Не по плану

      Хери всю трясло. Ей казалось, что она никогда в жизни ещё не чувствовала себя так уверенно и неуверенно одновременно. Она прижимала к груди собственное резюме вместе со всей прочей нужной документацией и едва, кажется, не шаталась на каблуках, бредя вдоль коридора. Чёрная юбка-карандаш постоянно задиралась, белая блузка была чуть испачкана следом от туши, щёточкой которой Хери от переизбытка нервов умудрилась ткнуть себя сегодня утром почти что в грудь, а ещё вечно непослушные волосы чуть растрепались и теперь торчали, кажется, в разные стороны.       Хери не просто так, уткнувшись в плечо Чимина, говорила о том, что сдать экзамен на учителя — лишь малая половина дела, куда более страшно и пугающе — это получить заветное «да» от комиссии, что должна определять профессиональную пригодность, а затем выносить всегда строгий вердикт. Девушка именно поэтому, едва выйдя из кабинета, где проходило собеседование, и столкнувшись после этого с внимательными взглядами остальных будущих учителей и не-учителей, почувствовала себя крайне странно. Её действительно трясло, почти колошматило из стороны в сторону, сердце глухо билось в груди, а из головы всё не выходили строгие голоса председателей комиссии.       Она едва-едва заставила себя спуститься вниз, судорожно цепляясь ладонью за перила лестницы, и тут же взглядом вперилась в макушку Чимина, что сидел на диванчике прямо напротив. Он локтями опирался о колени и, наклонив голову, ладонями касался своего затылка, не щадя впиваясь в собственные волосы. Ступни его при этом ходили ходуном, показывая, насколько сильно он нервничал, дожидаясь её здесь вместе с вердиктом. И Хери не смогла не улыбнуться, вспомнив, как чуть более часа назад он храбрился и фыркал, убеждая её в том, что ей совершенно не о чем переживать, и что она обязательно — вне всяких сомнений — очарует комиссию настолько, что ничего помимо «да» они просто не смогут выговорить. Девушка, откровенно говоря, была страшно ему за это благодарна, потому что сама наверняка бы погибла от переполняющего сердце волнения, будучи неуверенной в себе настолько, насколько это вообще было возможно для всегда обычно пылающей самоуверенностью О Хери.       Она спустилась с последней ступеньки, покрытой почти торжественным тёмно-зелёным ковром, и стук её каблука по плитке моментально разнёсся по почти пустому коридору. Чимин тут же поднял голову, привлечённый звуком, и замер, увидев её перед собой. Ему ровно три такта её сердца — Хери действительно успела посчитать — понадобилось для того, чтобы прийти в себя, а потом подпрыгнуть резво на ноги и, добравшись до неё в пару больших шагов, спросить, заглянув в глаза с таким волнением, что оно как-то враз исчезло из тела Хери:       — Да?       Девушка выдохнула, поднимая на него взгляд, поправила на плече ремешок сумки, что прежде жутко мешалась, при ходьбе ощутимо ударяя её о бедро, и призналась с улыбкой:       — Да.       Чимин подхватил её на руки так резко и неожиданно, что Хери невольно вскрикнула, умудряясь выронить папку с документами, а потом тихо рассмеялась, пальцами сжав до ужаса и кошмара невыносимо сексуальную чёрную рубашку на его плечах. Она не чувствовала под ногами пола, зато ощущала на талии сильные руки Чимина, а это уверенности и силы давало даже больше, чем самая обычная почва вместе с земной корой.       — Я же говорил, — разулыбался он страшно широко, сильнее сжимая её в объятиях и собственные глаза превращая в одни только щёлочки.       — Говорил, — согласилась Хери.       — И предсказывал.       — Предсказывал, — кивнула она.       — Но ты не верила, — хмыкнул парень, а она хихикнула.       — Каюсь.       — Тогда целуй, — коротко дёрнул он бровями, — я заслужил.       Хери рассмеялась, совсем несильно хлопнув его ладонью по плечу, и напомнила:       — Мы всё ещё в Министерстве Образования.       — Вот и давай образовываться, — хмыкнул он и опустил её на пол, объятий, однако, не размыкая. — Ты ведь теперь учитель О, вот и научи меня всему.       — Ужасно, — хохотнула Хери, — как только подобное вообще появляется в твоей голове? Иногда я очень сильно скучаю по Чимину, который краснел при слове «секс».       — Ты даже представить себе не можешь, насколько это было сложно, — усмехнулся парень, а потом вдруг в один миг вытянулся в лице, приняв свой самый, кажется, невинный вид, и даже как-то по-особенному свёл брови. — Хери, я… — запнулся он и чуть заметно покраснел в скулах. — Я совсем не умею целоваться, можешь ты…       — Жуть! — хлопнула она его по груди, покраснев при этом сама. — Поверить не могу, что раньше могла купиться на такое!       Чимин рассмеялся, запрокидывая голову, а Хери легко выбралась из его объятий и, опустившись коротко на корточки, подняла с пола выпавшую из рук папку. Ей было хорошо и спокойно рядом с Пак Чимином, как бы странно он иногда себя ни вёл и как бы странно периодически ни говорил. Но едва только он подключал все свои явно потрясающие актёрские способности, превращаясь в одно мгновение в того самого парня, которого Хери искренне пыталась научить не бояться девушек, так она сразу вдруг начинала смущаться и пунцоветь сильнее самого Чимина.       — В любом случае, не думай, что сейчас я буду вестись на это так просто, — фыркнула она, заглядывая в его всё ещё улыбающиеся глаза. — Мы оба знаем, что ты на самом деле хам и грубиян.       Чимин тихонько захихикал себе под нос, а потом, подавшись вперёд и наклонившись над самым её ухом, обдал кожу горячим шёпотом:       — Мне нравится, когда ты принимаешь меня за плохого парня.       — Ты жуткий, — наигранно безразлично сообщила она, ткнув его в живот, хотя у самой вмиг, кажется, покраснели даже кончики ушей. Она обошла его стороной и поплелась в сторону выхода, кинув: — Даже не пытайся смущать меня. Не сработает.       У неё на самом деле сердце билось просто сумасшедше сильно, и весь организм сходил с ума вслед за ним. Хери не знала, что с этим делать, потому что оставаться спокойной рядом с этим невозможным Пак Чимином она не могла, а оставаться без него — и подавно. Девушка подумала тогда, что если это не диагноз — она правда не знает, что это.       Хери сначала услышала запах его туалетной воды, потом — тихое и самодовольное хихиканье под нос, и только затем почувствовала его плечо рядом со своим, а на талии — приятно тяжёлую, но совсем не крупную ладонь, совершенно и абсолютно будто бы идеальную для неё.       — В кое-что я тоже поверить не могу, — признался Чимин, привлекая её внимание. — Я ведь правда был уверен, что тебя вообще ничем невозможно смутить.       Он снова довольно загоготал, а Хери закатила глаза, отворачиваясь от него в смущённой обиде, которая — она знала наверняка — пройдёт уже спустя полминуты. Дуться на Чимина чуть дольше было невозможно, а ещё — опасно для жизни, потому что прощение выпрашивать он умел слишком хорошо. Настолько, что впоследствии опять хотелось смущаться и обижаться, а подобные потрясения были слишком тяжелы для её и без того волнующегося сердца.       Они очень быстро облачились в верхнюю одежду — Чимин при этом действительно джентльменски придержал для неё пальто — а затем вышли из здания министерского представительства, торопясь оказаться побыстрее в машине, где было много теплее, чем на улице.       — Я чувствую себя странно, — призналась Хери, едва Чимин повернул руль, а затем посмотрел на неё. — Сложно поверить в то, что всё это происходит со мной: я теперь официально имею право преподавать, мой брат через два дня будет женат, а я встречаюсь с парнем из богатой семьи.       — Последнее тебя особенно гложет? — хохотнул Чимин. — Не воспринимай так серьёзно то, что сказали мои родители. Ты им нравишься, поэтому они ещё долго будут донимать нас подобными разговорами.       Хери невольно поёжилась, вспоминая это «О женитьбе вы ещё не думали, я так понимаю?» Она тогда снова искренне захотела провалиться сквозь землю, но положение в очередной раз спас Чимин, протянув почти капризно:       — Пап, мы даже месяца не встречаемся, прекрати ставить мою девушку в неловкое положение.       — Я на всякий случай интересуюсь, — хмыкнул мужчина, вновь принимаясь за ужин. — Чтобы Хери ещё успела сбежать от тебя, пока шанс есть.       — Ну пап!       Девушка хихикнула, припомнив раздосадованное выражение лица Чимина. Тот своё это «ну пап!» за один только вечер выкрикнул столько раз, что, переведи это в доллары, можно было бы безбедно жить целую неделю. Хери мысленно каждый раз аплодировала господину Паку, потому что сама вдруг резко перестала справляться с тем, чтобы вводить Чимина хотя бы в состояние неловкости. Она была искренне благодарна мужчине уже за одно то, что он делал это вместо неё.       — Близится пора, когда они снова начнут требовать с меня внука, — усмехнулся парень, а Хери чуть воздухом не подавилась.       — Внука? — удивилась она. — Снова?       Чимин пожал плечами, будто ничего удивительного в этом нет совершенно, и пояснил:       — Когда я учился в старшей школе, они просили меня не превращать их в бабушку и дедушку раньше времени. Но когда я закончил колледж, мама стала усиленно намекать на то, что ей некуда девать свои нереализованные до конца «материнские ресурсы», и было бы неплохо, если бы я женился.       — Если бы ты знакомил их со своими девушками, такой бы проблемы не было, — улыбнулась Хери. — Когда что-то получают постепенно и по частям — это лучше, чем когда выливают вдруг вот так неожиданно. Я, конечно, скрывать не буду, — протянула она, отвернувшись к окну, — мне приятно было узнать, что я первая, но… Правда, почему ты не представлял никого?       — Потому что я не встречался.       Хери резко обернулась обратно и уставилась во все глаза на сосредоточенного Чимина, который выглядел так, будто занят одной только дорогой, хотя сам жевал губы и сглатывал слишком часто.       — Но ты ведь сказал, что у тебя были отношения, — припомнила Хери. — Да, ты сказал, что не особо в этом хорош, но…       — Это были не те отношения, при которых родителей и девушку следует знакомить. Это сложно объяснить, Хери, — выдохнул он и посмотрел коротко на неё, — но я обещаю всё тебе сегодня рассказать, хорошо?       — Ты пугаешь меня, — нахмурилась девушка, а Чимин как-то криво усмехнулся.       — Наверное, заслуженно.       Они замолчали, почувствовав вдруг какое-то странное давление. И Хери показалось даже, что воздух резко потяжелел и стал густым-густым, тяжело вдыхаемым. Она не понимала ровным счётом ничего, а эти совершенно подозрительные намёки Чимина ситуацию лишь усугубляли, заставляя предполагать всё самое худшее.       — Чёрт, — шикнул вдруг парень и потянулся за телефоном, — совсем забыл.       — Что-то случилось?       — Да, — кивнул Чимин, — совсем забыл позвонить… — он замолчал на секунду, а потом посмотрел на Хери и договорил, наконец: — мамуле.       Девушка захлопала глазами, непонимающе на него уставившись, и подумала, что сегодня, пожалуй, Пак Чимин бьёт свои собственные рекорды по странности.       — Ало, мамуля? — едва не пропел он в трубку, а Хери вдруг стало жутко в тысячный раз. — Мы освободились, мамуля, и Хери со мной… Конечно, она справилась, мамуля… Мы будем через десять минут.       — Что? — спросила шёпотом девушка, совсем не готовая сегодня к встрече с его родителями.       — В смысле… — исправился тут же Чимин. — Мы будем у неё дома через десять минут, я везу её домой, да… Не переживай, мамуля, и прекрати говорить такие вещи, ты портишь своё биополе, — парень довольно прыснул, а Хери с вопросом глянула на него, заставляя того кашлянуть и посерьёзнеть в один миг. — В общем, вы успеете, мамуля, пока.       Он сбросил вызов, запихнул телефон в карман пальто и снова уставился на дорогу, будто так и надо. А Хери правда начало казаться, что Пак Чимин сегодня не в себе ровно настолько, насколько то вообще возможно.       — Ты поссорился с мамой? — предположила она.       — С чего ты взяла?       — Ты называл её «мамуля» и повторял это снова и снова, — пояснила Хери и чуть нахмурилась. — Я бы выписала тебя из семейного реестра после всего этого.       — Буду иметь в виду, — улыбнулся он, — что тебя мамулей назвать не стоит.       Девушка только покачала головой, закатила глаза и, скрестив на груди руки, снова отвернулась к окну, понимая, что никаких объяснений сегодня от Чимина просто не дождётся.       Они всю остальную дорогу провели в тишине, только переглядываясь и по-глупому улыбаясь друг другу, когда одновременно тянулись к магнитоле, чтобы переключить радиостанцию и избавиться от не понравившейся песни. А потом, едва только Чимин привычно припарковал машину буквально в двух шагах от её дома, Хери обернулась в его сторону и, неожиданно для самой себя, сглотнула.       — Ты зайдёшь?       — Если пригласишь, — улыбнулся парень в ответ и, потянувшись, обнял ладонью её шею, притягивая Хери ближе к себе. — Тем более, обещания надо исполнять.       — Иногда у меня складывается ощущение, — призналась, краснея, девушка, — что ты только об этом и думаешь, — хотя и сама думала об аналогичном.       — Не спорю, — хмыкнул Чимин и коротко её поцеловал, — но с двумя неделями я явно переборщил. Переоценил, так сказать, свои силы.       Он отстранился от неё и вышел из машины — Хери тут же последовала за ним, обходя автомобиль стороной и направляясь в сторону лестницы. Она улыбалась совершенно невольно, запахивая на груди пальто, и быстро-быстро перебирая ногами в коротких совсем сапожках на высоком каблуке. Ей нравилось, что они с Чимином становились почти одного роста, едва только она влезала в них, а парень так страдальчески заламывал брови, замечая их, что Хери хотелось смеяться. Зато ей не надо было вставать на носочки, пытаясь дотянуться до его губ, а ему — нагибаться, чтобы достать её, и девушка искренне не понимала иногда, что же его в таком случае не устраивает.       — Я всё никак не перестану усложнять себе жизнь, — вздохнул вдруг Чимин за её спиной, когда они остановились у самой её двери, а Хери полезла в сумку, пытаясь найти ключи.       — Ты о чём?       — О том, что терпение — благодетель, — вздохнул он так страдальчески, что девушка обернулась в его сторону, забыв даже о том, что начала переживать, не находя ключей в нужном месте.       — Ты правда очень странный сегодня, — тихонько сказала она, а Чимин вдруг приобнял её за талию и потянул вперёд, свободной рукой касаясь дверной ручки и нажимая на неё слишком просто. — Что за?..       — Проходи, — только хмыкнул парень, продолжая толкать её в оказавшуюся открытой квартиру, — не переживай ты так.       А потом ей на шею прямо из темноты бросилось что-то непонятное, заставляющее вскрикнуть и отшатнуться, спиной врезавшись в грудь Чимина, и уши пронзил самый настоящий стройный хор голосов, состоящий из оглушительного «Поздравляем!», криков, хлопков и улюлюканий. Хери совершенно невольно замерла, едва только в квартире загорелся свет, а она увидела прямо перед собой чуть меньше десятка людей, которые, однако, на её маленькой жилплощади казались целой толпой.       — Поздравляю, — широко улыбнулась Санхи, отрываясь от её шеи, и, подхватив под руку, пропела по слогам, растягивая все гласные: — У-чи-тель-О.       А Хери только и могла раскрывать и закрывать рот, пытаясь примириться с тем, что происходит, и понять, как такое вообще возможно. Её старший брат вместе с Сумин стояли прямо рядом с Ким Сокджином. Тот, в свою очередь, довольно усмехался, закинув руку на плечо едва уступающему ему в росте Чонгуку. И посреди всего этого безобразия — Ким Намджун, застывший на одной ноге вместе с тортом в руках, и Ким Тэхён, едва не севший почему-то на шпагат вместе с тарелками с закусками в пальцах обеих рук.       — Вы… Вы откуда здесь? — захлопала ресницами Хери. — И откуда знаете?..       Обо всём происходящем знал один только Чимин, и он наверняка не смог бы никому рассказать, потому что она, в свою очередь, не смогла бы пропустить его звонок. А говорил её парень с одной только мамой… И вот как раз тут Хери словно ломом по голове получила, резко всё понимая, и оглянулась на Чимина.       — Мамуля? — скептично переспросила она, а он только рассмеялся, стягивая с плеч пальто.       — Это я, — приветливо замахал рукой Сокджин, — дочерью называть не буду, не проси.       Хери хохотнула и, чуть нагнувшись, поспешила стянуть со ступней сапоги, от которых ноги, откровенно говоря, успели уже устать. Намджун только тогда, кажется, пришёл в себя и неловко поставил торт на стол, заставив её коротко улыбнуться его вечной неловкости. Он был похож на слона в посудной лавке или на медведя в прачечной, однако едва только собирался с мыслями и растянутую майку менял на рубашку, а шорты — на брюки, действительно становился похож на учителя Ким Намджуна, страшно популярного среди учеников. Помнится, едва только Хери узнала о его профессии, долго ещё приходила в себя, никак не находя сил поверить, а Санхи громко хохотала, искренне забавляясь над её растерянностью.       — А вы как узнали? — спросила она тихо у брата.       — Если парень моей сестры не идёт к её брату, то её брат идёт к парню, — фыркнул он. — Почему не сказала мне ничего?       — Откуда вечно всё знаешь? — нахмурилась Хери и оглянулась снова, глянув на Чимина. — Ты почему не говорил, что вы познакомились?       — К слову не пришлось, — улыбнулся Чимин.       — А ты как узнал? — снова обернулась девушка к брату.       — Я сказала, — улыбнулась Сумин.       — А ты откуда знаешь? — пуще прежнего удивилась Хери.       — Я сказал, — хмыкнул Джин, до самого конца вводя её в состояние шока.       — А вы откуда знакомы? — выдохнула она потрясённо и на ногах осталась, кажется, только благодаря тому, что Чимин снова подхватил её за талию и заставил идти вперёд. — У меня опять чувство, будто я стала центром заговора.       Все только рассмеялись над её растерянностью, а Хери почувствовала в душе такое тепло, какого не было прежде, кажется, никогда. Она в итоге тоже сначала улыбнулась, а затем коротко рассмеялась вместе с остальными.       — Так мы теперь можем назвать вас учителем? — хмыкнул Чонгук, легко поведя плечами и сбрасывал руку старшего товарища. — «Учитель О» звучит просто потрясно.       — Ещё бы, — хмыкнула Санхи, — ты ж только это и повторяешь по но…       Парень тут же потянулся и, приобняв подругу за шею, закрыл ей рот ладонью, улыбнувшись при этом так широко и довольно, что Хери просто не сдержала ответной улыбки, пока старшеклассница пыталась вырваться. Джин тогда снова потянул Чонгука за шкирку на себя и снова перекинул через плечо руку, заставляя оставаться на месте.       — Намджун, а можно Хери будет работать у нас?       — О, а ведь точно, — тут же оживился ещё и Чонгук, перестав даже вырываться, — отличная идея, Санхи.       — Конечно, это ведь моя идея, а не твоя.       — Нарываешься?       — А если и так? — усмехнулась старшеклассница, но Джин пробасил вдруг, показательно разминая плечо:       — Моя вторая рука всё ещё свободна, — и она вмиг замолчала, почти отскакивая и врезаясь в Тэхёна.       — Эй, Джин-хён, — усмехнулся он, касаясь её плеча, — ты пугаешь девушку.       — Она несовершеннолетняя, — дёрнул Сокджин бровями, а Тэхён и сам отпрыгнул от Санхи, руку отдёрнув, будто обжёгся.       — Пардон, мадемуазель.       Хери покачала головой, наблюдая за этим цирком, и подумала, что, наверное, она только такого и заслуживает. Дурак дурака точно видит издалека, потому они, пожалуй, и находятся все сейчас здесь.       — Я ещё не совсем учитель, — решила признаться она и глянула на Санхи, — но спасибо за предложение.       — Что ты имеешь в виду? — заинтересовался Намджун. — Назначили практику?       — Сказали найти школу, которая согласится принять меня на полставки, — пояснила она, чувствуя, как чуть сильнее сжалась рука Чимина на её талии. — Я должна наработать опыт, а затем снова пройти комиссию.       — Это лишь формальности, — усмехнулся добродушно Намджун. — Ты просто кажешься им слишком молодой, но будь уверена — ты уже точно учитель. А полставки готова предложить почти каждая школа, но зарплаты самые высокие в тех, что с раздельным обучением. Старшая школа для мальчиков «Сеорин» вроде как раз…       — Это исключено, — вдруг перебил его Чимин, заставив и саму Хери вздрогнуть, — никаких мальчиков.       — Полностью поддерживаю, — кивнул почти торжественно Сынхён.       Хери смогла лишь покачать головой, мирясь с тем, что всё действительно очень плохо, однако потом всё же захихикала по-глупому себе под нос.

***

      В квартире было очень шумно и жарко. Ким Тэхён самым натуральным образом насиловал струны гитары Чонгука, пока Санхи искренне старалась спеть под вырывающиеся из неё звуки что-то более ли менее суразное, Намджун глядел на всё это безобразие с действительно отеческой улыбкой, пока Джин, в свою очередь, всё повторял и повторял это своё «она несовершеннолетняя», а забывающийся Тэхён пучил глаза, бросал почти привычное уже «пардон, мадемуазель», но потом вновь широко улыбался, открыто заигрывая со школьницей. Хери фыркала под нос, наблюдая за этим, но вмешиваться, как то делал Сокджин, не спешила — Санхи, в конце концов, смотрела на всё это с добродушной насмешкой и всерьёз парня не воспринимала совсем, глядя на него скорее как на неразумное дитя, которым при всём при этом оставалась сама. Сынхён умчался скорее ветра, едва только ему позвонили с работы, буквально спустя полчаса с того момента, как пришли Хери с Чимином. А Сумин почти сразу последовала за ним, как только услышала в телефоне, что случился какой-то аврал в банкетном зале, где планировалась свадьба. Сам Чимин с ленивой улыбкой наблюдал за всем происходящим, укладывая свой подбородок на её голову, едва только Хери подавалась в сторону и прислонялась к его плечу.       Она в итоге вздохнула ещё раз, чувствуя, как скопившаяся усталость давит на веки вместе с шумом и смехом присутствующих, и поднялась на ноги, бросив потревоженному парню одно только:       — Пойду подышу воздухом.       Чимин кивнул, а она очень быстро накинула на себя пальто, влезла в ботинки, наплевав всячески на свой вид, и выпорхнула из квартиры. Там, оперевшись о перила и дымя очередной сигаретой, стоял Чонгук, с вопросом оглянувшийся тут же, едва только дверь за Хери захлопнулась.       — Ты, я смотрю, не прячешься больше? — усмехнулась она и подошла ближе. — Могу составить тебе компанию?       — Конечно, — тут же кивнул старшеклассник и затушил едва начатую сигарету. — Намджун-хён сказал, что при девушках не курят, — пояснил он в ответ на её вопросительный взгляд, а Хери хихикнула коротко.       — Сказал Намджуну? — поняла она, и Чонгук кивнул. — И как он отреагировал?       — Попросил, чтобы я не тратил на это своих денег, а брал сигареты из его запасов, — пожал плечами парень. — И ещё… Мне теперь пачки почти на неделю хватает, — добавил он с гордостью. — Я решил, что голос мне всё-таки ещё понадобится.       — Бросаешь? — удивилась Хери.       — Ну знаете, — махнул он рукой невнятно, — стимулы там и мотивация всякая… Думаю, будет неплохо, если я перестану курить, так что хотя бы попытаюсь.       Хери рассмеялась тихо и сжала перила в руках. Она и понятия никакого не имела прежде о том, насколько это приятно — знать, что ты не просто пустословишь и льёшь воду, ни на что не рассчитывая, а умудряешься достучаться всё же до раненых сердец — не для того, чтобы исправить их, а чтобы просто попытаться понять. Хери на дух не переносила, когда детей, подобным Санхи и Чонгуку, называли тихо «дефектными», кривились от одного только взгляда на них и махали рукой, думая, что всё бесполезно. И всё действительно было бесполезно — но лишь по той причине, что на самом деле дефектными они не были.       — Ты молодец, — улыбнулась она.       — Вы тоже, — кивнул парень, и Хери вопросительно на него глянула. — Я хочу сказать… Никто не сомневался, что вы справитесь. Я тоже не сомневался, но… Вы всё равно молодец. Правда.       Девушку почти умиляла эта его привычка делать долгие паузы между словами, кивать, словно бы соглашаясь с собственными мыслями и запинаться иногда — совсем коротко и едва заметно. Санхи говорить умела лучше него — у них с братом это наверняка было семейное — но у неё не было той потрясающей искренности и блеска в глазах, какие были у Чонгука.       — Спасибо, — улыбнулась она, — за то, что не сомневался.       — Да всегда пожалуйста, — потянулся парень и руки скрестил за головой. — Будет здорово, если вы выберете нашу с Санхи школу. Обещаю тогда перестать прогуливать.       — Так ты ещё и прогульщик? — сощурилась Хери, поворачиваясь к нему и скрещивая на груди руки.       Чонгук весь сконфузился и скривился, словно бы пожалел о том, что сказал. Однако ответить уже не успел, потому что весь обратился во внимание, когда дверь её квартиры снова открылась, и на площадке показался Чимин. Девушка чуть улыбнулась ему, а Чонгук дёрнулся и, кинув:       — Я пойду, — вернулся обратно в дом.       — Я бы мог подумать, что пугаю его, но, сдаётся мне, дело не в этом, — хмыкнул Чимин, ладони пряча в карманы пальто и подходя ближе. — Ты должна быть осторожна со всеми этими школьниками.       Хери рассмеялась и, просунув руки в пространство между локтями и телом Чимина, подалась к нему ближе, прижимаясь всей грудью и поднимая голову, чтобы видеть его лицо.       — Не суди по себе, — хмыкнула она, — Чонгук правда очень хороший ребёнок.       — Это меня и беспокоит, — кивнул он. — Я сам был старшеклассником и знаю, что у них в голове творится. Они любят строить из себя очаровашек перед красивыми девушками.       — Повторю ещё раз, — чуть нахмурилась она, подаваясь назад, — не суди по себе. Напомнить, кто в действительности строил из себя очаровашку? Только ты при всём этом был уже давно не школьником.       — Ладно-ладно, — засмеялся Чимин и, ловя её за руки, снова прижал к себе. — Я — плохой, этот ребёнок — хороший, я понял, — Хери усмехнулась, не собираясь с ним спорить, а потом чуть вздрогнула, когда его дыхание коснулось её щеки. — Давай уедем отсюда?       — Это моя квартира, гений, — напомнила она.       — Они справятся и без тебя, — хмыкнул Чимин, — а я без тебя не справлюсь.       Его руки мгновенно оказались на её талии, проникнув под полы пальто, а большие пальцы очертили рельеф чуть выпирающих рёбер, заставляя Хери совершенно невольно задрожать.       — И куда мы поедем? — спросила она, задрав голову.       — Ко мне.       — А родители?..       — Сегодня пятница, они наверняка у друзей.       Однако уже спустя полчаса Чимин глядел на горящий в окнах своего дома свет, пока Хери скептично глядела в ответ на него, а затем развернулся, ухватив её за талию, и затолкал обратно.       — Плевать, просто плевать, — цедил он сквозь зубы, — просто поедем в мотель.       Хери засмеялась, разворачиваясь обратно и останавливая его. Чимин выглядел страшно забавным, почти разозлённым и раздражённым, и девушка отчасти понимала его, пытаясь осознать, почему же у них всегда всё идёт кувырком.       — Мы можем просто не торопиться, а спокойно посидеть с твоими родителями, — мягко улыбнулась она, — раз уж веселье в моей квартире тебе надоело.       Чимин посмотрел на неё с такой болью, что смешнее стало ещё сильнее.       — Скажи честно, ты издеваешься надо мной?       — Да в каком месте?       — Хотя, — вдруг расплылся в улыбке Чимин, а у девушки совсем нехорошо засосало под ложечкой, — идём.       Он ухватил вдруг её за руку и потащил вслед за собой в дом, заставляя очень быстро перебирать ногами. Однако, едва только дверь за их спинами захлопнулась, Чимин едва ли не прокричал на весь дом, одновременно с этим затолкав девушку в спину, немо прося двигаться вверх по лестнице:       — Мам, пап, я дома! Хери со мной, она сдала экзамен, поздравите её потом! Мне срочно надо кое-что ей показать, увидимся позже!       И, толкнув ничего не понимающую девушку в свою комнату, захлопнул за собой дверь, а затем ещё и провернул замок. У Хери сердце моментально забилось скорее, едва только она услышала столь характерный звук и едва нашла в себе силы обернуться. Чимин, сдёргивающий со своих плеч пальто, и остающийся в этой своей невозможной чёрной рубашке и серых брюках, был настолько потрясающе невыносимым, что она невольно сглотнула. А потом, едва только он шагнул в её сторону с совершенно однозначным прищуром глаз и нескрываемой улыбкой на лице, Хери судорожно замотала головой и выставила перед собой руки.       — Даже не думай, — протараторила она, в тот же момент ощутив его руки на своих щеках. — Я не могу так, у тебя родители за стеной.       — Дом большой.       — Сомнительный аргумент, — выдохнула она судорожно, потому что Чимин тогда же придвинулся ещё ближе и поцеловал её — мокро и со вкусом.       — Мы тихо, — почти прошептал он, едва только оторвался от её губ, и усмехнулся, — я не настолько хорош, чтобы ты могла сорвать голос.       Хери моментально покраснела и чуть ощутимо хлопнула парня по груди, после чего повела ладони вверх и, обхватив его плечи, ответила:       — Прекрати набивать себе цену.       Чимин медленно усмехнулся и раскрыл губы, наверняка собираясь ляпнуть ещё что-то более смущающее, но Хери подалась вперёд, целуя его прежде, чем он успеет это сделать. Он тут же в нетерпении наклонил голову, проезжаясь языком по её губам и углубляя поцелуй, и, опустив руки вниз по её телу и очертив его полностью, сжал в своих пальцах её ягодицы, прижимая девушку к себе ещё сильнее и заставляя промычать в поцелуй что-то совершенно невразумительное даже для неё самой.       Хери понимала, что он толкает её по направлению к кровати, понимала, что он почти сдирает с неё одежду, понимала, что он поцелуями осыпает, кажется, не одни только её губы, что терзает действительно нетерпеливо и её шею, и её ключицы. А ещё понимала, что где-то там — в любом месте в доме — были его родители… Но ей вдруг действительно стало на это плевать.       Она громко дышала — совсем так, как Чимин, — выдыхала громко в самые его губы, позволяя себе плавиться под нежными, но ужасно сильными прикосновениями. Хери отвечала ему тем же: сжимала судорожно плечи, вела ладонями вверх, поднимаясь до шеи, зарывалась пальцами в волосы на его затылке, а потом снова опускалась вниз, очерчивая ключицы, чувствуя впадинку на груди и — ещё ниже — действительно приятно подтянутые мышцы живота. Чимин тогда сглатывал гулко, отрываясь от её губ, вздрагивал всем телом и, кажется, жутко этого стесняясь, с ещё большей силой почти вгрызался в её рот, будто бы надеясь отвлечь от того, свидетелем чего она только что стала. Однако Хери не забывалась, только улыбалась прямо в поцелуй, и снова ногтями легко касалась его живота, в ответ чувствуя зубы на своих губах.       — Хватит, — вдруг почти рыкнул он, схватив её за запястья, а девушка проказливо и тихо рассмеялась.       — Ты такой чувствительный, — шепнула она в поцелуй, а потом вдруг в один только миг оказалась опрокинутой на кровать.       — Мы в этом похожи, да? — усмехнулся Чимин, наваливаясь сверху и продолжая — вместо неё — расстегивать пуговицы на своей рубашке. — Всегда так дрожишь, — медленно протянул он на самое её ухо, — когда я рядом.       Хери вздрогнула и засмущалась снова, мурашками покрываясь от этого вечно шепчущего и соблазняющего голоса. Она подалась вперёд, губами касаясь его челюсти и заставляя Чимина чуть отстраниться, посмотреть на неё всего лишь долю секунды, а потом снова припасть к губам — будто бы важнее не было ничего. Хери почувствовала, как руки его соскользнули за её спину и чуть подалась вперёд, выгибаясь и упрощая доступ к застёжке бюстгальтера. А затем сама заскользила ладонями по его плечам, стаскивая абсолютно ненужную сейчас рубашку. Чимин оторвался от неё всего на мгновение, застряв в не расстёгнутых манжетах, и, едва снова услышал тихий её смешок, подался вперёд и утянул в поцелуй.       Они дышали очень громко, почти, кажется, оглушающе, шуршали одеждой, пытаясь в какой-то ненормальной спешке избавить другого от всего лишнего, и целовались, целовались, целовались… Хери чудилось, что у неё лёгкие горели от нехватки воздуха, а губы наверняка опухли, становясь в разы больше, однако она всё равно не могла отказать себе в этом удовольствии, подставляясь под чужие поцелуи всё сильнее и всё откровеннее.       Чимин вдруг отстранился от неё и подался чуть в сторону — Хери пришлось запрокинуть голову, чтобы понять и увидеть, что он тянется к прикроватной тумбочке. Она чуть улыбнулась, ладонями снова проскользив по его животу, оказавшемуся у самой её груди.       — Я на таблетках, — шепнула Хери.       Чимин посмотрел на неё сначала удивлённо, а потом расплылся в страшно довольной улыбке, шепнул язвительно:       — Я точно в раю, — и поцеловал её одновременно с тем, как ладонью накрыл лобок и, без всякого предупреждения, проник в неё средним пальцем, большим одновременно с этим накрывая маленький совсем комочек нервов.       Хери показалось, что она почти задохнулась в тот момент, дёрнула неловко ногами, поджимая к себе колени, и сжала его плечо, неловко промычав в чужой рот. А потом, буквально спустя пару-тройку фрикций и этих с ума сводящих круговых движений внизу её живота, Чимин добавил вдруг ещё один палец, и девушка разорвала поцелуй, запрокидывая голову, и губы ощущая в тот же момент на своём подбородке. Он двигался внутри неё как-то резко и дёрганно, в неоднозначном темпе, проникая действительно глубоко — она, кажется, слишком отчётливо чувствовала костяшки его пальцев — и заставлял едва сдерживаться от вырывающихся из груди всхлипов своими сумасшедшими касаниями губ ко всему, до чего дотягивался.       Хери чувствовала, как другой рукой он сжимает её грудь, как невероятно громко дышит, сам, кажется, сдерживаясь изо всех сил, как ведёт носом по её шее, поднимаясь к щеке, и как зубами иногда сжимает кожу, наверняка оставляя после себя следы. Она потянулась первая, ловя его лицо в ладони, хотя сконцентрироваться было слишком нелегко, и утянула в поцелуй, чувствуя в нём страшную необходимость. Хери чуть упёрлась в его плечи, намекая на то, чтобы он перевернулся, и Чимин, обхватив её за талию и выскользнув из неё, заставляя почувствовать пустоту, неожиданно легко подался, позволяя ей оказаться сверху. Он, однако, тут же подался вперёд, всё не отрываясь от её губ и усаживаясь на кровати, а девушка устроилась на его коленях, тут же ощутив, как упёрлась в неё горячая плоть. Она опустила руку, обхватывая его член ладонью и из груди Чимина вырывая почти хрип, почти стон, и направила в себя, опускаясь медленно и вдыхая глубоко, ощущая то самое необходимое чувство заполненности.       Парень выдохнул сквозь сжатые зубы, прикрывая глаза, и стиснул в пальцах её ягодицы. Он подался вперёд, губами накрывая шею Хери и заставляя её поднять голову выше, подставляясь под поцелуи сильнее и откровеннее. Она двинулась на его бёдрах, ступни для удобства расположив чуть выше его коленей, и получила в ответ сиплое:       — Сильнее.       Чимин отстранился от неё, поцелуй оставляя на самом подбородке, и, сильнее сжав её в своих руках, чуть двинулся навстречу, проникая глубже и заставляя девушку глухо простонать. Хери тут же снова повела бёдрами и, позволив ему полностью контролировать процесс своими руками, задвигалась ровно в том ритме, какой диктовал Чимин.       Это было сумасшедше и сильно, слишком хорошо, жарко и почти невыносимо. И всё равно почему-то хотелось только большего, хотелось только сильнее, хотелось почти до боли и красных кругов перед глазами, которые и без того уже мелькали под веками, сигналя о слишком сильном потрясении. Чимин сжимал её ягодицы, сжимал бёдра, сжимал талию, сжимал грудь, скользя ладонями по всему её телу и заставляя выгибаться почти дугой. Он каким-то неведомым абсолютно образом успевал сцеловывать, кажется, каждый миллиметр её кожи — наверняка страшно солёной и горячей. У Хери даже распущенные волосы липли к спине, а Чимин сжимал их иногда, накручивая на собственный кулак, и, чуть натягивая, снова заставлял её открывать свою шею под его поцелуи. У него у самого страшно растрепалась вся укладка, влажные пряди облепили лоб, а Хери отстранёно подумала только о том, что он страшно красивый сейчас.       Чимин вдруг остановил её, сжав в очередной раз талию, а потом подался вместе с ней вперёд, опрокидывая на спину и нависая моментально сверху. Хери только призывно двинула бёдрами навстречу, когда он вновь толкнулся в неё, а потом пальцами пробежалась по его груди и животу, заставляя Чимина вздрогнуть в очередной раз.       — Свяжу, — услышала она выдох в самое ухо, а потом, едва только парень толкнулся, одновременно со сказанным, как-то особенно глубоко, простонала совершенно невольно.       Она, однако, руки с его живота убрала, соскользнув на плечи, а затем — на шею и на затылок, чтобы сжать волосы в тонких пальцах. Чимин, рукой оперевшись в кровать прямо рядом с её лицом, двигался быстро и часто, другой сжимая её бедро и заставляя действительно сильно дрожать, ощущая, как тянутся все её мышцы в ожидании скорой разрядки.       — Боже, — выдохнула она невольно, когда парень снова скользнул внутри неё ощутимо глубже, сжала в пальцах его плечо и запрокинула голову, ощущая, как накопившееся напряжение медленно исчезает в наступающей — наоборот — дрожи.       Чимин толкнулся ещё несколько таких же глубоких раз, губами накрыв пульсирующую жилку на её шее, и выскользнул из её тела, заканчивая, кажется, и на её бёдра, и на постельное.       — Чёрт, — выдохнул он почти так же, нависнув над лицом Хери, и как-то по-шальному улыбнулся.       Они оба дышали тяжело, пытаясь прийти в себя, касались друг друга руками и улыбались непослушными губами совершенно счастливо и по-дурацки.       — Чувствую себя подростком, — признался Чимин, нагнувшись и коротко поцеловав её, а затем перевалился на другую сторону кровати и, прикрыв лицо ладонью, рассмеялся. — Кажется, это был лучший секс в моей жизни.       — Эй! — вяло возмутилась Хери и так же вяло ударила его куда-то в рёбра. — Дай мне две минуты, и я побью тебя за то, что ты говоришь такие смущающие вещи.       Чимин рассмеялся, ловя её руку, а затем потянул её на себя, заставляя навалиться на собственную грудь.       — Ты бы не говорила так, если бы знала, сколько я ждал этого.       — И сколько? — заинтересованно дёрнула она бровями, подложив под подбородок ладонь. — Когда я вообще тебе понравилась?       — Захотел, — сглотнул Чимин, глянув на неё, — я тебя раньше.       — Что?       — Это нормально для парней, не дерись, — засмеялся он снова, а Хери фыркнула.       — Я в курсе, что нормально, поэтому даже руки не подняла. Так когда это произошло, Чимин?       — Впервые, кажется, в тот день, когда ты села со мной, — задумался он, а у Хери невольно расширились глаза. — Ты была в юбке, которая чертовски задиралась, когда ты сидела, а я пялился на твои ноги, как ненормальный.       — Жуть какая, — раскраснелась она в тот же миг, — мы были знакомы второй день.       — Я же сказал, что это нормально, — засмеялся Чимин. — У меня были проблемы с девушками, но это не значит, что я не думал о них вообще.       Хери вздохнула, вспоминая об этом, и с большим удобством расположилась на его груди, приподнявшись чуть выше.       — Кстати об этом, — вспомнила она, чуть надув губы, — всё ещё не понимаю, что с тобой было не так. Иногда я думаю об этом, но правда не могу понять.       — Рассказать тебе? — внезапно спросил Чимин, а Хери моргнула. — Я ведь пообещал рассказать тебе.       — Рассказать мне что? — нахмурилась она непонимающе.       Чимин усмехнулся как-то криво и грустно, закинул руку за голову, удобнее устроившись на подушке, и протянул:       — О том, почему у меня были проблемы с девушками.       — Ты сказал, что это не психологическая травма, — припомнила она и нахмурилась, — сказал, что это с рождения.       — Приукрасил, прости, — хмыкнул он. — Я не доверял тогда тебе настолько сильно.       Хери было обидно, но — одновременно с тем — вполне понятно. И она кивнула, призывая к тому, чтобы он продолжал.       — Но это правда не психологическая травма, — мотнул он головой, — я действительно не знаю, как так вышло. Я просто… переусердствовал.       — Понятнее не стало.       — Я любил девушек, Хери, — протараторил он и снова прикрыл лицо ладонью.       — Тоже мне, удивил, — хмыкнула она.       — Много девушек, — добавил он, а Хери невольно приподнялась на локтях, — и часто. И…       — Погоди, — выдохнула она шокированно и, порывшись в своей памяти, прошептала неверяще: — Хочешь сказать, ты не знакомил родителей с девушками, потому что у тебя отношения были типа «повстречались и забыли»?       — Скорее «переспали и забыли», — поправил он, разводя пальцы в стороны и глядя на неё одним глазом. — Понимаешь, почему я не говорил?       Хери снова упала на его грудь, подбородком уткнувшись в крепкое тело, и выдохнула, почувствовав почему-то страшную обиду за такое неприятное его прошлое.       — Тогда понятно, почему ты вечно вёл себя совсем не как скромник, — хмыкнула она. — А откуда тогда боязнь? — не поняла она. — И с каких пор?       — Со второго курса колледжа, — ответил Чимин тут же, протянув руку и коснувшись её волос, спутанные пряди пытаясь пропустить сквозь пальцы. — Я поверил сам себе, понимаешь? Знаю, как сложно в это поверить… Но ещё сложнее это объяснить, Хери. Я просто… — вздохнул он и продолжил: — Многим девушкам постарше — а мне тогда нравились только такие — нравились, в свою очередь, парни скромные и нерешительные. Уж не знаю, сколько я раз лишался девственности на словах, но… В общем, не хочу я тебе всё это рассказывать, понимаешь? — заглянул он в её глаза. — Я просто пользовался этим, потому что у меня получалось строить из себя идиота, недотрогу и скромника. А потом… Да всё просто прахом пошло, потому что я словно бы стал тем, кем только притворялся, и всё усложнилось. И было сложно до этого лета.       А у Хери словно весь мир вверх дном перевернулся. Она не раз и не два слышала о подобном феномене, но в жизни не встречала ни разу, а потому всё никак не могла поверить в то, что услышала, и в то, что такое вообще возможно. Хери знала ещё, что даже актёры, играющие роли, слишком часто перенимают что-то от своего персонажа, и значит Чимин действительно мог настолько увлечься, чтобы это вылилось в подобные серьёзные последствия. Но правда ли это имеет смысл?..       — Тогда почему ты не пустился во все тяжкие? — спросила она, подняв на него взгляд. — Почему снова не стал встречаться с кучей девушек, когда боязнь ушла?       — Я пустился, — ухмыльнулся он, а у Хери на мгновение, кажется, перестало биться сердце. — Ты, знаешь ли, не пушинка, оказывается, я рёбер не чувствую.       — Идиот, — пихнула его девушка, нахмурившись, и перевалилась обратно на спину.       Однако Чимин, подхихикивая гаденько и довольно, последовал следом, вновь над ней нависая.       — У меня с тобой вообще всё не по плану пошло, понимаешь? — хмыкнул он. — Мне приходилось импровизировать, но чем больше я это делал, тем сильнее путался. А потом уже просто не мог сказать.       — Мой парень — плейбой, соблазняющий нун, — протянула Хери, растягивая слова, словно пробуя их на вкус. — И это у тебя со мной что-то не по плану? Ты должен был быть милым пареньком, с которым я хотела подружиться.       — Даже если и плейбой, то бывший, — растянулся в улыбке Чимин. — И если ты называешь меня парнем… Я ведь могу тебя поцеловать?       — Ты должен, — хмыкнула Хери, обнимая его лицо ладонями и чувствуя, как тот в ответ руками снова касается её талии и коленом опирается в матрац прямо между её ног, — иначе…       Её прервал совершенно неожиданный стук в дверь, и девушка вся переполошилась, наверняка свалившись бы с кровати, если Чимин не держал бы её так крепко.       — Вы голодные? — послышался голос госпожи Пак. — Ужинать будете?       — Да, я голоден! — крикнул в ответ Чимин, снова заставляя щёки Хери пунцоветь. — И я как раз пытаюсь ужинать!.. А ещё я завтра же, мама, съезжаю в отдельную квартиру!       Хери, кажется, снова захотела провалиться сквозь землю.