немного не по плану

—————— ёнцзынь лежит на здоровом боку и глотает слёзы. 'и почему всё должно было раскрыться именно так?..' — думает парень, тихо всхлипывая. —————— расстроенный юноша вновь занимался каллиграфией, направляя свою печаль на благое дело. причиной печального ментального состояния являлась очередная ссора с папой. старший омега, совершенно не стесняясь, выражал своё недовольство прямо сыну в лицо. 'почему ты не можешь быть более утончённым? как тебя замуж отдавать, господь всемогущий?! у меня больше сил и здоровья нет, ты меня в могилу загонишь, хоть бы каплю на братьев похож был', — и прочее. так случается, что омега ведёт себя как ей хочется, а не обществу. но, увы, в китае и с такими суровыми традициями это считалось неприемлемым, буквально позором на семью. да, цзынь не был типичным нежным цветочным мальчиком, да, он привык работать сам и своими руками, на которых слишком заметны мышцы — непозволительно сильно для омеги — и привык быть вместо отца, неспособного выполнять всю работу по хозяйству; травма ноги, как никак, и правда серьёзная, а тэн — прозвище ли, данное ему дедушкой-омегой, ещё до его рождения; в их семье число '10' означало вечную удачу, и считалось, что ребёнка в жизни будет сопровождать всё самое светлое и лучшее — слишком неравнодушный и до боли в сердце любит своего отца. другие дети-омеги в их семье не могли позволить себе пачкать руки чем-то, что было сложнее готовки и сбора урожая. впрочем, ён не жаловался, даже в мыслях не было. словно перед глазами ярким пламенем горит надпись: 'заменить сына-альфу, раз отец слишком болен для всех хлопот'. надпись эта не только перед глазами, но и на самом сердце парня. как бы то ни было, сейчас ёнцзынь писал одни и те же иероглифы, дабы запомнить то, что необходимо сказать свахе завтра. папа никак не уймётся, замуж удачно выдать хочет, чтобы 'самый неудачный ребёнок' хоть как-то, да выбрался из родительского дома. и господину ли тайронгу, который так грубо выражал свои опасения младшему ребёнку в лицо, на самом деле было ужасно жаль и стыдно. он каждую ночь корил себя и молился всем богам, чтобы его, такого грешного и плохого родителя, простили за грубые слова. он ведь хочет лишь лучшего для такого прекрасного, словно только распустившийся цветок, ёнцзыня. а сам тэн не хочет ничего. совершенно. ему бы вечность провести с родителями, тому и будет рад. ни брак, ни деньги, ни почести и прочие 'прелести' не нужны. да даже его собственное тело против — запаха нет совершенно никакого! ни нежного, ни терпкого, он словно самый простой бета без метки на плече, еще и без аромата. лишь тело да белая полоса выдают того, кем он в самом деле является. отец же, бывший генерал чжэн зайчэнь, нынешний ли зайчэнь, не отказывал своему младшему ребёнку ни в чём, что бы тот ни желал изучать. даже меч держать научил, и как постоять за себя тоже. обучил тяжёлому ремеслу, которым занимались лишь альфы, и даже езде на коне. зайчэнь никогда не жалел об этом, ведь его малыш, его младший, самый честный, открытый и 'чистый' ребёнок, был счастлив узнавать нечто новое. вытерев одинокую слезу, которая катилась по гладкой щеке, тэн продолжил писать уже надоевшие иероглифы. если он завтра упадёт в грязь лицом перед свахой, папа не сказать, что прикончит его на месте, но точно знатно отругает и вновь назовёт позором семейства. и всё же жаль, что ли не родился альфой, всё стало бы в миллион раз проще, нежели чем было сейчас. решив, что на сегодня хватит мучений с иероглифами, юноша встал, потягиваясь — тело затекло от того, что он долго сидел — и решил умыться перед тем, как идти спать. завтра будет ужасно тяжёлый день. омежью метку, что была у всех в виде белой полосы на плече, по неизвестной причине сильно жжёт. —————— на великой китайской стене, днями и ночами, охраняют территорию группы военных, находящиеся на расстоянии трёх-пяти километров друг от друга. их обучали быть тихими настолько, чтобы можно было услышать хоть малейший возглас за километр так точно. конечно, это физически невозможно, но слухом отличались все в строю. однако сегодняшняя ночь отличалась своей темнотой и мёртвой тишиной. даже цикад слышно не было. лишь лёгкий гул ветра, словно тот тоже боялся потревожить гробовую тишь. неожиданно очередное дуновение превратилось в несильный ураган, сносивший с ног даже крупных мужчин в форме. именно в этот момент, когда из-за потока воздуха заложило уши, сторожи упустили скрежет металла о камень. на выемки стен, создающих определённое укрытие и удобный пункт для осмотра дальних окрестностей, были зацеплены железные крюки. одной группы охранников быстро не стало, только варвары не заметили одного, тихо задремавшего возле 'сирены' — деревянной конструкции, залитой горючим, чтобы сразу поджечь и обратить на себя внимание других групп. мужчина проснулся от громкого лязга доспехов своих сослуживцев, упавших мёртвым грузом на землю. за долю секунды он смог поднести огонь башне, для этого и предназначенную, а затем его тут же убили. но теперь вся китайская стена знает, что захватчики пришли в страну. —————— императору доложили ровно в тот же момент, когда загорелась первая башня на великой стене. сразу же был отдан приказ собирать войско для объявления войны незваным гостям. только армия ничтожно мала, но ничего, альф в китае предостаточно, останется лишь обучить их всему необходимому, а пока что правитель приказал привести к нему главного генерала и его сына. —————— тэн просыпается с тяжёлым чувством на душе, совершенно не желая покидать свои покои и выходить куда бы то ни было, тем более к какой-то полоумной омеге-свахе, даже читать не умеющей. 'кошмар', — думает ёнцзынь, — 'даже омеги из публичного дома умеют читать лучше, чем сваха'. впрочем, сейчас нужно думать не об образовании, а о собственном макияже и одежде, дабы явиться к безневестнику в лучшем виде, даже если и желания не было. нужно же порадовать своих родителей. встав на рассвете, лишь ближе к полудню ли был готов к выходу 'в свет'. на нём был прекрасный белый ханьфу, расшитый серебряными нитями, и украшенный такими же белоснежными цветами. на тонкой шее и руках аккуратно повисли цепочки, в ушах также красовались прекрасные, но простые серьги, которых, сказать честно, было слишком много для типичной омеги, но тэн же не типичная омега, так что и вопросов нет. некогда чистое лицо сейчас покрыто толстым слоем косметики: плотный белый тон, яркие алые губы, длинные стрелки, продолжающие линию глаз, и нарисованные с нуля брови, только в разы тоньше его собственных. завершают образ две заколки в виде лилий на голове. для нынешней погоды — адский костюм. слишком жарко, невыносимо душно, и ёну страшно, что косметика просто потечёт, пока он дойдёт до свахи. слава богу, добирается омега без происшествий. но 'экзамен' своего мучителя, ищущего ему жениха, успешно провален, ведь: 'никаких у тебя манер нет, поганый мальчишка! тебе только за свиньями убирать, да кур кормить, убирайся прочь!’ не сказать, что ли обидно… а хотя нет, так оно и было, если честно. в любом случае, косметику юноша стёр с помощью небольшого мокрого куска ткани, только что им же купленного, дабы не пачкать нежный и дорогой сердцу наряд. как никак, но своими 'грубыми и альфьими' руками сделан. после сегодняшнего, молодой человек окончательно убеждается в том, что ему судьбой предначертано до конца жизни быть с родителями. тем и лучше. сейчас он добежит до дома и скажет, что ничего не вышло, получит порцию слезливых ругательств, наполненных беспокойством, и пойдёт готовить всей семье ужин. но когда темноволосый возвращается, то видит распахнутые ворота, а во дворе дома стоят служащие императора, держащие в руках шёлковый свиток. — господин ли… нет, господин чжэн зайчэнь, король призывает вас и другое сильное население вашей деревни для того, чтобы защитить нашу страну и выполнить свой долг перед родиной, — произносит военный, гордо восседающий на своём белом коне. — да, конечно, я… — начинает чэнь, но его прерывают. — моему отцу нельзя воевать, он болен! вы разве не видите, он ходит с тростью для опоры, он не сможет воевать, как вы! — конечно же, это именно тэн. — мальчишка! как ты смеешь! — высокий альфа слезает с коня и направляется прямо к юноше. смотрит прямо в чужие глаза сверху вниз, со злобой и презрением, — покажи своё плечо, поганец, — скалится служащий. — офицер, оставьте его, прошу вас. мой сын слишком волнуется за меня, не обращайте внимания. для меня большая честь служить родине и императору, — и ли-старший, слегка опираясь на свою трость, низко кланяется. — лучше воспитывайте своего отпрыска, бывший генерал, — запрыгнув обратно на своего коня, произнёс офицер, после сразу же удаляясь. —————— — каким образом ты собрался воевать, если на ногах стоять не можешь, отец?! твоё колено не сгибается, врач запретил тебе физические нагрузки, что ты творишь?! зачем ты согласился? — сквозь слёзы кричит тэн, падая на колени, — да хоть бы меня выслал, я не переживу, если тебя не станет! — ли ёнцзынь! не перечить отцу, сколько я раз говорил! ты — омега, и ты обязан меня слушать, потому что главное решение за мной! я не смею послать тебя, моего младшего сына, омегу, боже! на войну! как тебе такое в голову пришло, сорванец?! убирайся в комнату и не пытайся меня отговорить. ты не сможешь. тебе стоит лишь молиться за меня. парень не выдерживает всего этого, потому и вскакивает с пола, уносясь ураганом к себе в комнату. оттуда ещё долго будут слышаться рыдания, до самой глубокой ночи. —————— ночью парень решает, что не готов лишиться отца, который совершенно точно не способен к битве. ему дома сидеть, да и только! какое поле боя! его там первым и прикончат, с его-то ногой и травмой. именно сейчас ёнцзынь благодарен всем богам за то, что знает, где находятся броня и оружие его достопочтенного родителя, когда-то уже отдавшего родине долг. ли долго сидит возле кровати своих родителей, в глубокой тишине. ему нужно насладиться их обществом, ведь он может и не вернуться. схватив свиток, и надев на свое худое тело броню, из-за которой стал выглядеть в два раза больше, ён садится на своего коня и отправляется в лагерь для новых военных, где их обучат всему. он ни за что не позволит остаться папе одному и своему отцу лишиться жизни. даже если лишится собственной. —————— — сяоджун. в ответ лишь молчание и тихий храп, отражающийся эхом от стен небольшого храма семьи ли. — сяо деджун, чёрт бы тебя побрал! — разъярённо кричит седовласый и седобородый мужчина. ли шэнь — главный хранитель семейств ли и чжэн. дракончик дёргается, а затем падает, громко вскрикивая. малыш ударяется прямо головой о холодный камень храма. — сяоджун, у меня есть пара вопросов. — да, конечно, господин, что вы хотели? — тут же вставая на задние лапки, спрашивает дракон, отряхиваясь от толстого слоя пыли. — где ты, чёрт возьми, был, когда ёнцзынь покинул родительский дом с оружием?! ты должен был пробудиться ещё в день его сватовства, как хранитель младших предков нашей семьи, почему ты спал?! сяо даже не знает, что ответить. и правда, почему он не смог почувствовать то, что пробудило бы его?.. — в любом случае, не это важно сейчас. этого твердолобого поганца исправит только служба, не иначе. отправляйся за ним и проследи, чтобы он остался жив и его не раскрыли. на тебе лежит задача отстоять честь семейства ли, а теперь прочь. дракон лишь закатил глаза в ответ на это, но тут же удалился, вежливо поклонившись. и теперь ему нужно отдуваться за маленького своенравного идиота, решившего лишить их семью достоинства. кошмар. —————— в лагерь для военных тэн прибывает на рассвете, ровно тогда, когда все они начинают строиться. буквально скатившись с коня, юноша поплёлся к строю, вставая в конце. рядом с большинством альф, он выглядел маленьким ребёнком, словно зашедшим не туда. и откуда они все такие здоровые?! — эй, привет! я хван сюйси, приятно познакомиться, — неожиданно пробасили рядом, от чего омега дёрнулся. рядом с ним стоял огромный, во всех смыслах, парень; видно, что молод, его лицо ещё не тронула щетина. только разница у них была в добрую голову, от чего младшему пришлось поднять глаза чуть ли не к небу. пахло от парня слабо, больше потом, чем альфой, как и от большинства тут — сказывается ранний возраст, все таки. — эм, да… я… ли… — тэн испугался, ведь его имя было известно всем в округе; нужно что-то новое, чтобы создать иллюзию неизвестного и потерянного сына альфы в их семье, — я ли чангпу! — солдаты, ровно! — другой грубый голос заставляет съёжиться от ужаса. это совершенно точно их местный капитан. все новобранцы стоят, вытянувшись по струнке. тэн, логично, самый мелкий из них, что не может не ударить по самолюбию, хотя чего он ожидал? омега среди альф… размышления были прерваны всё тем же капитанским грозным голосом. — меня зовут су йенхао, и я ваш капитан. вы будете обучаться у меня всему, что необходимо воину во время битвы. сейчас же вы должны мне показать, что умеете, — развязывая широкий пояс, и снимая с себя верхнюю часть одежды, говорил мужчина. ёнцзынь, будучи девственной трепетной ланью, смутился голого тела альфы, но старался не подавать виду. сейчас им предстоит взбучка, и, вероятно, их можно будет хоронить после первой такой тренировки. —————— спустя несколько часов занятий, полуживой ли буквально падает на отведённый ему матрас в одной из палаток. ему повезло, он был тут один, так как палатка была слишком крошечная для двоих. юноша уже начал было проваливаться в сон, как вдруг по нему кто-то начал ползти. брюнет тут же испугался, чуть ли не закричав. — да тихо ты, балбес! я — сяоджун, твой хранитель, и даже не задавай лишних вопросов, просто прими меня. я буду заботиться о том, чтобы тебя не раскрыли, — быстро протараторил дракончик, держа свою когтистую лапу прямо на чужом рту. — господи, чем ещё меня удивит мир?.. ох, ладно, я слишком устал, джун, так что я спать, — убрав маленькую лапку ото рта, тихо сказал тэн. — я сяоджун, ты, неблагодарная омега! — начал было возмущаться хранитель, но юноша его не слушал; он уже тихо спал. на рассвете случается то, чего никто не мог ожидать. — доброе утро, чангпу! пора вставать, давай! — в маленькую палатку ворвался сюйси, занимая буквально всё пространство в ней. омега тут же подскочил с бешеными глазами, испугавшись, что капитан снова будет ругаться и заставит его бежать десять километров. — ты такой смешной, не могу! давай, приводи себя в порядок и выползай, я познакомлю тебя ещё с парой ребят, — погладив младшего по лохматой голове, мирно сказал хван, после этого уходя на улицу, оставив легкий-легкий шлейф крепкого чая. интересный аромат. тэн быстро проверил, не было ли видно белой метки на плече; ему приходилось спать в рубашке, чтобы не светить тем, чем не стоило. в то же время, его новый друг ходил в безрукавке, открыто показывая сильные руки и широкую чёрную полосу. наспех расчесав свою непослушную копну волос, ёнцзынь вылетел на улицу, на ходу поправляя пояс на одежде. солдаты уже стояли в очереди за едой, и когда темноволосый хотел встать за завтраком, его окликнул сюйси. он, оказывается, уже взял ему утреннюю кашу и воду. — чангпу, сюда! мы все тут! — как всегда громко сказал он, а его товарищи лишь закатили глаза на это. подойдя к ним, ли низко поклонился в знак приветствия, также выражая своё уважение молодым новобранцам. хван же решил взять на себя миссию познакомить всех со всеми. — пу, смотри, это — цянь кун, — указывая на сурового альфу, пахнущего морской солью, смеясь, сказал он, — кун-гэ, на самом деле, очень заботливый, ты к нему быстро привыкнешь! это — вон кунхань, а рядом с ним — дон сычен. вот и всё! ребята, его зовут ли чангпу, он теперь будет с нами, потому что я вижу, что он классный, — ярко улыбнувшись, пробасил сюйси. парни лишь вновь склонили головы в честь знакомства, а тэну казалось, что они вовсе не подружатся. ему было довольно страшно среди раскрывающихся альф, тем более, таких… молчаливых? им точно ничего не светит такой группой. но тэн оказался совершенно не прав. если на очередной тренировке в воде у ёнцзыня что-то не выходило, или же он просто падал, то каждый из них считал своим долгом хоть как-то ему помочь. и не только в воде, а в любой ситуации в принципе. это было до невозможного трогательно, от чего по ночам тэн тихо ныл сяоджуну, что не заслужил такого добра к себе. альфы же всё свободное время проводили с младшим, помогая ему улучшить навыки в рукопашном бою. ёнцзынь не без труда, но осваивал всё, что было возможно, но факт оставался фактом: в битве на мечах омега был одним из лучших. их капитан, господин су, в свою очередь, явно изводил омегу, желая получить хоть какой-то результат от него самого, чтобы тот справился без помощи. у него даже получалось иногда, но этого было мало. все остальные точно были готовы к битве, а этот чангпу… на следующий день йенхао запланировал парные драки на 'мечах' — обычных палках — и себе в пару решил поставить именно этого мелкого мальчишку, чтобы понять, сможет ли тот вообще воевать, а после уже проверит его и в рукопашном бою. —————— — слушай, мелкий, если ты запал на генерала, то хотя бы не так открыто это показывай, а то все узнают, кто ты — ковыряясь когтем в зубах, расслабленно сказал сяо. — я?! запал на— на этого выскочку?! пф, тоже мне, нашёл, про кого говорить! — тэн тут же покраснел и надулся со злости. — ну, в сторону сюйси и других своих подружек ты так не стреляешь сердечками из глаз, знаешь ли. даже когда они перед тобой раздетые ходят, ты так не пялишься, как на йенхао, — выплюнув какой-то непонятный комочек изо рта, продолжил вещать хранитель, — ты можешь приударить за ним как война кончится, а пока держи чувства при себе, будь добр. — ага, было бы что при себе держать, — злобно буркнул ли, ныряя под тонкий плед. этот глупый сяо не должен был заметить его смущение, иначе в этой маленькой войне он проиграет какой-то ящерице. стыд, и только. — и да, я не ящерица, чангпу, — выделяя чужое, но при этом такое родное имя, прошипел он, позже залезая в сумку и прячась там. деджуна никто не увидит, если тот будет среди личных вещей, потому что здесь уважали и ценили личное пространство, — а теперь спокойной ночи. и да, я слышал, что завтра у тебя персональная тренировка с твоим мужчиной, — не без шутки продолжал говорить дракончик, — а теперь точно сладких снов. сяо думал, что тэн уже спит, поэтому не услышал, но, к сожалению, всё было совершенно наоборот. глаза омеги раскрылись как никогда широко, а сердце в груди забилось с бешеной скоростью. их капитан был выше и массивнее сюйси, который, на минуточку, огромный, если сравнивать его с ёнцзынем. что же будет в личном бою с капитаном, юноша даже представить не может. кое-как успокоив сердце, он смог уснуть, пускай и не крепким сном. —————— утром сюйси буквально за ноги вытаскивает полуголого тэна из палатки. ему вообще плевать, что мальчишка был в одной рубашке с нижним бельём, главное - вытащить друга поскорее, и чтобы тот ещё проснуться успел. — да что ты творишь, дай хоть одеться, придурок! — ударив пяткой по чужому плечу, грозно кричит ён, привлекая к ним двоим слишком много нежеланного внимания. со стороны они выглядят… ну, так себе они выглядят, особенно если брать в расчёт то, что высоченный сюйси чуть ли не полностью поднял крошечного тэна за ноги в воздух, оголяя всем присутствующим на поле сейчас подтянутое тело. рубашка сползла до самой груди, открывая вид на еле видный пресс, и полностью показывая не самые длинные ноги. теперь все знали, что чангпу, на удивление, не такой 'большой', как им казалось. наоборот, даже слишком мелкий. — хуан сюйси, что тут происходит? — сзади появляется йенхао, словно тень. из ниоткуда и слишком неожиданно. сюйси тут же отпускает своего друга, от чего тот больно падает на землю всем телом. — нет, капитан, всё отлично! я всего лишь хотел пораньше его разбудить, чтобы мы успели вместе немного потренироваться перед разделением на пары и предстоящими спаррингами, — низко склонившись, громко и чётко произнёс хван. — выглядело это так, словно вам по пять. чтобы больше я не видел, как ты вытаскиваешь своего полураздетого дружка из палатки. свободен, — с холодной сталью в голосе отчеканил су. и никто не узнает, что у капитана неожиданно вспотели ладони, когда он увидел практически полностью раздетого чангпу. его тело казалось слишком хрупким для альфы, непозволительно утончённым и… омежьим? это явно сказывается длительное время в исключительно альфьем коллективе. встряхнув головой, хао отправился к себе в палатку, дабы продолжить составлять план тренировок на ближайшую неделю. уже совсем скоро они лицом к лицу встретятся со своим врагом. всего лишь через девять дней. —————— всех своих учеников капитан распределил вполне себе равно; самые крупные были с равными себе по комплекции, и так далее. только один ёнцзынь остался без напарника, и логично, что он будет с капитаном. который, не соврать, в два раза больше его самого. а еще от него приятно тянет древесным запахом, и ли очень старается думать, что это от их оружия, я не от капитана. нервно сглотнув, ли встал в позу, готовый отражать атаки и самому атаковать. на удивление, он не нервничал так сильно, как мог бы. в голове лишь мысль о том, как бы 'остаться в живых' и победить этого дотошного капитана, чтобы утереть ему плоский нос, наконец. через пару секунд йенхао даёт команду о начале тренировки, и уже через секунду сам нападает на омегу. ли еле как блокирует первый, и совершенно неожиданный удар; ноги подкосились от резкой атаки. — ставь ноги так, чтобы не шататься, — вновь замахиваясь, говорит капитан. его снова блокируют. — давайте молча, капитан, мы не за ужином, — язвит тэн, в следующий миг уже самостоятельно атакуя учителя. в последнюю секунду у су получается отбиться. спустя несколько таких же 'пустых' ударов, ли, всё же, умудряется попасть по плечу альфы. уже через мгновение там образуется небольшое покраснение, что не может не поднять тэну самооценку. по итогу спарринга оба противника выходят знатно потрёпанными, но совершенно полностью удовлетворённые, особенно йенхао. как-никак, но он был рад, что смог открыть для себя способности того, кого считал самым бесполезным. к счастью, чангпу таковым вовсе не оказался. су объявил всем своим ученикам отдых, а сам удалился к себе в палатку. теснота в штанах, после совместной тренировки с ли, слишком мешала думать. —————— после того дня тренировки стали ещё жёстче, и даже самые выносливые альфы, как тот же кунхань, просто валились с ног в конце дня. капитан словно озверел, и причина была неизвестна. впрочем, буквально послезавтра к ночи они уже должны начать свой путь к северной границе. но письмо от главного генерала, пришедшее тогда, когда половина солдат уже спали, испортило все планы. им было приказано прямо сегодня, в ночь, начать свой путь к месту нахождения других солдат. это означало то, что случилось нечто непоправимое. уже через минуту капитан приказал будить всех, собирать вещи и телегу с боеприпасами. —————— — ёнцзынь, вставай, там все собираются! ёнцзынь! — на ухо противно шипит деджун, заставляя омегу проснуться. за пару минут он успел провалиться в глубокий сон; слишком устал за сегодня. — да что тебе нужно, я устал, не трогай меня, — вяло отмахивается темноволосый, потягиваясь на матрасе. — они собираются уезжать отсюда, и я слышу, как они приказали поднять всех воинов, так что поднимай свою тощую задницу, прикрой метку получше и собирайся. — ты серьёзно? — недоумённо подняв брови, спросил ли, как вдруг к нему в палатку снова ворвался сюйси. — чан, срочно вставай! нас отправляют к северной границе раньше, чем планировали, что-то точно нехорошее случилось! — плюхнувшись рядом и подняв почти что в воздух младшего, громко басил хван. когда омега начал отодвигать чужие огромные руки от себя, то заметил, что рубашка упала с плеча. левого плеча, где метка и находится. лучший друг замер, смотря прямо на метку. почти такую же, как у него самого, только белую. омежью. — сюйси, стой, это не то, что ты мог подумать- — а я то думаю, чего ты такой мелкий и со всеми на озеро не ходишь. ты же понимаешь, что мне плевать, кто ты, если ты хороший воин? не волнуйся, я не скажу никому, даже остальным нашим ребятам. а сейчас быстрее собирайся, телеги почти готовы, — спокойно сказал он, сюйси, который обычно не может быть тише пушечного выстрела, а затем также тихо покинул палатку. ёнцзынь с влажными глазами упал на подушку, уже через секунду вставая и начиная приводить себя в порядок. он должен постараться изо всех сил, чтобы никто из их большой команды не пострадал. особенно капитан, чьё одобрение тэн получил с огромным трудом. —————— сяоджун, как и всегда, тихонечко спрятался в сумку, чтобы о нём никто не узнал. ёнцзынь повесил её на своего коня, которого вывели из стойла, а затем проверил все ремни. из их роты лошади были только у четверых: у ёнцзыня, капитана, куна и ещё одного солдата, чьё имя ли не запомнил. кажется, его звали шен. после недолгих споров было решено, что на конях поедут капитан, как лидер, и тэн, как самый коротконогий, что ужасно его оскорбило, но спорить с йенхао себе дороже, поэтому младший смирился. им предстоял долгий путь, и длиться дорога будет не менее пары дней. —————— когда все солдаты были уже возле гор, совсем рядом с деревней, находящейся недалеко от границы, их встретило пепелище. и сотни воинских трупов. су слез с коня, решая пройтись пешком по месту, где разгромили войско генерала. его родного отца и единственного живого родителя. ёнцзынь лишь с тоской в глазах смотрел на то, как лидер отделяется от всей команды, следуя вглубь когда-то стоящей тут деревни, ступая по чужим доспехам и костям. сердце омеги болезненно сжалось, когда он увидел силуэт хао, наклонившийся к земле. он нашёл шлем своего отца. никого не осталось в живых. когда господин су поднял шлем, то решил пойти к обрыву. самому заметному и видному месту в данной ситуации. вытащив свой меч, длинный, блестящий, начищенный и с выкованными на нём узорами семьи, он вонзил его в землю на треть, после повесив сверху шлем отца. стоя на одном колене, склонив голову, су молча отдавал ему честь как генералу и отцу. но йенхао не лил слёз. в отличие от тэна, который нашёл маленькую куколку возле обломков дымящегося дерева. сердце болело, а глаза жгли слёзы, по капле льющиеся из больших омутов. — капитан, сожалею вашей утрате, — положив маленькую ладонь на широкое плечо, тихо прошептал тэн, также сев рядом и еще ниже склонив голову. су ничего не ответил, лишь сверху положил свою гигантскую руку, через мгновение встав, словно по струнке. так, как учил его отец с детства. ли остался один возле своеобразного мемориала, сидящий на коленях и сдерживающий поток слёз. положив рядом с мечом куколку, ён встал, вытирая лицо. низко поклонившись 'могиле', он побежал обратно к строю; все уже начали удаляться от места, где оставили часть своих сердец. до северной границы ещё день пути. они справятся. —————— уже в горах, когда до границы осталось всего-ничего, что-то обязано было пойти не так. ёнцзынь, решивший сгрузить свою сумку с сяоджуном внутри в общую повозку, неожиданно пожалел о своём решении, когда увидел, как маленький огонёк разгорается внутри кузова. сяо чихнул. и нужно либо всех как-то максимально убрать от телеги, либо… а ничего другого и не остаётся. — кун, беги! — громко кричит ли, тут же привлекая с себе внимание старшего. — что? поче- — не успевает он сказать, как ли сбивает его с ног. они откатываются на приличное расстояние, когда повозка со всем оружием взрывается. все их боеприпасы сгорели. оглушающий взрыв прозвучал непозволительно громко. им удалось спасти лишь стрелы и пару взрывных снарядов. — чангпу, какого чёрта?! нас могут заметить! ес- — капитан не успевает договорить, как падает с лошади с простреленным плечом. остальные тут же начинают доставать луки со стрелами, чтобы хоть как-то отбиться от врага. благо, они уцелели. тэн подбежал к капитану, игнорируя град вражеских стрел. сейчас было важно узнать, жив ли су, ведь без него они вряд ли смогут собраться и противостоять врагам. — капитан су! йенхао! — кричит омега, подползая к альфе, не слыша никакого ответа. становится страшно, ведь под правым плечом расползается алая лужа. из глаз парня непроизвольно текут слезы. ему пришлось перебороть себя, чтобы взять всю волю в кулак и вытащить стрелу, глубоко засевшую внутрь. мужчина тут же открыл глаза с громким вскриком. — чангпу! мы не справляемся, помогай! — яростно кричит сюйси, срывая голос и тратя последние стрелы на многотысячную армию. — я сейчас! капитан, мне нужно ваше разрешение использовать последние бомбы. это важно, — держа чужое бледное лицо в своих крошечных руках, просит тэн. — позволяю. не облажайся, чангпу. юноша тут же вскочил, на ходу забирая из-за спины сяоджуна последний взрывной боеприпас. он знает, что нужно целиться именно в ту снежную вершину, непрочную и так удачно держащуюся в воздухе, тогда их всех накроет снежной лавиной. они все могут умереть сейчас, но самое важное — победить врага. сяоджун появился как никогда вовремя, ведь ничего для того, чтобы создать искру, у тэна под рукой не было. — что ты собираешься делать, ёнцзынь?! нет, ты умрёшь, стой! — но омега игнорирует, тут же за хвост хватает хранителя, заставляя того непроизвольно выплюнуть небольшую искру. её хватает для того, чтобы фитиль зажёгся. через несколько секунд раздаётся оглушающий выстрел, а на врагов падают тонны снега. тэн поднимается с земли крайне не вовремя, потому что очередная стрела, направленная в сторону капитана, меняет курс из-за снежного потока и попадает прямо под рёбра омеге. он тут же отключается. —————— из отряда в живых остались лишь друзья тэна, капитан и ещё несколько альф. от полусотни сейчас на ногах не больше десятка. су пришлось в срочном порядке посылать одного из солдат за врачом, потому что чангпу мог просто не выжить с таким глубоким ранением. буквально на следующий день сычен уже возвращается с доктором под ручку, тут же сопровождая его в поставленную палатку, где временно пребывал раненый солдат, спасший их всех и весь чёртов китай одним выстрелом в гору. все, кто остался жив, были на взводе, ведь вдруг герой умрёт; никто из них не позволит себе присвоить его заслуги и сообразительность. это станет для них позором, если такое случится. в любом случае, сюйси и йенхао сейчас тряслись сильнее всех, ведь для первого он лучший друг, который знает его секрет, а для второго… а кто он для старшего альфы? просто подчинённый, на которого капитан иногда постыдно дрочил у себя в покоях в лагере? смешно и позорно, кажется старшему мужчине. когда лекарь выходит из палатки, то подзывает себе капитана на 'личную беседу', дабы перекинуться парочкой слов. — капитан, как я понимаю? — спрашивает врач, смотря на выделяющуюся среди других форму. раньше на широких плечах был плащ, но хао снял его и разорвал, дабы остановить кровь мальчишке, — так вот, вашему бойцу повредили репродуктивные органы. будет удивительно, если он еще сможет иметь детей в будущем… — так, стойте, удар же пришёлся на бок, какие там репродуктивные органы? — все также тихо разговаривая, искренне недоумевает командир. — омежьи, какие ещё. или вы не знали, что у вас в строю омега? как так можно, капитан? совсем не смотрите на своих подопечных, ужас какой. не верите мне — посмотрите сами. как вообще можно было омегу на войну послать… — негромко причитал врач, направляясь обратно в палатку. йенхао последовал за ним. первое, что он сделал, войдя в палатку, это сорвал плед, оголяя чужое тело и тут же смотря на метку. она была белая. белая, чёрт возьми, омежья метка. и всё еще полное отсутствие запаха. сам юноша тут же поморщился от резкого холода и сжался, тревожа рану. на бинтах выступили капли крови, что не укрылось от глаз двух альф. капитан молча, одним лишь взглядом попросил доктора удалиться. тот вышел, напоследок склонов голову. они остались наедине. капитан, не знавший, что его обманывают, и омега, спасшая всю нацию от гибели. в голове не укладывается. йенхао падает рядом с чужим, таким крошечным сейчас телом, на котором чётко видно мышцы после постоянных тренировок. су даже готов себя осудить за это сейчас, но не смеет, ведь ничего не знал. не знал, что может погубить омегу, приглянувшуюся ему ещё тогда, когда тот считал чангпу альфой, а чангпу ли он? — эй, чангпу… — положив руку на левое плечо с аккуратной белой полосой, альфа с высоким хвостиком осторожно потрепал его. — пап… я не хочу… — снова неудачно повернувшись, тихо проворчал парень. его красивое лицо сморщилось от боли, но он все равно продолжал вертеться, пока старший не уложил его на спину силой, а потом укрыл пледом, который ранее сорвал. — ли чангпу, проснись, это твой капитан, — близко к его лицу произнёс шатен строгим голосом. мальчишка тут же вскочил, через секунду падая обратно от резкой боли; тэн болезненно свёл брови к переносице, хватаясь за рану. — лежи и не двигайся. давай просто… поговорим? наверное, так поступают в подобных ситуациях? — о чём? о том, что меня ждёт смертная казнь за то, что я соврал и пошёл воевать, будучи омегой?.. впрочем, я заслужил это… — смотря прямо в чужие глаза, его собственные стали наполняться влагой. капитан тут же большими пальцами вытер слёзы, всё-таки скатившиеся с нежных щёк. лицо омеги всё равно оставалось более мягким, не смотря на слегка высохшую от холода и ледяной воды кожу. младший, словно котёнок, носом ткнулся в большую руку альфы, ища утешения. и получая его. спустя пару минут капитан осторожно приподнимает пострадавшего за талию, осторожно обнимая и давая проплакаться. ему сейчас это нужно. — капитан… поймите, мой отец… у него больная нога, он бы не выжил тут! я бы не смог смириться с его смертью! — всхлипывая через слово, кое-как хрипит тэн, хватаясь за йенхао сильнее. капитан лишь молча гладит солдата по спине, слушая некую исповедь. — я понимаю. скажи мне только одно — как тебя зовут? — в самое ухо шепчет мужчина только пришедшему в себя омеге. — ли ёнцзынь. сын бывшего генерала чжэн зайчэня, нынешнего ли, капитан, — поднимая голову, гордо произносит младший. короткие лохматые волосы практически полностью скрыли красивое лицо. су, всё ещё действуя с осторожностью, убирает волосы с лица. и всё же этот мальчишка слишком прекрасен, ему точно не стоит воевать. находиться дома и делать, что ему вздумается, но в безопасности — да, но не держать меч. — ёнцзынь… — вновь устанавливая зрительный контакт, начинает старший, — почему? — что?.. — почему ты мне нравился, когда я считал тебя альфой? почему ты… почему ты пришёл в этот самый лагерь? за что ты такой свалился на мою голову? — уткнувшись носом в чужое плечо, слишком тонкое для альфы, но непозволительно широкое для омеги, пробурчал су. — капитан… я… вы… — щёки приобрели цвет бывшего плаща командира, а глаза непроизвольно прикрылись. — ты можешь считать меня самым бесчестным и жалким, но прошу, дай поцеловать тебя. я мечтаю об этом с первого дня, когда увидел тебя, как чангпу. и всё еще хочу, зная, что ты совершенно другой человек, — всё так же тихо и мягко басит хао. в ответ ему лишь молчание, а потом тэн отодвигает альфу от себя, кладя руки ему на плечи. маленькие ладони кажутся игрушечными на фоне старшего. — я позволяю, капитан. и йенхао прикладывается к чужим бархатным губам, теряя голову. от простого прикосновения губами, кто бы мог подумать… словно какой-то мальчишка, у которого гормоны шалят. самым страшным для носителя высокого пучка становится то, что его солдат сам решает углубить поцелуй, языком проводя по губам красивой формы. командир напоминал ему большого тигра: такой же статный, сильный, грациозный в своей мощи и великолепный во всём. большие ладони осторожно сжимают забинтованные бока, стараясь не повредить свежую рану; омега не прекращает и явно не желает, делая поцелуй всё развязнее, кусая чужие губы до крови, и позволяя то же делать со своими. запах капитана становится гуще, обволакивая и успокаивая младшего. отрываются двое друг от друга лишь тогда, когда после очередного укуса старшего из омежьих уст вырывается слабый стон. им нужно прекратить, пока всё не зашло слишком далеко. у них нет права на эти отношения, они — солдат и его командир. — капитан… — сорвано шепчет коротковолосый, цеплять руками за плечи. — чшш, тихо… нам нельзя, ён, нельзя… — утыкаясь носом в шею и вдыхая аромат пота, бинтов и какой-то слабый специфичный — только тэна, но все еще не омежий, тихо отвечает су, — если ты правда захочешь того, чтобы мы могли быть вместе, тебе придётся сказать правду императору, — с болью в голове продолжает шатен. — я готов, гэгэ, — крепче обнимая и переходя на неформальный стиль, шепчет ли. —————— объяснить всю ситуацию оставшимся солдатам было минимум сложно и максимум — почти нереально. некоторые не верили до самого конца, пока омега не показал свою метку. белую, как снег, окружающий их. не удивился лишь сюйси, и так недавно узнавший это. конечно же, потом капитан с ним лично переговорил на эту тему. ну, так, как альфы делают, то есть: 'если ты его тронешь, я тебя сожру заживо' и 'только попробуй обидеть моего друга, нелюдь' со стороны младшего. впрочем, конфликт решился подошедшим к ним объектом спора. им уже пора было во дворец императора. напоследок проверив всю территорию и немного поковырявшись в не шибко живых людях стрелами, отряд убедился, что живых нет. их долг официально выполнен и враг был устранён. теперь им осталось лишь дойти до императора, что занимало примерно три дня пути в их обычном, не особо быстром, темпе. тэн был готов закопать сяоджуна за эти три дня дороги. он буквально постоянно вещал ему на ухо о том, как 'он ужасно опростоволосился', как 'чуть ли не залез к капитану в штаны' и, самое важное, как 'остался живым только благодаря ему, великому сяо деджуну'. когда омега не выдержал и начал пытаться отдирать чешую с мелкого хвоста, хранитель тут же успокоился и принёс свои глубочайшие и самые искренние извинения. так и шли, переговариваясь друг с другом и восхищаясь стойкости первой омеги-солдата. —————— когда воины входят в столицу через главные ворота, их приветствует весь народ, взявшийся буквально из воздуха. все кричат, радуются, хлопают и хвалят оставшихся в живых мужчин. до дворца не так уж и далеко осталось, за час по 'дороге славы' точно дойдут. раз три дня выдержали, то час будет словно минута. и когда они, наконец, все доходят до большой лестницы, на середине которой стоит их правитель, то не могут не склониться перед ним в знак глубокого уважения. спустя минуту, воины снова выпрямляются, подталкивая капитана и тэна вдвоём идти к императору. выбора у этих двоих, конечно, не остаётся. смотря себе под ноги, они идут вверх по широкой и массивной лестнице, лишь через несколько бесконечных минут достигая уровня, приемлемо удалённого от главы народа. — итак, господа, — громко и властно начинает седовласый, — вы здесь, передо мной, не просто как воины, капитан и его солдат, а как те, кто спас китай. ваш отряд единственный остался в живых из всех других; не зря я доверил сыну генерала обучение новых бойцов. вы справились с задачей с отличием, чем заслужили почести всей нации. отныне и впредь, вы, капитан су, становитесь главным генералом всех китайских войск, а ваш отряд — элитными воинами, которые будут приступать к войне лишь в случае крайней необходимости. — простите, император, — приняв позу идеального прямого угла, не менее громко начал альфа, — но зачем же нужны солдаты, если они будут воевать лишь тогда, когда скажут, а не когда страна в опасности? разве это правильно? — хм, — довольно ухмыльнулся старший, — ты вырос прекрасным генералом, мальчик. я хочу наградить вас всех, а тебе, юноша, — теперь смотря уже на омегу, — вручить свой медальон, в честь того, что ты спас китай своей сообразительностью. без своих верных друзей и коллег было бы сложнее. — я бы просто не справился, не будь их рядом, император, — отвечает правителю омега. тот лишь довольно улыбается, а затем, поклонившись, уже собрался уходить, как вдруг нынешний генерал окликнул его. — что ты хотел, генерал су? — добро спрашивает длиннобородый. — император… нам нужно сказать вам самое важное, — поворачиваясь к тэну, говорит шатен. омега тут же понимает всё без слов и молча снимает верхние одежды, оставаясь лишь в бинтах и майке. теперь его метка видна самому царю, чьё лицо осталось невозмутимым. — император… солдат, спасший китай — омега. нам никогда не искупить своей вины перед вами за эту ложь, — уже тише отвечает ёнцзынь, продолжая начатую тему. — что же… да, это противоречит всем нашим устоям, но раз такое случилось, то я не могу лишить твою семью чести и уважения. кем бы ты ни был, ты — герой. тот, кто теперь навсегда останется примером в глазах всех детей, взрослых и стариков. а теперь ступайте прочь, мальчики. всем вам необходим отдых, — и удалился. народ вновь разразился счастливыми криками. —————— ёнцзынь сидит возле пруда, рядом со своим домом. теперь он может вздохнуть полной грудью. сейчас юноша одет в простенький ханьфу, в котором всегда любил ходить дома, а в волосах путается лента, кое-как держащая их. в конце концов, ли просто стягивает её, бросая на землю, и сам валится спиной на мягкую траву. прямо над ним цветёт вишня — когда-то давно он помогал отцу её сажать, а теперь это уже большое дерево; всего лишь за двадцать лет оно стало таким прекрасным… папа цзыня всегда сравнивал его с вишней, говоря, что его сын также прекрасен, как и первые весенние цветы, но не один раз в год, а каждый день. и это было, на самом деле, до одури приятно слышать. когда омега вернулся домой в доспехах и идущий рядом с конём, то отец первым его увидел, так как папа хлопотал на кухне. зайчэнь, взрослый и сильный мужчина, переживший не одну войну и даже травму, расплакался, увидев сына. когда тайронг услышал грохот на улице, то тут же поспешил, ведь вдруг что-то серьёзное. стоит ли говорить, что ли даже не плакал, а рыдал от счастья? кажется, совсем нет. сейчас оба родителя совершенно счастливые и ни капли не волнующиеся о свадьбе сына. они поняли, что для них он — самое важное. и раз тэн не хочет связывать себя узами брака, то ради бога. лишь бы он всегда был жив, здоров и счастлив. неожиданным для взрослой пары становится стук в ворота. альфа хромает ко входу на их небольшой участок, а затем чуть было не падает от удивления на землю. перед ним стоит тот, кого он видел совсем крошечным комочком — генерал су йенхао. — кхм, добрый день, — глубоко поклонившись, приветствует чужих родителей высокий альфа, держа в руках шлем и меч тэна, — а ваш сын?.. — он там! — указывая на небольшую арку, ведущую к 'маленькому раю' с вишней и прудиком, быстро отвечает старший омега, указывая пальцем в нужную сторону. — ах, благодарю! — вновь поклонившись, протараторил шатен, вызывая у родителей омеги улыбку. он старался не бежать, но сбавить темп шага казалось для него равным смерти. только возле самой арки мужчина остановился. — гэ, если ты планируешь стоять там и смотреть на меня, то хотя бы сядь, я ещё долго буду тут лежать, — потягиваясь, говорит ли, заставляя старшего смутиться. — я принёс твой шлем и меч… — иди сюда, я хочу тебе кое-что показать. и когда мужчина садится рядом, то его втягивают в нежный поцелуй за полы плаща. большая рука тут же ложиться на талию — уже на уровне инстинктов — и лишь ближе прижимает к себе. тайронг и зайчэнь смотрят на них с яркими улыбками, вспоминая себя. и, на удивление, даже зачастую недовольный такими милостями сяоджун тоже усмехается, смотря на влюблённых. и в этот момент йенхао чувствует такой слабый запах, пробивающийся через цветущую вишню. запах лотоса, которым и пахнет тэн.