К лучшему

В похожей обстановке, как и в прошлый раз, когда она была тут, Миранда обнаружила себя стоящей в вестибюле дома Сакстонов, в то время как Андреа отправилась на небольшую публичную прогулку, чтобы отвлечь папарацци. Только на этот раз ее не приветствовала Клэр Мердок: вместо этого ее приветствовали уменьшенная версия Андреа и знакомый полосатый кот.       «Привет, Миранда!» — радостно тявкнула Элис, когда Минерва потерлась своим мохнатым телом об икры Редактора в знак приветствия. Беловолосая королева моды сделала все возможное, чтобы проигнорировать кошку у своих ног, вместо этого переключив свое внимание на мини-Андреа.       «Добрый день, Элис. Рада тебя видеть», — сказала она, имея это в виду, «но я ожидала увидеть помощницу твоей матери». Улыбка Элис не померкла ни на дюйм, пока она продолжала говорить.       «О, Клэр сегодня нет дома. Ну, не нет... ее сегодня нет, так что Мэри собиралась прийти и впустить тебя, но у Мэри были проблемы дома, поэтому она не смогла прийти, так что Бартли собирался это сделать, но потом я спросила маму, могу ли я это сделать, и сначала она сказала нет, но Бартли сказал, что ничего не может произойти, потому что папарацци будут далеко, так что в конце концов мама разрешила мне прийти и впустить тебя», — сказала она на одном дыхании, что, честно говоря, поразило Миранду. Редактор моргнула, пытаясь все обдумать.       «О, мама сказала мне отвести тебя в кабинет. Пошли, помнишь, где это?»       «Да, я думаю, что помню. Я думаю, что именно там мы с Минервой познакомились», — сказала Миранда, все еще забавляясь быстрой речью Элис. Она очень напомнила ей Кэссиди в детстве (иногда и сейчас, до сих пор). Кэролайн была полной противоположностью; с того момента, как она научилась говорить, она, казалось, взвешивала свои слова.       «Ладно, отлично! Мы можем туда пойти. Мама должна скоро вернуться домой, она тебе рассказала о поездке, которую я для нас планирую? Надеюсь, что нет, потому что это должно быть секретом!»       «Если это секрет, зачем ты мне об этом рассказываешь?» — ошеломленно указала Миранда. Она подавила настоящий град смеха, когда глаза девушки расширились от ужаса.       «О, нет! Не могу поверить! Я все испортила! Подожди, нет, все в порядке, ты все еще не знаешь, что мы смотрим «Чарли и шоколадную фабрику». Она продолжила, явно не замечая того, что ее большой секретный выход был раскрыт. Миранда добродушно закатила глаза. Это было хорошо, это давало ей немного времени, чтобы подготовиться к предстоящему выходу на детский мюзикл. Она больше предпочитала классику, но решила приложить дополнительные усилия, хотя бы ради спокойствия Андреа. Элис провела грозного редактора в уютный кабинет резиденции Сакстонов, болтая о «Подиуме», одежде, «Чарли и шоколадной фабрике» и своей матери, всю дорогу вверх по лестнице и в кабинет. В то время как болтливые люди обычно раздражали Миранду своими бессмысленными разговорами, она была удивлена, что была в восторге от оживленной болтовни Элис, которая подмечала каждую мелочь, которую девочка считала достаточно важной, чтобы поделиться. Когда они наконец оказались в кабинете, Элис грациозно открыла дверь для Миранды с преувеличенным поклоном. Миранда открыто рассмеялась, садясь на тот же диван, на котором она в прошлый раз столкнулась с кошкой Сакс.       «Мама велела не беспокоить тебя, пока ты ее ждешь», — сказала Элис, явно огорченная.       «Тебя мама учила быть вежливым с гостями?» — спросила Миранда, изогнув бровь.       «Конечно! Она говорит, что мы должны быть воспитанными и делать так, чтобы наши гости были счастливы находиться здесь!» — в мгновение ока ответила маленькая брюнетка.       «Ну, тогда я требую, чтобы ты осталась, так как я была бы весьма недовольна, если бы ты оставила меня здесь совсем одну», — ответила Миранда, удивив саму себя своей откровенностью. Это того стоило — глаза Алисы засияли, а улыбка, так похожая на улыбку ее матери, расплылась от уха до уха.       «Ура! Я имею в виду, если ты так говоришь. Хочешь посмотреть мои рисунки?» — парировала она, в мгновение ока сменив тему.       «Я бы с удовольствием», — ответила Миранда, изо всех сил стараясь не отставать. Очевидно, воспитание Кэссиди подготовило ее к тому, чтобы справляться с непредсказуемым ходом мыслей у детей. Элис практически подпрыгнула к тяжелому картотечному шкафу красного дерева, стоявшему рядом со столом ее матери. Она открыла его с головокружением, доставая пару блокнотов. Она подскочила к месту, где сидела Миранда, с решительным и взволнованным выражением лица.       «Хорошо», — сказала она, положив три блокнота рядом на журнальный столик перед редактором. «У меня сейчас три вида. «Вещи», — начала она, указывая на каждый блокнот соответственно, «люди, животные и прочее». Миранда была впечатлена уровнем организованности ребенка, хотя и признала, что в блокноте с надписью «вещи» можно было бы разместить практически любой рисунок. Но поскольку она была Мирандой Пристли, ей просто нужно было посмотреть, что хранит блокнот с надписью «Вещи».       «Хм…» — она сделала вид, что размышляет. — «Я уверена, что они все восхитительны, но было бы невежливо с моей стороны не взглянуть на ваши наряды — в конце концов, я главный редактор модного журнала. По выражению чистой радости на лице девочки Миранда была уверена, что именно этого и ждала Элис.       «Отлично!» — весело воскликнула она, взяв блокнот, положив его на подлокотник кресла Миранды и с нетерпением открыв его. Миранда улыбнулась, перелистывая красочные страницы и внимательно слушая подробные описания Элис каждого нарисованного ею предмета. Хотя рисунки были еще в зачаточном состоянии, было ясно, что некоторые художественные таланты Андреа передались ее дочери. Это было очень странно, так охотно взаимодействовать с ребенком, который не был её. За исключением Кэролайн и Кэссиди, у Миранды не было ни времени, ни терпения, чтобы иметь с ними дело. Пока она сама не стала матерью, у нее никогда не было желания подчиняться детским выходкам — ей пришлось научиться терпению и воле после рождения близнецов, и это было величайшей трансформацией в ее жизни. Тем не менее, помимо ее любимых Боббси, она не знала, что может найти ту же радость от взаимодействия с ребенком. Это было странно удовлетворяющим. Энтузиазм и радость Элис от того, что она делилась своими рисунками, искренне тронули Миранду. Это было похоже на то, как заново пережить те немногие, но драгоценные моменты, которые она разделила со своими дочерьми, когда они были маленькими. Седовласый редактор узнала о присутствии Андреа в тот момент, когда брюнетка сделала свой чрезвычайно тихий вход, который остался совершенно незамеченным ее дочерью. Краем глаза Миранда увидела, как Андреа прислонилась к дверному косяку, скрестила руки и улыбнулась, веселье от маловероятной сцены было ясно в ее чертах. Миранда бы поприветствовала ее, но Элис была в середине объяснения конкретной куртки, которую она состряпала (номер, который включал кондиционер и само сохнущий компонент), лавандовый с «белыми полосками и полосатыми лямками», как выразилась маленькая девочка. Редактор не совсем поняла ход рассуждений брюнетки, стоящий за дизайном, но позволила; в конце концов, Элис было шесть. Она терпеливо ждала, пока маленькая девочка закончит, прежде чем повернуться к Андреа.       «Андреа, мне кажется, ты что-то от меня скрывала», — сказала она, сдерживая смешок, глядя на испуганное выражение лица Элис, когда она поняла, что ее мать наблюдает за ними. «Кто знал, что Элис такая талантливая? Думаю, мне придется тебя убрать — она прекрасно справится с твоей ролью». Андреа рассмеялась, пытаясь сохранить видимость притворного гнева.       «Я понимаю. Каково это, мисс», — сказала она, глядя на дочь. «Я оставляю тебя одну на пять минут, а ты пытаешься свергнуть мою империю, а?» — обвинила она. Несмотря на первоначальный шок от того, что ее поймали, Элис на удивление быстро взяла себя в руки и теперь смотрела на мать почти невозмутимо, разве что с некоторой долей самодовольства. «Ой, мам, успокойся, в «Подиуме» хватит страниц для нас двоих». Миранда и Андреа от души посмеялись, пока брюнетка выводила свою самодовольную дочь. «Итак», — сказала она, поворачиваясь к своему бывшему боссу, как только закрыла за собой дверь, — «пора поговорить о делах. Хочешь выпить?» «Только если ты присоединишься ко мне», — сказала Миранда с ухмылкой. Андреа, казалось, колебалась, но это длилось, может быть, полсекунды, так что Миранда не могла быть уверена. Несмотря на это, Андреа направилась к маленькому бару.       «Боюсь, у меня нет в наличии вашего любимого Macallan… А мой скромный Glenfiddich подойдет?» — пошутила она.       «У меня нет выбора… Бог знает, чего ты от меня просишь, но я постараюсь не подавиться этим», — добродушно фыркнула Миранда. Андреа одарила Миранду улыбкой, затем направилась к месту, где сидела Редактор. Она наблюдала, как Редактор сделала большой глоток предложенного виски, медленно откинув голову назад в удовлетворении от напитка. Поняв, что она пялится, Энди быстро занялась своим напитком, прежде чем Миранда успела это заметить.       «Я не принимала тебя за любительницу виски, Андреа», — тихо заметила Миранда, все еще откинув голову назад и закрыв глаза. Андреа просто рассмеялась.       «Ну, ты также не принимала меня за модельера», — заметил Энди.       «Туше», — признала Миранда. «Кажется, ты полна сюрпризов. Интересно, как ты сможешь удивить меня в следующий раз», — рассеянно сказала она.       «Ну, я не рассказывала тебе о своем муже», — поддразнил ее Энди. Голова Миранды резко вернулась на место, ее глаза широко распахнулись.       «Ты…», — затем она заметила игривое выражение лица брюнетки, — «…маленькая чертовка».       «Ты попалась, правда, Пристли?» — сказала Андреа, явно очень удивленная. Миранда закатила глаза.       «Д, да. Подловила». Она сказала, чрезвычайно довольная тем, как звучала Андреа, как версия из старого Подиума.. Она была готова пропустить эту маленькую шутку, хотя бы ради этого удовольствия.       «А почему мое замужество должно быть чем-то удивительным? Я думаю, что я просто подарок». Брюнетка игриво застонала, явно получая удовольствие от реакции редактора. Миранда фыркнула, не смутившись.       «Ну, прости меня за то, что я дала тебе неверное впечатление. Ты скорее... трофей», — сказала она, закончив подмигиванием, от которого Андреа едва не поперхнулась виски.       «Что ты сказала…»       «Или, может быть», — продолжила Миранда, не давая Андреа возможности ответить, —       «ты просто не из тех, кто выходит замуж», — закончила она со зловещей комичной ухмылкой. Андреа насмешливо прищурилась.       «Беру свои слова обратно… Я не уверена, что мне нравится твоя веселая сторона», — сказала она.       «Мне очень жаль, боюсь, тебе придется к этому привыкнуть», — парировала Миранда, явно получая от этого массу удовольствия. Андреа закатила глаза в притворном раздражении.       «Что мне с тобой делать, Пристли?»       «Я думала, что пришла на примерку», — сказала Миранда, притворяясь, не заинтересованной.       «Я вижу ты не тратишь время. Сразу к делу!» — сказала Андреа. Она допила остаток напитка, поставив стакан на стол между ними. «Ну ладно. Я знаю, ты сказала, что уже выбрала из моих набросков, но я хочу, чтобы ты сначала взглянула на физические модели». Миранда не смогла скрыть своего удивления.       «Ты хочешь сказать мне... Ты на самом деле уже воплотила каждый из своих эскизов в платье??» — спросила она с нотками недоверия в голосе. Андреа пожала плечами.       «Ну, эскиз и реальная вещь — это довольно разные вещи. Ты сказала мне, что все варианты тебе понравились, поэтому я решила дать тебе больше информации, чем просто рисунок. Они неполные, они в основном здесь, чтобы ты могла получить лучшее представление», — просто сказала Андреа. Глаза Миранды были широко раскрыты, но помимо шока в них читалось нечто большее, чем просто волнение.       «Андреа... Ты прислала мне около 12 полных эскизов. Ты ожидаешь, что я поверю, что ты действительно сделала 12 платьев?» — спросила она.       «Это не окончательные версии!» — возразила Андреа в свою защиту.       «И все же», — сказала Миранда, изогнув бровь. «Я очень впечатлена», — призналась она. Теплое, покалывающее ощущение охватило тело Энди от похвалы Миранды. Это было чувство, которое она хорошо знала, хотя и не привыкла к нему. Однако она могла вспомнить самый первый раз, когда она почувствовала его, или, по крайней мере, что-то очень похожее: когда она вышла из гардероба в кабинет, одетая в высокие сапоги от Chanel, Миранда Пристли бросила на нее шокированный, но одобрительный взгляд.. Однако она почувствовала его гораздо сильнее, когда шлепнула копию Гарри Поттера на стол самодовольного редактора, совершенно озадачив женщину. Она отмахнулась от этого, встала и пристально посмотрела на Миранду.       «Ну, пойдем. У нас ведь не весь день впереди, правда?» — сказала она с улыбкой, автоматически протягивая руку, чтобы помочь другой женщине подняться. Миранда, казалось, остановилась у протянутой руки Андреа, почти обдумывая ситуацию. Ее мысли переместились к тем нескольким случаям, когда они действительно соприкоснулись: рукопожатие здесь и там, а затем один раз на представлении Эмили для «Подиум Британии» Это была случайность. Миранда не собиралась держать молодую женщину за талию или тянуть ее к себе. Она помнила онемевшую пульсацию в руке, которую чувствовала еще долго после того, как они расстались на ночь, и провела почти часы, размышляя, почему это произошло. Это было явно шоком и для брюнетки; она не смогла этого скрыть. Что, собственно, и не было сюрпризом. Миранда предположила, что деловое рукопожатие не было особенно важным событием. Но, возможно, то, что Дьявол в Prada намеренно коснулся кого-то, было немного слишком странным для понимания. Со своей стороны, Миранда согласилась, что не знала, что заставило ее коснуться Андреа таким образом. Она даже боялась, что это будет непрофессионально, но брюнетка не жаловалась. Когда она вернулась в свой отель тем вечером, она решила, что слишком много обо всем этом думала. Для женщин было обычным делом позировать таким образом для фотографий. Это казалось необычным только потому, что она была Мирандой Пристли, и все. После того, что казалось вечностью, она взяла Андреа за руку и снова была застигнута врасплох небольшим всплеском электричества, который, пришел вместе с прикосновением. Андреа, казалась в основном невозмутимой, но Миранда заметила, что волосы на ее руке встали дыбом. Похоже, им обоим пришлось привыкать к обычным прикосновениям. Андреа помогла Миранде подняться, удивляясь, почему редактор не протестует. Миранда была не из тех, кто принимает помощь любого рода, даже в качестве элементарной вежливости. Однако эта мысль испарилась из ее головы, как только они с редактором оказались лицом к лицу. «Ну», — сказала она, рассеивая странные мысли, которые приходили, — «платья висят в моей студии». Миранда улыбнулась. «Показывай дорогу».

***

Миранда ожидала, что студия Андреа будет очень похожа на ее домашний кабинет: уютная, теплая, гостеприимная, комфортная. Придя туда, она почувствовала себя идиоткой: конечно, студия будет полной противоположностью. Кабинет предназначался для Андреа Сакс. Студия предназначалась для Александры Сакстон, и она ощущалась именно так. И снова двойственность между ними была почти удушающей; это были ночь и день. Она должна была понять это в тот момент, когда из стены выскочила гладкая цифровая клавиатура, чтобы Андреа могла ввести пароль, чтобы предоставить им вход. Студия на самом деле была просторным чердаком, который был преобразован в творческое пространство. Она была обильно освещена, так как половина наклонной крыши была полностью сделана из стекла. Мраморный стол стоял близко к стеклянной поверхности, купаясь в естественном сером оттенке Лондона. На нем были разбросаны стаканчики для карандашей и металлические ящики для хранения. Был прикреплен чертежный стол с нижней подсветкой, на нем все еще лежало несколько бумаг с примитивными набросками. Рядом с ним стояла металлическая тележка с художественными принадлежностями. В углу был белый окрашенный фон вместе с освещением и оборудованием для камеры. Несколько манекенов сидели с другой стороны, аккуратно расставленные, а за ними, похоже на золотой, складной экран скрывал часть комнаты. В этом месте почти не было стен; половина из них была стеклянной, с потрясающим видом на Темзу. Несколько стен рядом с той, что была зарезервирована для фотооборудования, были искусно украшены картинами и гравюрами; Миранда узнала несколько работ Климта, которые ей очень нравились, а также несколько работ Караваджо и Ренуара. У Андреа (или Александры) был эклектичный, но приятный вкус. Последний кусок не украшенной стены на самом деле был металлической раздвижной дверью, также со светящейся клавиатурой, прикрепленной к ней. Переход от кабинета к студии был почти жутким. В то время как в первой были картины, Андреа и ее дочь, хаотично разложенные книги и удобные кресла, во второй были гладкие поверхности, безупречные украшения и работа, работа, работа. Миранда стряхнула знакомое беспокойство, которое пришло вместе с этим. Это напомнило ей о другом времени, о другой трансформации, которая началась прямо здесь, в Лондоне, недалеко от того места, где она сейчас стояла. Это напомнило ей о дне, когда Миранда Пристли убила Мириам Принчек. Изменение было также болезненно очевидным в брюнетке рядом с ней. В кабинете она разговаривала с Андреа Сакс. Конечно, не совсем та Андреа Сакс из ее времени в Подиуме, но она все еще, несомненно, была Андреа. Прямо там и тогда Андреа, казалось, уменьшилась; она стала почти несуществующей. Молодая женщина, которая вошла в это хорошо освещенное рабочее пространство, казалось, стала выше, ее лицо выглядело стоическим, а ее взгляд горел, как тлеющие угли. Это была Александра Сакстон. Прямо там и тогда Андреа Сакс могла бы быть мертва; она не существовала в этом пространстве. Миранда поняла, что ей это совсем не нравится.       «Вот мы и пришли», — сказала Андреа. Даже ее голос изменился: ее интонация была обдуманной, ее тембр — рассчитанным, ее тон — размеренным.       «Впечатляет». Миранда повернулась на ходу, чтобы охватить взглядом все это. Она подняла глаза. «Стекло? Ты не беспокоишься о приватности, безопасности…?» — спросила она, глядя на Темзу.       «Односторонние зеркала», — пояснила Андреа, подходя к Миранде у окон. «Я вижу все, они ничего. И пуленепробиваемые тоже». Она добавила с тоской. «Должно быть, они окончательно разозлили папарацци: я раз или два поймала несколько вертолетов, пролетающих слишком близко». Миранда раздраженно фыркнула. Папарацци были как бич Земли.       «Ну, к делу», — сказала Андреа, ведя Миранду туда, где стояли манекены. Впервые с тех пор, как она вошла, Миранда заметила выставленные напоказ платья и не смогла сдержаться, чтобы не закатить глаза. Если Андреа именно это имела в виду под «незаконченными», она могла только гадать, что, черт возьми, девушка еще не сделала с платьями. Они и так выглядели изысканно.       «Я знаю, что ты всегда носишь черное на официальных мероприятиях. Я хотела нарушить традицию, но я подумала, что ты не оценишь что-то слишком... необычное в таком плотном графике», — сказала Андреа, подкатывая несколько манекенов поближе, пока Миранда их осматривала. «Однако я позволила себе некоторые вольности с тонами». У Миранды не было слов. Она была слишком занята просмотром каждого платья. Они все были необыкновенными, и она ненавидела себя за то, что умудрилась злоупотребить таким прилагательным. Впечатляющий, изысканный, возвышенный, безупречный, великолепный… Все избитые, но Александра Сакстон все равно умудрялась вызывать их, раз за разом. Это было бы ужасно, если бы все это не было так прекрасно. Она видела эскизы всех этих вещей, но снова увидеть их лично было чем-то другим. Она внимательно их осмотрела: ее решение было принято, когда она увидела рисунки, но теперь, как избалованный ребенок, она хотела их все. Не будет ли слишком много смен гардероба на мероприятии Элизабет? «Наверное», — подумала она, смирившись с поражением.       «У меня нет слов, чтобы описать это, Андреа», — честно сказала она. «Немыслимо, чтобы кто-то мог так последовательно меня впечатлять, и все же... вот мы здесь. Ты снова это сделала». Андреа кивнула, с гордостью приняв замечание Миранды.       «Мне жаль все остальные платья... Ты потрудилась, сшив их все, но надену я только одно», — продолжила Миранда. «Это кажется пустой тратой», — призналась она.       «Нет», — вмешалась Андреа, ее голос был безмятежным. «Никогда не бывает тратой времени, когда делаешь то, что любишь, Миранда», — сказала она. «Даже если ты не носишь ни одну из них, я рада, что сделала их, и рада, что они тебе нравятся». Миранда была несколько озадачена искренностью в голосе брюнетки. Возможно, в Александре было больше от Андреа, чем она думала раньше.       «Ну», — сказала она, слегка приподняв одно из платьев. «Ты знаешь, что мне нравится. Мое мнение не изменилось с тех пор, как я увидела твои эскизы».       «Очень хорошо», — ответила Андреа. «Если вы зайдете за ширму и разденетесь, мы сразу приступим к делу», — сказала она, начиная снимать платье с манекена. Миранда просто кивнула и пошла за ширму. На стене были золотые крючки, приподнятая квадратная платформа, трехстороннее зеркало во весь рост и небольшая вешалка для одежды. Она сняла куртку и, когда начала расстегивать блузку, замерла. Пальцы отказывались работать с пуговицами, а тело напряглось от напряжения, которого она никогда раньше не знала, наполняя ее беспрецедентным количеством страха. Реакция, конечно, была нелепой. Она была Мирандой Пристли. Ее одевали величайшие из великих. Александра Сакстон теперь была одной из них, так почему Миранда не могла пройти простую примерку? За свою карьеру у нее их было тысячи. Это был простой факт ее отрасли, часть ее ремесла. Миранда глубоко вздохнула. Может быть, это было потому, что ее будет примерять ее бывшая неуклюжая помощница. Вот и все; это должно было быть... неловко? Снова глубоко вдохнув и выдохнув, Миранда сказала себе, что та, кто делает примерку, — Александра Сакстон. Ничем не отличается от Веры Вонг, Донны Каран, Дианы фон Фюрстенберг или любой другой. Но все было по-другому. «Миранда?» — раздался обеспокоенный голос на фоне. «Все в порядке?» — спросила Андреа, усугубив ситуацию, добавив в голос немного настоящей Андреа Сакс. Миранда бы предпочла нетерпеливый тембр, исходящий от Александры Сакстон в данный момент. «Да. Вполне нормально. Дай мне одну минуту». Миранда почти ахнула. Вдохнув так, словно собиралась нырнуть в глубины темного океана, Миранда быстро разделась, словно ее прогресс был засекречен. «Все готово». Она выдохнула, немедленно взяв платье, которое бестелесная рука Андреа протянула ей через край экрана. Надев платье в рекордное время, она постаралась снова отрегулировать свое дыхание.       «Хорошо. Можно?» — спросила Андреа. Миранда медленно отодвинула экран, даже не потратив время на то, чтобы осмотреть себя в зеркале рядом с собой. Однако, несмотря на измененное состояние, она все еще могла услышать вздох, который вырвался у брюнетки, когда она появилась. Миранда резко повернула голову, чтобы посмотреть на Андреа, и сама едва смогла сдержать вздох, когда поняла, что глаза молодой женщины практически остекленели, а губы слегка приоткрыты. Андреа не могла поверить, как прекрасно выглядела Миранда. Платье еще не было готово, но она мысленно дала себе заслуженное похлопывание по спине: она превзошла величайших из великих. Она просто знала это. Она поймала себя на том, что пялится на нее в тот момент, когда щеки Миранды порозовели. «Хм. Ну. Если вы встанете сюда, пожалуйста». Она сказала, указывая на платформу рядом с Мирандой. Редактор молча подчинилась, заметив, как голос Андреа, немного дрогнул. Когда Миранда поднялась на платформу, Энди не могла не сравнить ее с богиней на пьедестале. Подняв глаза и встретившись с грозовыми серыми глазами Миранды, она молча принялась за работу, отчаянно пытаясь не обращать внимания на стук крови в ушах. Следующие полчаса были мучительными. Андреа тщательно рассчитала, что ей нужно сделать и где ей нужно потрогать. Они с Мирандой обменялись рукопожатиями и тому подобным, но это было что-то совершенно новое. Если бы кто-то сказал ей, когда она работала в Подиуме , что она будет парить над Дьяволом в груди Prada, снимая мерки и внося поправки в бюст, она бы немедленно их казнила. Не помогало и то, что Миранда, казалось, слегка вздрагивала всякий раз, когда двигались ее руки. Что касается Миранды, то она чувствовала головокружение, как никогда раньше. Она была почти готова сказать Андреа остановиться, чтобы она могла сесть. Но она была Мирандой Пристли, черт возьми, и она доведет это до конца. Руки Андреа двигались очень неторопливо, но оставляли за собой яркий след. Пока она отчаянно пыталась держать свое дыхание и тело под контролем, она слышала слова Найджела, которые крутились у нее в голове, а ее щеки и грудь вспыхнули от осознания этого. "Было что-то еще."