Не по плану

      — Я всё ещё думаю, что это ужасная затея.       Чимин сопротивлялся, кажется, изо всех сил и даже тормозил об асфальт пятками, пока Хери тянула его вперёд, заставляя поторапливаться, и смеялась, совсем того не скрывая. Он правда казался ей страшно забавным — и исключительно в хорошем смысле этого слова. Чимин был похож на серьёзного взрослого мужчину столь же сильно, как, одновременно с этим, на маленького, смущённого всем и каждым подростка. Он упирался, краснел, придумывал тысячу и одну причину, чтобы не участвовать в том, что она задумала, и Хери даже почти поверила в две из них. Правда, Пак Чимин врать совсем не умел, оттого попытка обмана и раскрылась так быстро.       — Ты должен это сделать, — проговорила девушка, сильнее обхватывая его локоть ладонями. — Если не ты, то никто, понимаешь?       — Но это слишком, — продолжал канючить он. — Ты смерти моей хочешь? Я помру от стыда, и это будет первый в истории случай, поэтому меня отправят на опыты. А я не хочу на опыты.       Хери хмыкнула в очередной раз и, наконец, остановилась, достигнув точки, определённой в своей голове ещё пару дней назад.       — Не придумывай, — фыркнула она, падая на скамейку и утягивая парня за собой, — и не пытайся перевести разговор. Я не поддамся больше. Хотя мне и правда интересно, действительно ли это первый в истории случай.       — Думаешь, много кто умирал от стыда?       — Так! — прикрикнула она и, сощурив глаза, приблизилась к Чимину, погрозив указательным пальцем. — Не пытайся.       Он тяжело вздохнул и не менее тяжёлым взглядом окинул развернувшуюся перед ним территорию одного из центральных парков. Хери здесь нравилось до ужаса: пахнет всегда вкусно, людей ходит до ужаса много, так что затеряться в толпе столь же приятно, как стать одним с ней целым. А ещё тут всегда толпится чрезвычайно много одиноких девушек — как раз то, что и было сейчас им с Чимином необходимо.       — Ну вот, — улыбнулась она, разводя руки в стороны. — Выбирай любую — и вперёд.       Но Чимин в ответ только склонил голову едва ли не до коленей и накрыл затылок ладонями. Хери отчасти его понимала — понимала всю сложность, всю неловкость и бушующее в крови и голове желание подпрыгнуть и убежать. Но ещё она понимала некую необходимость, потому что на деле всё оказалось многим хуже, чем она предполагала. Ей эта идея ударила в голову ровно в тот момент, когда Хери осознала, что весь исток проблемы крылся не только в том, о чём она подозревала с самого начала. Чимин женское общество не просто избегал и не просто его сторонился — он едва ли не бежать был готов, едва девушка показывалась на горизонте, и отшатывался в сторону, стоило ему заметить, что кто-то из представительниц прекрасного пола оказывается рядом слишком близко. Для Хери всё ещё удивлением было и — одновременно — гордостью, что её он уже не чурался и даже не противился тому, что она иногда его касалась.       — Я не смогу, — пробормотал он в свои ноги. — Это как-то слишком.       — Это вовсе не слишком, — хлопнула она его по спине. — Тебе всего лишь надо взять номер телефона, а не позвать девушку под венец. Что в этом такого страшного для тебя?       Чимин вдруг распрямился и подался в её сторону с таким лихорадочным блеском в глазах, что Хери даже на несколько секунд опешила. У него страх вместе мольбой столь откровенно плескались на дне чёрных зрачков, едва ли не полностью заполнивших радужку, что девушка на секунду правда поверила в то, что надо это всё прекратить, пока Чимин действительно не упал прямо тут без чувств.       — Но мы договорились только на Ли Сору, — протянул он, и Хери выдохнула не без облегчения, — зачем мне знакомиться с другими девушками?       — Чтобы не оплошать перед Сорой, — пояснила она с улыбкой. — Ты от каждой девушки в школе шугаешься так, будто она прокажённая или всю жизнь грозилась убить и тебя, и всех твоих близких. Ли Сора — это как финальный босс в игре, понимаешь? Если ты, не прокачанный игрок первого уровня, сунешься к боссу сотого, то тебя размажут по стенке прежде, чем ты успеешь сказать «кимчи». Другое дело — когда к нему придёт не дурачок с перочинным ножичком, а сильный и уверенный в себе воин в самых крутых доспехах. Я точно не знаю, потому что ты не говоришь, но у меня чувство иногда складывается, что ты девушек остерегаешься, — осторожно и очень мягко продолжила Хери, воспользовавшись его задумчивостью от предыдущих своих слов. — У тебя были отношения?       Чимин вздрогнул как-то очень дёрганно и посмотрел на неё косо и коротко. У неё от одного только этого закрались нехорошие предчувствия, а кулаки уже зачесались, мечтая оказаться в волосах той, что успела причинить боль такому замечательному во всех отношениях парню.       — Мне жаль, — неожиданно протянул он, — но психологической травмы у меня нет.       Хери удивлённо моргнула, действительно этого не ожидая. А ещё воображаемая и страшно неприятная девушка, чьи не менее воображаемые выдранные волосы она сжимала в руках, испарилась в одной только дымке.       — Чего? — всё же вырвалось невольно у неё.       — Я знаю, что чаще всего у парней, вроде меня, такие проблемы связаны с психологическими травмами или типа того, — неловко протянул Чимин, снова стрельнув в её сторону глазами и пригладив в очередной раз волосы на затылке. — Я просто интересовался этим, потому что не понимал, что со мной не так. На самом деле было бы неплохо иметь какую-то травму, — улыбнулся он совершенно натянуто. — Тогда можно было бы просто избавиться от неё, и всё стало бы проще. Но я правда не знаю, откуда во мне всё это взялось. Думаю, я просто таким родился… Ну, родился с боязнью девушек.       — Не неси чепухи, — не согласилась с ним Хери, слегка нахмурившись. — Если ты не боишься меня, то наверняка сможешь не бояться и любую другую.       — Просто в каждом правиле есть исключения, — кивнул Чимин, а потом признался смущённо: — И отношения у меня были.       Хери глянула на него заинтересованно, совсем путаясь и не понимая, что в таком случае творится с этим парнем. Да, он не особо в себе уверен, да, смущается, кажется, каждой мелочи, и да, боится девушек, как огня. Но при этом не сторонится её, встречался с кем-то — и, судя по всему, не единожды, а ещё периодически кажется самым настоящим гением насмешки, которому смущение не свойственно совсем. Хери путается, впервые не понимая, что на самом деле скрывается в человеке, столь прочно и плотно занимаемым все её мысли. Он отбросил психологическую травму слишком легко — и она отчего-то не сомневается, что Чимин не соврал. Он заявил вдруг, что и отношения у него были — значит, и тактильного контакта, от которого он прежде уклонялся раз за разом, Чимин не боится. Он соглашается зато, что боится девушек, но Хери теперь сильно сомневается, что дело на самом деле именно в этом.       — Нормальные отношения? — спросила она, вглядываясь в его глаза, и, замечая абсолютное непонимание во взгляде напротив, пояснила: — Ну, с тактильным контактом всё было так, как у всех? Объятия, поцелуи… Секс?       У Чимина вспыхнули красным даже уши, едва только с языка у неё сорвалось последнее слово, и Хери поджала губы, стараясь скрыть улыбку. Он был настолько же милым, насколько и забавным, и её не покидало ощущение, будто она тут разглагольствует о необходимости контрацепции со своим совсем маленьким и неразумным шестилетним сыном, которому знать это ещё вовсе не нужно.       — К-конечно, — пробурчал он, слегка запнувшись и снова почесав затылок. — Я просто не особо в этом хорош, но мне всё-таки двадцать три, а не тринадцать.       — Тебе двадцать три? — удивилась Хери, хотя в голове набатом ещё звучало это его странное «я не особо в этом хорош». Чимин кивнул, подтверждая, а девушка часто заморгала, неожиданно для самой себя растерявшись. — Надо же, а я думала, что мы ровесники.       — Я так и подумал, — фыркнул парень с таким непередаваемым выражением насмешливости на лице, что Хери растерялась во второй раз. — Удивился сначала, что ты говоришь со мной не формально, а потом привык.       Хери почувствовала вдруг, как загораются румянцем её щеки, и поспешила отвернуться, как можно незаметнее переводя взгляд на людей в парке. У неё почему-то прежде и мысли не мелькало о том, что Чимин может быть старше — и уж точно не старше на два года. Она уверена была, что он, как и она, только-только закончил колледж и случайно — по одной только неопытности — завалил экзамен, а теперь дожидался нового шанса.       — Ты должен был сказать, — пробурчала она недовольно.       — Я тоже не был уверен, что ты младше, — улыбнулся Чимин, — только подозревал. Тем более, разве парни не позволяют девушкам с самого начала обращаться к ним не формально? Если хочешь, — слегка подтолкнул он её в плечо — совсем так, как делала прежде она сама, — то можешь теперь называть меня «оппа», раз уж мы всё пояснили.       — Боже, — выдохнула потрясённо Хери, резко повернувшись к нему лицом, — я правда ненавижу тебя в такие моменты, — она почти молниеносно обхватила парня за шею и, скрепив захват обеими руками, почти прижала к животу в попытках скрыть собственное неожиданное смущение. — Кто ты такой и куда дел Пак Чимина?       Он звонко смеялся — как-то особенно высоко на этот раз — и ладонями цеплялся за её предплечья, пытаясь высвободиться из странного плена.       — Да что я такого сказал опять? — хихикал он как-то слишком подозрительно — наверняка на самом деле отлично всё понимал.       — Ты такой странный иногда, что жуть берёт, — припечатала Хери, позволяя ему расцепить её руки и выпрямиться. — В тебе что, Джекил и Хайд сидят?       — Да ты о чём вообще? — протянул Чимин и почесал в очередной раз затылок — столь натурально, что Хери просто не могла ему не поверить. — Идём, — кивнул он на большую очередь, неожиданно собравшуюся прямо посреди парка, — купим сладкой ваты и прогуляемся, пока погода позволяет.       Хери прекрасно понимала, о чём он говорит. Август в этом году выдался действительно пугающим в частоте осадков и удивительной прохлады, и то, что сегодня солнце светило так ярко, а дети носились вокруг фонтанов, не боясь лезть в холодную воду, было настоящим чудом и оазисом в целой неделе дождей. Но вот только что-то всё равно Хери смущало, и уже спустя пару мгновений она поняла, что именно.       — Стоять, — поймала она за плечо рванувшего уже с места парня, — правда думал, что я забуду, для чего мы здесь на самом деле? За дело, друг.       Чимин простонал так громко и отчаянно, подняв голову к небу, будто для него наказания худшего было не придумать. Хери рассмеялась только, кивком головы одновременно с этим указывая на весьма милую девушку, сидящую через пару скамеек от них, и слегка подтолкнула Чимина вперёд.       В тот день прозвенел первый звоночек, но О Хери его даже не заметила.

***

      Первые прогрессы наметились уже спустя неделю, куда более серьёзные — спустя три, в начале сентября. И когда одна из их одногруппниц — высокая, с Чимина ростом, и крепкая, как два Чимина, Кан Сольхи — врезалась в него в самых дверях кабинета, а Хери мысленно подписала другу смертный приговор, наслышанная о нраве девушки, тот, вопреки всем ожиданиям, смог удивить. Он не только не свалился от кошмарного удара явно нелёгко тела, но ещё и поддержал заваливающуюся на бок Сольхи, поймав ту за локоть. Чимин заглянул в её лицо с самым искренним беспокойством и поинтересовался:       — Ты в порядке? Извини, иногда я совсем не разбираю дороги.       Хери рванула в их сторону едва ли не всех парах, расталкивая желающих хлеба и зрелищ одногруппников и морально готовясь не за шкирку, но словами оттягивать взбешённую тяжелоатлетку от бедняги Чимина, на самом деле совершенно ни в чём не виноватого. Да вот только Кан Сольхи вдруг выпрямилась, глянула на стоящего перед ней парня как всегда сурово, кинула:       — Бывает, — и прошла в кабинет под удивлённые взгляды одногруппников.       У Хери и самой рот раскрылся совершенно невольно, и она глазами ещё долго провожала спину Сольхи, что в несколько раз превосходила её и в росте, и в ширине, а потом глянула на подбирающего с пола рюкзак Чимина и не смогла сдержать улыбки. Она подскочила к нему почти моментально, подхватила под локоть, заставив парня вздрогнуть от неожиданности. Он оглянулся и, увидев её, улыбнулся приветливо и как-то даже расслабился в её руках.       — Ты ведь понимаешь, что это успех? — хмыкнула Хери и засмеялась, едва только Чимин привычно покраснел.       Они теперь все перерывы напролёт проводили в ближайших парках и скверах, занимаясь, по мнению Чимина, одной только ерундой. И пока Хери искренне веселилась, глядя на его в очередной раз покрасневшее лицо и слыша «Это точно был последний раз», Чимин действительно менялся — медленно и верно, снова и снова перебарывая самого себя. Он премило расстраивался раз за разом, получая отказы и наивно считая, что делает ошибки, а Хери приходилось прикладывать всё больше сил, чтобы сдержать за зубами язык, и кусать губы, чтобы не сказать раньше времени лишнего.       Они не тратили на это действительно много времени, зато с новыми силами возвращались в школу и в состоянии не иначе как вдохновения принимались за учёбу, слушали непростые иногда лекции и делали пометки в своих записях. Зато в выходные, когда свободного времени было действительно много, Хери хватала Чимина за руку и тащила в Каннам, заставляя «работать» в полную силу. Он в ответ на следующий день хватал её за шкирку и, становясь опять сам на себя непохожим, грозился привязать к стулу, если она не станет учиться как следует и попытается свалить снова.       — Я правда не понимаю, в чём твоя проблема, — сокрушался Чимин, проверяя её решения, где на первых листах пестрили одни только «о», свидетельствующие о правильности ответов, зато следом начинались сплошные «—». — Ты теряешь концентрацию или что?       Хери лишь пожимала плечами, будучи сама точно не уверена в чём проблема, и отвлекалась на разрисовывание тетради Чимина — тот против не был, а её нелепые в своей простоте рисунки только украшали скучные листы.       — Нет, серьёзно, — сокрушался парень снова и снова, — ты такая способная, но такая ленивая.       — Если бы я не была ленивой, то тебе бы пришлось потерять своё первое место и стипендию вместе с ним, — улыбалась Хери в ответ.       Они проводили вместе действительно много времени и узнавали друг друга всё лучше и лучше. Чимин теперь знал, что она живёт в маленькой совсем арендуемой комнатке-студии на третьем этаже в трёхэтажном доме, потому что не желает смущать своим присутствием съехавшихся старшего брата с его невестой. А Хери теперь знала, что он, будучи в её глазах страшным гением и умником, заваливал экзамен на госслужащего уже трижды, хотя и закончил когда-то старшую школу экстерном — на год раньше, чем всё остальные.       Они сидели в очередной раз в парке, шмыгали носами почти в унисон и прятали замёрзшие ладони в карманах ветровок. Чимин уже три раза за это время умудрился попроситься домой, но Хери в своём желании была, как и прежде, абсолютно непреклонна.       — Ты могла бы тогда хотя бы сказать, что я должен делать, чтобы всё это срабатывало, — протянул он, хмуря брови. — Если считать в процентном соотношении, то всего полтора из ста дали мне свои номера. Я же понятия не имею, как должен себя вести.       — И ты спрашиваешь у меня такое спустя столько времени? — хмыкнула в ответ Хери. — Почему не спросил с самого начала?       Чимин даже открыл рот, чтобы ответить явно в очередной раз что-то страшно логичное и остроумное, учитывая выражение его лица, но потом только захлопнул его, поджал губы и отвернулся.       — В любом случае, я бы ничего тебе не посоветовала, — улыбнулась девушка. — Пикапа, курсы которого в последнее время так откровенно рекламируют, на самом деле не существует. Это всё психология чистой воды, прикрытая почти красивыми лозунгами и, чаще всего, грязными намерениями. Видел рекламу на баннере прямо напротив школы?       — Ты про «ключ к соблазнению каждой девушки»? — фыркнул Чимин. — Его только слепой ещё не видел, а немой не обсудил.       — Так вот не было, нет и никогда не будет такого ключа, — вздохнула Хери. — Личность, индивид, индивидуальность… Профессор Ли только сегодня распалялся об этом — все слишком индивидуальны. Ты ведь знаешь, сколько разных есть замков, но разве есть универсальный ключ? Равно как нет инструкции, которая подходила бы каждому прибору. Стиральная машина и блендер не могут эксплуатироваться одинаково. И даже соковыжималки одной фирмы имеют каждая свою инструкцию. С людьми всё ещё сложнее — невозможно найти что-то, что одинаково подходило бы всем и каждому. Так что и я не могу сказать тебе того, что поможет познакомиться с каждой девушкой, не получив отказа, но получив номер её телефона.       Хери повернулась в сторону Чимина, едва только закончила говорить, но совершенно неожиданно столкнулась с его взглядом. Он смотрел на неё внимательно, как всегда ссутулившись в плечах и приоткрыв губы, впитывая в себя информацию. Ей вмиг отчего-то стало не по себе от мысли о том, что Чимин глядел на неё всё то время, что она объясняла в очередной раз прописные истины, а потом поспешила отвернуться, чтобы не смущать саму себя лишний раз. Пак Чимин на самом деле странным был ещё потому, что мог её смутить одним лишь взглядом, тогда как сама Хери была уверена, что утратила всякую возможность испытывать стыд.       — Ты никогда не участвовала в дебатах, пока училась в школе? — спросил он неожиданно, а девушка в ответ только прыснула, честно признаваясь:       — Терпеть их не могла.       — Зря, — протянул Чимин и, отвернувшись от неё, поднял голову к небу. — У тебя прямо почти дар убеждения. Ты так часто говоришь вещи, с которыми я не согласен и с которыми хотел бы поспорить, но едва только ты заканчиваешь, я просто не нахожу слов, потому что мне кажется, что ты права.       Хери закашляла притворно и прикрыла рот сжатой в кулак ладонью, почувствовав жар смущения куда более сильный, чем прежде. Она понимала отчасти, почему не краснела так, когда её хвалили преподаватели или — когда-то очень давно — родители. Ей просто не было до этого дела, а до Чимина — было. И это тоже сильно смущало, потому что, несмотря на сравнительно недолгое их общение, Хери казалось почему-то, что именно Пак Чимин тот, кого принято в обществе называть лучшим другом.       — В любом случае, — решила признаться она, — номера телефонов никогда не имели значения.       Парень глянул на неё так, будто Хери сказала только что, что именно она подложила ему под задницу подушку-пердушку, заставив тем самым опозориться сразу перед всем миром.       — Что ты имеешь в виду?       — Я просила тебя брать номера телефонов у девушек, — кивнула она, — но эти номера не были самой целью.       Чимин неожиданно хмыкнул, привлекая её внимание, и предположил:       — Целью было то, чтобы я говорил с ними?       — Ага, — согласилась с улыбкой Хери. — Здорово, что ты сам это понял.       — Поверить не могу, что купился на это, — заканючил вновь парень, снова пряча лицо в собственных коленях и накрывая затылок ладонями. — Ты очень, очень жестокая девушка, О Хери.       Она рассмеялась, напрочь проигнорировав то, что мозг неожиданно зацепился за то, что она «жестокая девушка», а не «жестокий друг», и слегка похлопала Чимина по спине, наклонившись к нему же.       — Ты ведь понимаешь, что это было необходимо, да? Ли Сора, — напомнила Хери и в тот же миг, представив перед собой упомянутую девушку, вдруг не почувствовала к ней той симпатии, что прежде. — Ты ведь не забыл? — а затем для чего-то добавила: — Она тебе ещё нравится?       Чимин повернул голову в её сторону, и Хери как-то отвлечённо отметила для себя, что так близко она его прежде не видела. А ещё поняла, что парень на самом деле вполне может считаться не только милым и не только симпатичным. Он смотрел на неё, совершенно не моргая, по-прежнему не убирая ладоней со своего затылка. И глаза у него были по-приятному блестящими и будто бы влажными, словно похожими на резиновые безвкусные маслины.       — Да, я забыл, — признался Чимин неожиданно, а у неё в груди как-то странно дёрнулось сердце.       В тот день прозвенел второй звоночек, но О Хери предпочла его проигнорировать.