу, но получается только ржать безудержно, потому что  младший верещит еще громче, когда Тэхен прикладывает мокрые руки к его шее.       Момент действительно, вроде как, проебан. Но Тэ никогда не думал, что однажды «проебаться» будет настолько охуенной идеей.

***

      — О, так вот в чем была причина, — хитро тянет Чимин, видя за спиной Хосока бредущих Чонгука с Тэхеном. Те сияют улыбками чуть ли ни на весь коридор, а Чонгук, чуть наклонившись, шепчет старшему на ухо что-то, и тот тычет его в бок, заливаясь смехом. Чимин же не без удовольствия замечает, как у Тэ щеки заливаются румянцем.       И как нежно сплетаются чужие пальцы в следующее мгновение.       — Ты о чем? — и Чимин только поворачивает недоумевающего хена спиной к себе. Хосок понимающе присвистывает, а Пак только смеется, уткнувшись ему в плечо.       — Привет, хен, — «парочка» подходит ближе, и Чонгук жмет руку брату. Тэхен, как будто не он с минуту назад краснел и смеялся, сияя глазами, чуть сторонится младшего, рассеянно здороваясь с Чимином.       — А другой хен, наглец? — вопрошает тот, поворачивая Чонгука к себе за плечо. — Привет, мой дорогой тонсэн Чонгук-и, — выдает с нескрываемым сарказмом, и младший закатывает глаза.        — Обойдешься, — фыркает Чонгук под смешки Тэхена и Хосока.       — О, старый Гук вернулся, — облегчённо выдыхает Чимин, никак не реагируя на подколку и только трепля юношу по волосам. — Снова та же заноза в заднице.       — В смысле «вернулся»? — и Чимин снова добавляет себе очко в пользу наблюдательности, потому что у Тэхена над головой, кажется, лампочка тревоги загорается. Чонгук чувствует легкое напряжение, исходящее от него, и старательно не замечает хитрого любопытства, искрящегося у Чимина в глазах.       Чонгук отстраняется назад и случайно — «намеренно!» — уверен внутренний Шерлок Пак Чимина, задев Тэхена плечом, мимолетно оглаживает тыльную сторону его ладони. Чимин цепляется за это движение и понимает, что раньше такой сквозящей интимности между ними заметить было, ну, не то чтобы невозможно… Только если на дикой попойке Тэхен, потеряв последний стыд в бокале с вином или чем похлеще, лез всеми конечностями обниматься к такому же разомлевшему Чонгуку. Пару раз — по крайней мере, на памяти Чимина и рассказах Хосока, — дело доходило даже до пьяных поцелуев, но такое от упитого Тэхена перепадало и Чимину в лучшие холостяцкие годы, поэтому удивляться нечему от слова совсем.       В отличие от того, что происходит прямо сейчас. Тут уж не удивляться, а либо задаваться вопросами, либо задавать эти самые вопросы в лоб.       — В том смысле, что ты вчера одним взглядом Тэхен-и чуть ли не испепелил, — гогочет Хосок, почти полностью озвучивая мысли парня. — Чего не поделили-то?       «Или кого» остается элегантно не озвученным.       «Ну, до дележа там конечно дошло, но смотря чего…» — думает Тэ, когда Чонгук косится на ржущую парочку. — «Только об этом Хосок-хену вряд ли стоит знать».       — Вы же такие все из себя «лучшие подружки», что аж тошно иногда становится, — поддакивает Чимин, улыбаясь, и это не сулит ничего хорошего. Пропасть маячит где-то уже совсем близко, и Пак Чимин нагло подталкивает их только ближе.       Сука.       — Да там… — откашливается Тэ, не дождавшись ответа от младшего. — Всякое, да и не особо важное.       — Ким Тэхен, ты все еще не научился врать, — упомянутый резко вздрагивает, услышав за спиной хрипловатый голос Юнги-хена. — Неужели ты не понимаешь, что перед этими слащавыми глазками каждое твое слово сыграет против тебя?       — И тебе доброе утро, хен, — откликаются «слащавые глазки».       Юнги усаживается на подоконник, пристально рассматривая всех из-под черной челки. Чонгук снова жмется к Тэхену, соприкасаясь с ним плечами, а Хосок с Чимином переглядываются, берясь за руки. Сделав, видимо, определенные выводы, Юнги наконец говорит:       — Видимо, все наладилось, да, Тэхен?       Тот нервно сглатывает и ерошит волосы, смотря прямо на хена.       — Как долго ты здесь, Шуга-хен? — игнорирует вопрос, автоматически делая его риторическим и тем самым только подтверждая догадки старшего.       — Достаточно для того, чтобы бы понять, что вы с Чонгуком уже нахрен не «подружки», — Хосока с Чимином прорывает на ржач, а Чонгук чуть краснеет, но пытается сохранять нейтралитет, дабы не рыть себе же могилу глупыми оправданиями.       А Тэхен, похоже, осознает, что все нахрен потеряно, поэтому берет ситуацию и Чонгука в свои руки, обнимая со спины и кладя подбородок на плечо, и фыркает под умиленный вздох со стороны Чимина.       — И че ты вздыхаешь-то, — смеется Хосок еще пуще, кладя своему парню руку на талию. — Неужели это было неочевидно?       — Это был вздох облегчения, Хосокки, — поворачивается Пак и легко целует его в уголок губ. — Нам же все-таки не пришлось ввязываться в эту гейскую драму.       Чонгук с Тэхеном недоуменно переглядываются, и оба чувствуют, как щеки вмиг наливаются теплом.       — Ну, вы это, — вклинивается Юнги с неловким кашлем, сползая с подоконника. — Не подеритесь там, когда будете делить постель или решать, кто сверху, ладно? Лучшие подружки не должны ссориться, — и уходит вслед за хохочущими Хосоком и Чимином, втиснувшись между ними.       И Тэхен понимает, что проебался в самом начале, когда начал общаться с этими придурками. И конкретно с одним, который смущенно целует, притянув за воротник, и убегает на начавшуюся пару.       И порой это не так плохо.