Белоснежка

Ребекку Барнс никогда не называли «Бекки». «Бекки» было слишком милым и женственным именем для той, которая всё детство носила штаны, курила, сама приглашала мальчиков на свидания и надирала задницы окресной шпане за своего лучшего друга. Её звали Баки. Да, как собачья кличка. Да, ей нравится. Нет, она не собирается менять имя на «Бекки» Она была красивой и умела быть соблазнительной. Умела вести себя так, чтоб мужчины теряли головы, и часто этим пользовалась. Но дома она была грубой и резкой. Ничего общего с её хозяйственной матерью или же с аккуратной Миссис Роджерс — вечный бардак в комнате, возвращения в три ночи, неумение готовить и забитая окурками пепельница. Стив часто рисовал эту пепельницу. Он не знал, почему. Просто пепельница была единственным свидетельством её курения, которое он мог увидеть. В его присутствии она не курила. Комнату перед его приходом проветривала. Он не мог этого понять — раз знает, как вреден для легких сигаретный дым, раз оберегает его, то почему продолжает травить себя? Она на его уговоры бросить лишь смеялась: «Стиви, я не такая хилячка, как ты. Это тебе нельзя, сопляк, а мне очень даже можно!» Спорить с ней было почти так же бесполезно, как и с самим Стивом. В этом они друг друга стоили. А что касается пепельницы… Это было свидетельством того, что она за него переживает. Что ей не наплевать. Конечно, пепельница была не единственным доказательством. Точно такими же красноречивыми были её порванные во внезапной драке чулки или же сбитые костяшки, так неуместно смотревшиеся на её женственных пальцах. Но всё же его мужское эго пело и плясало от осознания того факта, что она сдерживается ради него. Всё же, кто он такой? Зачем он ей нужен? Хиляк, который едва достает ей до подбородка. Не умеющий постоять за себя. Чудо, что такая девушка вообще с всё ещё с ним общается. Что уж тут говорить о чём-то большем. Он уже давно пытался прогнать мечты об этом самом «большем». Примерно с тех пор, как у Баки начала расти грудь, в шкафу появились чулки и юбки и она стала бегать на свидания с мальчиками. Он пытался прогнать эти мечты не так ради себя, как ради неё. Ну зачем ей такой мужчина? Она относится к нему, как к другу, младшему брату. И это хорошо. Так и должно быть. Он и дальше ввязывался в драки, она и дальше его защищала. Он и дальше исправлял всех, кто называл её «Бекки» раньше, чем она успевала открыть рот. Про них ходили слухи. Много слухов. Разных слухов. Стив злился каждый раз, когда слышал их. Баки же было наплевать. Она закатывала глаза, сдерживала его агрессивные порывы и отвечала на любые шуточки не менее остро и обидно. А наедине говорила ему, чтоб не переживал. Что его дружба ей важнее, чем мнение всяких придурков. Баки была удивительной. С каждым днём он осознавал это всё больше. И чем больше он это осознавал, тем больнее было отпускать её от себя. Тем более на войну. Сердце грызло страхом и обидой. Страхом — за её жизнь. Обидой — за то, что он не может быть там с ней. Именно из-за этих страха и обиды он согласился на предложение Эрскина. Шансы были малы. Но всё же они были. Он хотел быть сильным. Хотел быть способным защитить её. И он её защитит.