К лучшему

Миранда первой призналась бы, что ей бы очень понравилось, как весь Нью-Йорк сошел с ума, практически поклонившись, от маленького подарка, который она доставила из Лондона. Со временем ей непременно нужно будет заключить в рамку тот номер «Подиума» с Сакстон, а также несколько кадров из той восхитительной фотосессии, которую она организовала вместе с Андреа. Этот выпуск, без сомнения, войдёт в историю — каждая модница на Манхэттене и, конечно же, за его пределами, определённо, казалось, была в этом убеждена, и она была склонна с ними согласиться. Анна Винтур, возможно, и заполучила эксклюзив на Александру, но Миранда? Миранда подавала Сакстон своему городу на серебряном блюде, и все с этим жадно соглашались. Иногда она впечатляла саму себя. Её размышления прервал робкий стук в дверь, вторая ассистентка Миранды робко заглянула в кабинет. «Стэнли Уолш хотел бы вас видеть, Миранда. У него не было записи, но…» Миранда отмахнулась от неё. «Впусти», — протянула она, недавние триумфы делали её довольно снисходительной. Даже если бы это был Ирв Равиц… Стэнли вошёл с сияющей улыбкой, одетый в… карго-шорты. Пара карго-шорт только что прошествовала в её офис — Миранда сдержала порыв поднести руку ко лбу и проверить температуру, на случай, если это какая-то лихорадочная галлюцинация. Или аневризма. Она едва сдержала желание закатить глаза, окинув взглядом оранжевую поло и ослепительно белые носки, которые поразительно высоко забирались на его икры. Подумать только, что этот человек является председателем совета директоров издательского дома «Подиум». Миранда подавила содрогание.       «Миранда», — сказал Стэнли с понимающим подмигиванием, словно читая осуждение на её лице. Возможно, так оно и было. «Прости за наряд, но когда обещаешь внукам поход в зоопарк, что ж, приходится стиснуть зубы и выполнять обещание».       «Разумеется», — парировала она, указывая на кресла напротив своего стола. «Хотя я бы хотела, чтобы ты хотя бы проконсультировался с кем-нибудь из «Подиума»… Уж наверняка мы смогли бы избавить тебя хотя бы от карго-шорт». Он громко и искренне рассмеялся, усаживаясь. «К счастью, у ребятишек нет твоего вкуса на моду. Хотя я подозреваю, что они простили бы мою оплошность, где бы я ещё хранил все их закуски? Не думаю, что у этих модных брюк-чинос, которые ты мне предлагаешь носить, такие глубокие карманы».       «Или столь же многочисленные», — промычала Миранда. «Что привело тебя в мои владения, Стэнли?» Стэнли добродушно пожал плечами. «Просто заглянул к главной добытчице», — он широко ухмыльнулся. «И, конечно, чтобы лично поздравить тебя с тем, что ты привезла Александру Сакстон в Нью-Йорк. Выпуск получился фантастическим, даже для такого парня в карго-шортах, как я».       «Он и вправду был фантастическим, не так ли?» — протянула Миранда, совершенно не пытаясь сохранить хотя бы видимость скромности. Она заслужила право наслаждаться этим триумфом, слишком много труда было вложено, чтобы хоть на секунду усомниться в своём праве на ликование.       «Более чем, Миранда. Я серьёзно — акционеры в восторге, само собой, совет директоров на седьмом небе…», — он сделал паузу, и на мгновение Миранда смогла разглядеть искреннюю теплоту в его взгляде. «Ты молодец, Миранда». Главный редактор в течение долгого момента разглядывала его вдумчиво, и Миранда поймала себя на чувстве… огромной благодарности. Она давно правила своим королевством так, как считала нужным, но последние несколько лет работы со Стэнли, в противовес работе вокруг (и, честно говоря, порой против) массивного эго Ирва Равица… Они были приятными. Впервые в Элаис-Кларк появился кто-то, кто понимал, почему Миранда делает то, что делает, и почему она делает это только своим способом. Стэнли не просто разрешал, но активно поощрял Миранду выходить за рамки, и такое доверие действительно многое значило. Если Ирв был кандалами на её ногах, то Стэнли был скорее попутным ветром, наполнявшим её метафорический парус.       «Спасибо, Стэнли», — произнесла Миранда, к собственному удивлению, чувствуя это каждой клеточкой. «Для меня это много значит, особенно от тебя». Его улыбка стала широкой, сияющей, от которой уголки глаз сморщились, а на щеках с щетиной обозначились ямочки. «Не стоит благодарности. У элаис-Кларк был один из лучших годов за последние десятилетия, и это всё — благодаря тебе». Миранда тихо рассмеялась. «Как бы мне ни хотелось приписать все заслуги себе, наша подруга Александра Сакстон тоже весьма посторалась, не находишь?»       «Верно», — согласился Стэнли. «Но ты, Миранда — твой гениальный ход так многое сделал. Вспомни, где мы были год назад». Миранда открыла рот, чтобы ответить, но мысль о том, где именно она была год назад, обрушилась на неё с тяжестью гири. Год назад она сидела за этим самым столом, развалившись в кресле и не снимая тяжёлого пальто, угнетённая после крайне напряжённого телефонного разговора с не кем иной, как самой Анной Винтур — разговора о тогда ещё совершенно беспочвенных слухах. Забавно, как тот отчаянный звонок, оглядываясь назад, оказался таким ужасающе зловещим предзнаменованием ближайшего будущего. Миранда отчётливо помнила, как… напугана она была самой мыслью о том, что Анна перехватит загадочную Александру Сакстон для «Vogue» — достаточно напугана, чтобы воспользоваться прямым номером Анны, подумала она со смешком. Это было настолько срочно. Она так ясно помнила их разговор; нетерпение в собственном тоне, неохотную покорность в тоне Анны. И, конечно же, подарок Андреа — оригинальные эскизы из самой запоминающейся на сегодняшний день коллекции Александры, «Целестия» (прим. переводчика — досл. Небесная). Тогда Миранда не до конца поняла значимость такого дара, даже если цвет, давший коллекции её название, неизбежно вызывал у неё флешбэки к бесформенному свитеру из распродажной корзины и паре широких, похожих на оленьи, карих глаз.       «Да», — прошептала Миранда, вспомнив, что Стэнли в своих карго-шортах всё ещё здесь. — «Поразительно, как всё изменилось». Стэнли рассмеялся и кивнул. «Поразительно — это напечатать обложки с Сакстон на журналах Подиума по всему миру после того, как Vogue сорвал куш с её анонсом. Поразительно — это уничтожить Артуро Боско… Поразительно — это вернуть Александру в Нью-Йорк на то, что вполне может стать главным модным событием десятилетия. Я не ошибусь, Миранда, если скажу, что партнёрство Александры с Подиумом — да и с Элиас-Кларк, если на то пошло — станет весьма прибыльным и очень интересным предприятием на долгие годы вперёд». Миранда почувствовала, как на её губах играет улыбка, но что-то было не так — какая-то особая интонация в голосе Стэнли, лукавый блеск в его глазах. Странным образом это напомнило ей Найджела Киплинга, когда у того была тайна, которую он изо всех сил пытался скрыть.       «Ну, разумеется. Любое партнёрство с «Подиумом» автоматически является партнёрством с Элиас-Кларк, в конце концов», — произнесла она, приподняв бровь. Возможно, виной тому была его глупая широкая ухмылка или просто ослепляющое оранжевое поло, но Миранда больше не увидела в его взгляде ничего, кроме того подозрительного блеска.       «Да, да, — сердечно согласился он. — Я вижу светлое будущее для всех нас». Он сделал паузу. «А вы не задумывались о будущем, Миранда?» Вот это уже звучало крайне зловеще, саркастически подумала Миранда. Она откинулась на спинку кресла. «Касательно…?» Стэнли сделал широкий жест рукой, указывая на весь её кабинет. «Всего этого. «Подиум». Элиас-Кларк». Его улыбка стала ещё шире. «Двадцать лет — это ведь большой срок, не так ли?» Будь на его месте сейчас Ирв Равиц, Миранда бы не сомневалась ни на секунду, что Совет директоров вовсю строит козни за её спиной, пока они разговаривают, — Стэнли действовал так же тонко, как грузовик, несущийся по автостраде. Но это был Стэнли, а не Ирв, и, как он сам ранее сказал, Совет доволен, акционеры счастливы, и… От этого волна подозрительности заставила волоски на её шее задрожать. Вопрос был не в том, скрывает ли Стэнли что-то, а в том, каковы были его мотивы.       «Ты хочешь мне что-то сказать, Стэнли?» — задала вопрос Миранда, сузив глаза. Она не верила, что Стэнли или Совет собираются сместить её, но сейчас он словно бы напечатал у себя на лбу большими красными буквами «У меня есть секрет». Он рассмеялся, с аппетитом хлопнув себя по колену с неподдельным весельем. «Конечно нет, Миранда. Я просто думаю о картине в целом. Ты сделала очень многое для этого журнала за двадцать лет. Я просто размышляю о том, сколько всего ещё ты сможешь сделать, вот и всё». Потерявшись, Миранда могла только смотреть на него. Может, она и вправду бредет, если мужчина в карго-шортах и оранжевой поло сидит здесь и играет с ней в психологические игры. С последним смешком Стэнли поднялся, по-доброму подмигнув ей.       «Мне пора — внуки просто жаждут увидеть львов. Увидимся на показе Сакстон, да?» Миранда кивнула, ей не нравилось, что Стэнли казался абсолютно невозмутимым под её испепеляющим взглядом, который ясно транслировал её подозрения.

***

Впервые за долгие годы Андреа почувствовала, как она нервно теребит что-то за кулисами: свои пальцы, край рукавов, в то время как холодный пот струился по её спине. Нелепо. Это были не просто нервы — нет, это было слишком просто, слишком слабо и совершенно неадекватно для описания её нынешнего состояния. Потому что с «нервами» Андреа была на «ты», она имела полный и тотальный контроль над чем-то столь смехотворно обыденным, как «нервы». Она годами тренировалась просто возвышаться над властью нервов перед своими показами и стала в этом чрезвычайно искусна. Действовали ли на неё всё ещё прожектора и тяжёлый басс в саундтреке к шоу? Была ли она всё ещё подвержена вздоху облегчения, когда всё заканчивалось? Естественно, но персона Александры Сакстон позволяла ей скрывать эти нервные реакции и держать голову высоко, несмотря ни на что. До сегодняшнего дня, по всей видимости. Если бы у неё было время, возможно, Андреа хотела бы остановиться и проанализировать ситуацию более тщательно и найти причины. Это шоу было крайне важным, но разве не таковыми были все её показы? Разве не были многие другие её шоу по всему миру такими же нервозными?       «Александра? Начинаем через пять». Задерганный координатор метнулся из-за занавеса и обратно в вихре активности, который нисколько не помогал ей успокоиться. В ответ Энди лишь судорожно кивнула — быстро, почти конвульсивно, отчего ей пришлось стиснуть зубы, и она случайно прикусила язык. Значит, нечто большее, чем нервы. Её глаза поймали проблеск белых волос в щели между занавесами, прямо в первом ряду, и внезапно Андреа почувствовала, как у неё пересохло во рту. Не нервы. Паника. Хуже всего было то, что эта паника была абсолютно предсказуемой, совершенно понятной и при этом совершенно неконтролируемой. Становилось только хуже, пока Андреа наблюдала за Мирандой сквозь занавес. Она чувствовала, как сердце колотится в груди и в ушах, оглушительно даже поверх музыки, грохочущей в тесном заднике, и Андреа чувствовала себя идиоткой. Это была та самая причина, по которой она никогда не привозила бренд Сакстон в Нью-Йорк — потому что знала, что будет поглощена этой паникой. Правда, тогда это была сама идея вернуться на территорию Миранды, скрываясь под псевдонимом, что вызывало холодный пот и липкие ладони, но Андреа искренне полагала, что это осталось в прошлом, теперь, когда они с Мирандой были на… более дружеской волне. Почему же она паниковала сейчас? Миранда знала, кто она, и даже больше. Чёрт, да Миранда, по сути, организовала всё это целиком. Это была кульминация буквально всей упорной работы, почти целого десятилетия. Каждый аспект этого предприятия был спланирован, просчитан и отрепетирован до изнеможения, так почему же, чёрт возьми, Александра Сакстон не может взять себя в руки? Возможно, виной тому вечеринка, на которой пройдет объявление о запуске Сакстон Интернешнл в Лондоне, которое Андреа упорно скрывала от Миранды, хотя она могла предположить, что главный редактор уже догадалась. Но, возможно, Миранда не ожидала, что объявление прозвучит здесь и сейчас. А может, дело было в Нью-Йоркской студии — о чём не могло быть и речи вплоть до сегодняшнего объявления. Как Миранда отреагирует на это? Когда координатор прошипел что-то о том, что осталось две минуты, осознание накрыло её, в то время как Андреа безуспешно пыталась собраться с мыслями. Александры Сакстон нигде не было. От этого Энди захотелось разрыдаться истерическим смехом, что она едва сдержала, потому что конечно же, после многих лет оттачивания, маски Сакстон — нет, она утратит контроль над персоной в такой решающий момент карьеры. Всё из-за того, что она беспокоилась о реакции Миранды. Это было так по Энди.

***

      «Это. Просто потрясающе! Мы так близко!»       «Мы и в первом ряду бывали, второй — не совсем элитная недвижимость в сравнении».       «Конечно же элитная! Это Александра Сакстон!» Миранда закатила глаза. «Девочки, — шикнула она, слегка обернувшись к спорящим близнецам прямо позади неё. — Могу я попросить хоть каплю самообладания?» Кэссиди фыркнула, откинувшись на спинку кресла, удобная и уверенная в своём бордовом костюме. «У меня полно самообладания. Я просто в восторге». Миранда улыбнулась, затем повернулась к младшей. «А ты, Кэролайн? Какие-нибудь чувства по поводу шоу десятилетия?» Миранда видела, что Кэролайн очень, очень старается сохранять бесстрастность, но в её голосе звучала безошибочная радость, которую просто невозможно было сдержать.       «Скажу тебе, когда всё закончится». Миранда сдержала меланхоличный смешок. Она нечасто брала девочек на показы, но ей будет их не хватать — даже их самых раздражающих выходок. Её отвлек лёгкий шорох ткани, занявшей свободное место рядом с ней — ожидаемое вторжение, учитывая именную бирку, прикреплённую к спинке кресла.       «Великолепная публика здесь собралась, не правда ли, Миранда?» Миранда позволила себе лёгкую улыбку в ответ на слова Анны и тихонько хмыкнула в знак согласия, понимая, что та не имела в виду Кэролайн и Кэссиди, которые теперь препирались за их спинами, но уже приглушённо. Первые два ряда по обеим сторонам подиума и вправду были заполнены весьма известными именами в индустрии, что, конечно, не было новостью. Но их подбор — или, точнее, их близость к сцене — говорила о многом. С одной стороны у неё была команда Vogue — Анна и два ассистента, на один ряд позади. С другой — главный редактор «Подиума Британии» Эмили Чарльтон и, ни больше ни меньше, Элизабет Джеймс, что в целом не удивительно. Но справа от Эмили сидела Серена. Миранда не думала, что Эмили способна протащить свою девушку на столь престижное мероприятие, поэтому она могла лишь предположить, что Серена была там в качестве специалиста. Для «Подиум Британии»? Это казалось… маловероятным. Затем её взгляд поймал Ицуми Накамуру — ту, чьи работы Миранда с некоторым интересом отслеживала, когда у неё был шанс полистать Marie Claire Japan, и которая таинственно уволилась ранее в этом году. Интересно. Ближе сидела Элеонора Фэрроуз, талантливый фотограф. Несколько других людей — кто-то из Lancôme, ещё кто-то из какого-то другого международного модного издания. Все они забросили проекты или целые карьеры ранее в этом году, лишь чтобы пропасть из виду? И вот теперь они все появились здесь, сейчас? Вместе? А с другой стороны, прямо в первом ряду, но в отдалении от остальной группы Элиас-Кларк, сидел Стэнли Уолш, с глупой ухмылкой на лице, но к счастью, одетый в сшитый на заказ темно-бордовый костюм. Как тонко.       «Я бы сказала, у нашей Александры и вправду есть друзья в высших кругах», — протянула Миранда, а в голове у неё зациклено прокручивался предыдущий разговор с Андреа. Сначала фотосессия для «Подиум Британии», теперь эта странная — и очень… подходящая подборка гостей? Для неё это стало исчерпывающим подтверждением, но малая часть её всё же хотела обидеться из-за того, что Андреа не сочла нужным поделиться с ней новостью заранее.       «Хм, да, — пробормотала Анна, загадочно поглядывая поверх затемнённых линз. — Затевается нечто большее, без сомнений». Свет померк, и бас стал глубже. Толпа зашептала в предвкушении, и внезапно любое беспокойство Миранды о том, что произойдет сразу после шоу, полностью улетучилось из её головы. Даже провокации Анны не могли отнять у неё этот момент, и Миранда обнаружила, что сидит на краешке стула, не в силах сдержать себя. Александра была на Неделе моды в Нью-Йорке. Андреа была в Нью-Йорке. Это просто чувствовалось правильным.

***

Первые модели не вышагивали на подиум — они упали с потолка. Ну, «упали» — это, пожалуй, некоторое преувеличение. И это были не совсем модели, хотя на них были модифицированные вещи из коллекции Александры. Но шестеро воздушных гимнастов определённо вызвали реакцию у публики, когда спустились вниз, стремительные как молния и в идеальном, восхитительном единстве, двигаясь в завораживающем вихре изумрудного шёлка и вспышек света. Их грандиозный выход сопровождали вздохи удивления и редкие вспышки камер телефонов, а края их шёлковых полотен казались достаточно близко, чтобы до них дотронуться. Миранда даже не прочь была задрать голову, чтобы разглядеть каждую из них. Захватывающая акробатика — это, конечно, хорошо, но её внимание было приковано к костюмам — изяществу строчек, закрученным узорам и сверкающим молниям, натяжению ткани на упругих мышцах. На каждом исполнителе был свой вариант комбинезона — все они следовали общей теме, с тёмно-зелёными оттенками, чёрным и стратегически размещёнными ручейками золотой нити. Без предупреждения свет изменился — словно кто-то наложил на реальность странный инстаграм-фильтр, и внезапно всё преобразилось.       «Пресвятая, Сакстон», — прошептала Кэссиди с благоговейным трепетом. Ей придётся спросить Андреа, как именно ей и команде Сакстон удалось провернуть такой трюк — наверняка с помощью ультрафиолетовых ламп и каких-то других технологических приспособлений, о которых Миранда не ведала. Но это было гениально, и Миранда уже лихорадочно соображала, как перенести то, что она видит, на страницы своего журнала. Тёмные цвета костюмов танцоров, даже тёмно-зелёные оттенки их шёлковых полотен полностью исчезли в новом свете. Вместо них остался взрыв цвета — красные, фиолетовые и синие тона, где-то мазок зелёного и жёлтого, там — неожиданный штрих оранжевого. Это не должно было сработать, это должен был быть полнейший и абсолютный хаос, но почему-то… Каким-то образом смешение цветов и кружение ткани — изменение освещения выявело скрытые узоры на шёлке, и они были столь же сложны и потрясающи, как и теперь видимые цвета — создавало ощущение, что прямо над очарованной аудиторией рождаются целые галактики. Изысканная золотая нить в костюмах исполнителей теперь мерцала, сверкала даже в новом свете, и Миранде казалось, будто она наблюдает за рождением звёзд прямо у себя на глазах. По мере того как акробаты замедлялись, раскачиваясь и вращаясь в неторопливых движениях, название коллекции проступило откуда-то из проектора — несколько мгновений его было не разобрать из-за кружащихся на месте полотен, но когда они поднялись, унося с собой исполнителей, оно чётко и ярко проецировалось на занавес в конце подиума.

                  OPUS

      «Скорее уж её magnum opus, я права?» — восторженно подколола Кэссиди. Даже у Кэролайн не нашлось что ответить. Когда первые модели начали выходить на подиум, а свет мерцал с каждым их шагом, демонстрируя то цвет, то тьму при каждой смене оттенка, Миранда почувствовала, что склонна согласиться с дочерью. Это было великолепно.

***

      «Энди? Энди, пора ехать, вечеринка уже начинается». Андреа тупо кивнула, смутно осознавая голос Клэр где-то поблизости. Занавес закрылся, подиум разбирали, одежду упаковывали и готовили к отправке, а невероятно сложная световая установка демонтировалась командой инженеров. Музыка смолкла, и пространство заполнили звуки складываемых стульев, щелчки закрываемых кофров с оборудованием и отрывистые команды парочки координаторов. Она позволила отвести себя к машине, слишком ошеломлённая, чтобы слышать Клэр, хотя и старалась. К тому времени, когда они прибыли на место проведения вечера — в шикарное банкетное пространство в нескольких кварталах от места показа, Андреа была полна энергией. Паники больше не было. Осталась лишь лёгкая тревога, но теперь в основном то, что она чувствовала, можно было описать как спокойствие. Возможно, даже безмятежность.       «Энди?» — Клэр попыталась снова, когда «Роллс-Ройс» плавно остановился — вспышки камер уже мелькали сквозь тонированные стёкла. — «Ты в порядке?» Андреа буквально встряхнулась. Она чувствовала, что либо потеряет сознание, либо разразится песней, пока ещё не была уверена, что именно. Она понимала, что её губы растягиваются в сияющую улыбку, но, должно быть, это выглядело довольно дико, потому что Клэр казалась лишь более обеспокоенной, чем когда-либо.       «Ты видела её лицо? Ты видела лицо Миранды?» Блондинка тихо фыркнула. «Да, — отозвалась она. — Её и всех остальных». Её улыбка была нежной. «Ты была великолепна, Энди. Это было великолепно».       «Ей понравилось», — глупо проговорила Энди. «Ей понравилось». Глаза Клэр закатились так выразительно, что это было впечатляюще. «У тебя что, инсульт? Конечно, ей понравилось — ей всегда нравятся коллекции Сакстон». Энди не смогла бы стереть ухмылку с лица, даже если бы попыталась. «Ей понравилось, Клэр. Мой первый показ после возвращения в Нью-Йорк, и ей понравилось».       «Нет, — парировала Клэр. — Если Миранде Пристли что-то нравится, она кивает. Если тебе повезёт как Тому Форду, ты получишь улыбку. У тебя же, подруга, было — Миранда Пристли с открытым ртом». Она рассмеялась. «Думаю, можно смело сказать, что она была в восторге. Наслаждайся славой, пока можешь». Андреа именно это и намеревалась сделать. Она хотела пообщаться, как только они с Клэр вышли из машины. И под «пообщаться» она подразумевала, что, возможно, пролетит мимо нескольких людей, пока не найдёт Миранду, и просто… выпытает у неё, что та думает. Но Андреа ждало большое объявление и, к её огорчению, Миранды нигде не было видно в суете мероприятия. Была установлена небольшая сцена с трибуной, и гости: фотографы, модельеры, журналисты и др. толпились вокруг неё, приближаясь всё ближе и ближе. Клэр бросила на них взгляд, уводя Андреа в смежную комнату.       «Две минуты, — объявила она. — Затем ты выйдешь и сотворишь ещё немного истории». Дверь закрылась с тихим щелчком, и Энди осталась одна с задачей подышать следующие две минуты до большого объявления. Она мельком увидела Стэнли, Серену и многих других, причастных к Сакстон Интернешнл, но того, кого она хотела видеть больше всего — кого-то не посвящённого в планы, — нигде не было видно.       «Творить историю, говоришь?» Энди отпрыгнула назад от знакомого протяжного голоса. Проблеск белых волос, сверкающих голубых глаз и насмешливая ухмылка — Боже, эта ухмылка. Миранда сидела чинно на маленьком диванчике, скрестив ноги в лодыжках и выглядя совершенно по-королевски в этой крошечной комнате. Улыбка вернулась на лицо Андреи с новой силой.       «Ты от меня что-то скрывала», — обвинила Миранда, но в её глазах была усмешка, а в голосе — нотка веселья.       «Я… Что?» — Андреа сделала шаг вперёд, обдумывая вопрос. — «А конкретнее?» Миранда издала восхитительное фырканье. «Когда ты присылала мне предварительные эскизы для этой коллекции, ни в одном из них не упоминалось, что одежда будет менять цвет прямо на подиуме. Должна признать, такое впервые». Андреа рассмеялась, втиснувшись рядом с Мирандой, всё возбуждение дня нахлынуло на неё в один миг. От этого она одновременно чувствовала усталость и нервозность, хотя последнее, было в основном из-за присутствия Миранды.       «У девушки должны быть свои секреты», — парировала она. Миранда улыбнулась — это была прекрасная, нежная улыбка, предназначенная только для Энди, и брюнетка почувствовала, как её сердце наполняется от этого зрелища. Она почувствовала, как рука коснулась её щеки, а глаза Миранды сузились игриво.       «Андреа Сакс, — прошептала она. — Ты полна сюрпризов, не так ли?» Андреа инстинктивно прижалась к прикосновению. Она могла рассказать Миранде — о Сакстон Интернешнл, о Нью-Йоркской студии. Она могла, прямо здесь, прямо сейчас. Это определённо чувствовалось правильным; она ведь собиралась объявить о своём бренде в любом случае. Они сделали всё по правилам — было бы нормально дать Миранде эти несколько минут раньше всех остальных… как Андреа, а не как Александра.       «У меня готов ещё один сюрприз», — сказала Андреа, не отрывая взгляда от голубых глаз Миранды.       «Уверена, что так, — рассмеялась Миранда. — Подозреваю, они у тебя никогда не закончатся». Андреа сделала глубокий вдох, взяв руки Миранды в свои. Это чувствовалось правильным.       «Миранда. Там — прежде чем вечеринка продолжится, я собираюсь… я объявлю…» Миранда переместила руки на щёки Андреи, прервав её неодобрительным цоканьем. «Андреа, лучше тебе не портить сюрприз. Не здесь, в этой затхленой комнатёнке, когда ты должна поделиться им со всем миром там», — она мотнула головой в сторону закрытой двери, сдвинув прядь белых волос, упавшую на лоб, и Андреа пришлось сдержать порыв провести по ней пальцами, чтобы вернуть на место.       «Миранда, — снова сказала она. — Я хочу, позволь мне…»       «Тише, не сейчас, — парировала Миранда, быстро чмокнув её в губы. — Я ждала так долго, Андреа. Что значат ещё одна-две минуты?» Андреа внезапно поняла доверие, которое оказывала ей Миранда. Они говорили и говорили, они спорили из-за каждой мелочи, касающейся Александры Сакстон и Подиума, и каждой Недели моды на обозримое будущее. Это было о том, что Миранда позволяла Андрее делать своё дело, не «вмешиваясь», как любила выражаться Андреа в прошлом. Она рассмеялась как раз в тот момент, когда Клэр громко постучала в дверь, крикнув сквозь дерево: «Тридцать секунд, Сакс! Выбирайся оттуда в приличном виде!»       «Спасибо», — прошептала Андреа. Миранда тихо рассмеялась, наклонившись для ещё одного целомудренного поцелуя, прежде чем двинуться к двери. Она открыла её, заглянула наружу, затем обернулась к Андрее с озорным взглядом и подмигнула.       «Срази их наповал, Александра».