Убежище

everybody waiting for the fall of man everybody praying for the end of times everybody hoping they could be the one i was born to run, i was born for this

Улицы жили своей обычной жизнью. Сигналили проезжающие мимо машины, пешеходы перебегали проезжую часть вне зоны пешеходного перехода, собачки писали на пожарные гидранты. Словно бы ничего вообще не произошло. Словно бы Питера не взял в заложники спятивший миллиардер-преступник. Питер мог бы умереть там сейчас, а вот этот конкретный пекинес так бы и продолжил накладывать кучу прямо около парадного входа. До его дома была добрая сотня кварталов, но Питер даже не попытался сесть в автобус. Во-первых, после обеда в Макдональдсе у него в кармане осталось всего три десятицентовика, а во-вторых, при одной мысли о том, чтобы оказаться в запертом пространстве с кучей незнакомых ему людей, начинало мутить. Проходя мимо полицейского участка, он подумал было зайти, но потом решил, что навряд ли полиция ищет его, а вот тетя могла заволноваться. Мобильник он выронил ещё там, у закусочной, а телефонов-автоматов в их районе уже почти не осталось, так что проще всего было дойти до дома и уже там решать, что делать дальше. Питер дошёл до своего квартала к шести часам. Немного позже, чем обычно, но имеет же он, в конце концов, право задержаться? Если ему очень повезёт, тетя Мэй даже не узнает, что он опоздал. Может, ее вообще вызвали на смену, такое тоже бывает. Поднявшись в лифте вместе с соседом, раз пять за эти двадцать секунд поездки окинувшим его странным взглядом, Питер вытащил дрожащими руками из рюкзака связку ключей и открыл дверь. Видимо, его все-таки «щелкнули на память». В квартире творилось что-то невообразимое: тетя, сидевшая на диване, при его появлении подскочила на ноги, соседка миссис Кошмеер с нижнего этажа выронила свой платок, которым до этого обмахивала Мэй, а сразу трое полицейских обернулись к нему с таким изумлением на лицах, словно уже мысленно похоронили его. Из кухни вышел непривычно бледный Нэд, при виде Питера он вздрогнул и едва не выпустил из рук стакан воды. — О господи боже, Питер! — первой очнулась тетя и, расталкивая стоявших на ее пути полицейских, сжала его в объятиях. — Ты в порядке? После скомканного «да, тетя» все замолчали. Мэй, кажется, плакала на его плече, полицейские нетерпеливо перетаптывались с ноги на ногу, видимо, не желая нарушать тишину, только один из них, тот, что стоял ближе к Питеру, вышел на кухню и принялся что-то диктовать в рацию. — Чувак. Твой твиттер теперь просто взорвется, — потрясённо произнёс Нэд. И тут понеслось. ** Неожиданно для себя Питер узнал, что, оказываясь в заложниках, ты в мгновение становишься очень популярной персоной. А уж если тебя берет в плен Тони Старк, то твою фотку уже наверняка крутят по всем новостным каналам континента. Масштаб произошедшего доходил до него постепенно: оказывается, все это вовсе не «суперкрутой чувак угрожал пистолетом левому пацану», а «Питер Паркер, семнадцатилетний школьник, был взят в заложники объявленным в международный розыск преступником». Его фото с фейсбука крутили в прямом эфире, тетю Мэй вырвали прямо с работы (у них в отделении нет телевизора, и страшно представить, что она испытала, когда в приемный покой по ее душу пришли копы), а его твиттер, как и предполагал Нэд, разрывался от комментариев. Не то чтобы Питер не мечтал о популярности, он ведь нормальный парень, выросший на комиксах про супергероев и клеящий на стены постеры с Тони Старком, но, блин, не такой славы ему хотелось. Даже навскидку, полистав, не вчитываясь, ленты соцсетей, он успел выхватить среди тысяч слов поддержки комментарии вроде «намочил штанишки, малыш?» или «а потому что нефиг жрать бургеры». А ещё Питер иррационально боялся, что Тони Старк разозлится на эту шумиху и… ну, не знаю, придёт его убить? Так тупо, но на то это и эмоции. Психиатр из медбригады, вызванной полицейскими, вздыхая, диагностировал ему легкую степень ПТСР, так что на все иррациональное у Питера теперь было письменное оправдание. Он не трус, он болен, у него даже справка есть. После осмотра врачами — они что, считают, что Тони Старк его там пытал, что ли? — и долгого нудного полицейского опроса, Питер едва ли ни силком выпихал домой Нэда и устроился на диване. Он был вымотан, совершенно обессилен, но подниматься к себе не хотелось, оставаться одному — тоже, так что парень завернулся в плед, положил голову на колени Мэй и уснул прямо в гостиной. Спустя неделю «эй, да ты же тот парень, которого похитил Тони Старк» Питеру пришлось признать, что быть популярным — не его. Первые пару дней было даже весело — его освобождали от домашки, автоматом зачли пропущенную контрольную, а какой-то старшеклассник даже вступился за Питера перед Флэшем. Но потом однообразные вопросы вроде «а у него бородка до сих пор такая аккуратная?» начали откровенно бесить. Да, аккуратная, а вам что, больше заняться нечем? В чем-то он начинал понимать Старка. Не в том, разумеется, что тот продал оружие нового поколения террористам, но все это внимание! Ему даже писали несколько журналов с просьбами об интервью, что уж говорить о популярности его страничек в соцсетях. Даже от такого — ничтожного, по меркам Старка, — внимания хотелось сбежать: сменить имя, школу и место жительства. На учебе ему не давали прохода, тетя превратилась в курицу-наседку, отслеживающую каждое его движение (во всем свои плюсы, она подарила ему новенький смартфон с GPS-трекером), а Нэд — он не был бы Нэдом, если бы не слетел с катушек после всего произошедшего. Кажется, он даже забил на попытки отследить Старка — без спроса взяв на себя обязанности PR-менеджера Питера, друг круглосуточно мониторил всемирную паутину на предмет упоминаний Паркера и каждые четыре часа скидывал ему отчёт. Не то чтобы Питеру это было нужно — он бы с большим удовольствием вообще перестал выходить в сеть, — но с Нэдом проще было согласиться, чем объяснить, почему нет. Психиатр, к которому Питера потащила Мэй, битых два часа выслушивал попытки Паркера объяснить, что он не двинулся крышей с перепуга, и, хмурясь, вписал в карточку «здоров», впрочем, порекомендовав парню все же походить на терапию. Питер вежливо покивал, пожал ему руку, а вечером закатил тете скандал, выторговывая себе право никогда больше не ходить к психологу. И вот, спустя полторы недели после «дня, который испоганил мою жизнь к чертям», Питер не выдержал. Наврав тете про ночевку у Нэда, он взял с друга слово прикрыть его и забрался на крышу шестиэтажки Лидса. Питер всегда любил эту крышу, потому что здесь вот уже пять лет как был сломан замок, а ещё потому, что внутри него будто бы всю жизнь существовало желание забраться куда повыше. Тетя рассказывала, что уже в три года маме с папой постоянно приходилось снимать его со шкафов и спортивных комплексов, а в одиннадцать он впервые поднялся на крышу — и пропал. Квинс — не Манхеттен, но даже здесь вид, открывающийся с высоты… захватывал дух. Питер мог пропадать тут часами, наслаждаясь звуками города, читая книжки в тусклом свете уличных фонарей или зарисовывая в блокноты открывающийся вид, а потом тетя купила ему первый телефон с пиксельной «змейкой», подержанный комп, со скрипом тянувший ГТА, и… детские увлечения забылись, а крыши в Вайс Сити выше. Он не поднимался сюда… сколько? Год? Больше года? Осторожно ступая по гравию, которым была засыпана крыша, Питер подошёл к краю. Парапет был достаточно высоким, но широким, и раньше Паркер то и дело пугал Нэда, забираясь на него и выпрямляясь в полный рост, взмахивая руками и делая вид, что собирается упасть. Сейчас, перегнувшись через парапет и глядя вниз, Питер мысленно одновременно благодарил своего ангела-хранителя и отвешивал леща себе пятилетней давности. Хотяяяя… Воровато оглянувшись, парень покрепче ухватился за ржавую пожарную лестницу и взобрался на парапет. От одного взгляда вниз, туда, где в двадцати метрах от него крохотный с виду амбал выгуливал дога размером с крысу, Питер почувствовал головокружение и поспешил присесть. Свесив ноги наружу, он для надежности зацепился ботинком за ступеньку лестницы и вздохнул. Бояться высоты — стремно. Питер, как и все мальчишки, мечтал бы стать супергероем. Капитан Америка, Человек-Паук, Железный человек… такие нереальные образы и оттого такие манящие. Уж Кэп наверняка не стал бы пристёгиваться в машине своего похитителя. Человек-Паук не превращается в желе на высоте в десять раз меньше монумента Вашингтона. Железного человека тетя бы не заставила идти к мозгоправу. — Какая встреча, мистер Паркер. Взмахнув руками, как пингвин, Питер едва не рухнул вниз. Вцепившись в лестницу, парень, как на шесте, развернулся лицом к крыше и спрыгнул на третью перекладину прежде, чем успел осознать, что теперь, фактически, висит в шести этажах над землёй, а из опоры под его ногами лишь ржавые, крошащиеся ступеньки. Ладно, окей, возможно, его реакция была бы немного неадекватной, если бы голос, позвавший его по имени, не был так похож на тот, что вот уже десять ночей преследует его в кошмарах. А, нет, все правильно. — Откуда вы знаете мое имя? — выпалил Питер первое, что пришло ему в голову, покрепче перехватываясь за лестницу. Тони Старк — из всех мировых знаменитостей, вселенная, спасибо, он был последним, кого Питер хотел бы сейчас видеть, — усмехнулся и сделал шаг вперёд. Паркер, не отрывая от него взгляда, спустился на перекладину ниже, и Старк остановился. — Твоё имя нынче весь Нью-Йорк знает. Ты чего там, прыгать собрался? Не дури, залезай обратно. Он осторожно шагнул ещё ближе, и Питер, вздрогнув, попытался опуститься ниже, но пятой перекладины на ожидаемом месте не оказалось — или у Питера такие кривые ноги, что он ее тупо не нащупал, — и подошвы его ботинок скользнули по железке, теряя опору. Он повис на руках, нелепо болтая кроссовками в воздухе. Питер даже не успел толком испугаться, когда чьи-то — ну и правда, чьи же? — тёплые ладони обхватили его предплечья. Мягкий рывок вверх, ноги, бессмысленно бултыхающиеся независимо от его воли, зацепили ступеньку, и вот он уже лежал на щебенке, покрывающей крышу, а над его головой чернело небо, разрезаемое пополам ползущим огоньком самолета. — Блядь, серьезно? — рявкнул свалившийся рядом Старк, поднимаясь. — Я тебя настолько морально покалечил, что ты решил с крыши сигануть?! Питер сжался, услышав ярость в голосе своего бывшего похитителя, но, когда смысл слов дошёл до него, попытался оправдаться: — Я не собирался прыгать. Вы меня напугали. Он надеялся, что это прозвучит как укор, но, по факту, вышло просто жалко. Он был вымотан, только что едва не свалился с двадцатиметровой высоты, а теперь валялся у ног международного преступника, который неделей ранее приставил к его горлу пистолет. Или нож, это было бы логичнее. Как бы то ни было, он не супергерой, а обычный школьник, и он чертовски устал от всего этого внезапно свалившегося на него дерьма. — Что вы вообще здесь делаете? — спросил он, не делая попыток встать. Конечно, Старк, кажется, только что спас ему жизнь, но кто может гарантировать, что он здесь не по его, Питера, душу? А, если это совпадение, может, Старк все же пристрелит его, решив, что Питер его сталкерит? Или Старкерит, ха-ха-ха. — Живу, — пожал плечами мужчина. — Что? — Ну, не прямо здесь. На техэтаже, под крышей. Не Башня, разумеется, но на время сгодится. Отряхнув все те же грязные джинсы, что были на нем в прошлую их встречу, Старк засунул руки в карманы и отвернулся. Он стоял практически у самого парапета, будто не боялся удара в спину. Совершенно нелепо доверял ему, парню, которого взял в заложники? Или, про себя хмыкнул Питер, поднимаясь, трезво оценивал шанс, что парню хватит физической силы, чтобы сдвинуть его с места, как нулевой. Не то чтобы Питер желал навредить Тони Старку, а уж тем более скинуть его с крыши, но было приятно осознавать, что у него есть такой шанс. А он им не воспользовался, хороший, хороший Питер, поди, возьми печеньку. Гравий под его ногами неприятно хрустел, с головой выдавая каждое его телодвижение. Проверив, на месте ли его новенький смартфон, — потеряй он его, и тетя бы его убила, — Питер сделал шаг в сторону двери и замер. Мужчина ни разу не шевельнулся за то время, пока он поднимался. Старк стоял, опершись бёдрами на парапет, чуть наклонив подбородок, словно вглядывался во что-то в окнах дома напротив. Несмотря на прохладу вечера, он был одет в одну лишь чёрную майку. Его волосы растрепались, и сам он сутулился, и это выглядело так… не по-Старковски. Мужчина на краю крыши не выглядел как Тони Старк, миллиардер, филантроп и плейбой. Мужчина на краю крыши не выглядел как международный преступник, пособник террористов и захватчик, способный взять в заложники несовершеннолетнего парня. Ну и, судя по всему, у него не было с собой пушки. Наверное, именно поэтому Питер шагнул. Вперёд. — Мистер Старк, — тихо позвал он и настороженно улыбнулся, когда мужчина обернулся, — мы как-то неправильно начали. Я Питер. Питер Паркер. Он протянул руку — не дрожащую, не дрожащую, я сказал! Пару секунд Старк разглядывал Питера с легким недоумением, а затем чужая тёплая ладонь обхватила его собственную, заставив парня ощутимо вздрогнуть. Руки мужчины оказались большими, сухими и мозолистыми. — Можешь звать меня Тони. Он затянул рукопожатие чуть дольше положенного, но отпустил Питера за секунду до того, как парень начал бы паниковать. Видеть Тони Старка, пожать руку Тони Старку, быть заложником Тони Старка… это все процентов на двести больше, чем способен вынести обычный человеческий мозг за столь короткий промежуток времени. Вот он, перед ним, человек-картинка, человек-обложка глянцевого журнала. Тот, на чьи машины не решаются какать голуби. Тот, кто поцеловал руку жене короля Саудовской Аравии. Тот, кто сумел собрать дуговой ядерный реактор с применением технологии холодного ядерного синтеза. А ещё он сильнее Питера раза в три, выше на голову, он продал новейшее оружие террористам, приставил оружие к шее Питера, и он все ещё может иметь при себе нож. — Блумберг пишет, что вас видели в Северной Дакоте вчера вечером. У них есть фотки. А CBS утверждает, что вы в ЮАР. У них тоже есть фотки. — Значит, Пятница неплохо справляется со своими обязанностями, — хмыкнул Старк, снова переводя взгляд на улицу. — Пятница? — Пользовательский интерфейс, я написал его перед тем, как стало совсем горячо, и захватил с собой. — А как же Джарвис? — спросил Питер, обхватывая себя руками (ему было страшно, неловко, он чувствовал себя глупо, как двоечник на уроке, ну и, опять же, ветер был прохладным). Старк бросил на него очередной удивленный взгляд, и парень пожал плечами. — Читал в NBS статью о вероятности создания искусственного интеллекта, там упоминали. — Создание искусственного интеллекта пока невозможно, — усмехнулся мужчина, — разве что, если к нам из космоса вдруг свалится какой-нибудь волшебный камушек, способный вдохнуть душу в электронный код. Джарвис, как и Пятница, — всего лишь голосовой пользовательский интерфейс, способный выполнять вербальные команды, на которые у меня нет времени или желания, такие, как распространение слухов или старых фотографий из личного архива с липовых аккаунтов в сети, например. Они не способны принимать решения. Питер нахмурился. Старк не ответил на его вопрос. — И все же, почему вы не используете Джарвиса? — Прости, парень. Псевдонаучные статьи выводят меня из себя — хотя именно благодаря одной из них я и изобрёл дуговой реактор, — Питер уже было подумал, что Старк специально избегает его вопрос, когда тот вдруг добавил: — Джарвис — «волшебный камушек» Старк Тауэр. Без него Башня практически перестанет функционировать. Я не хочу обрекать невиновных людей на необходимость открывать двери и запускать кофеварки вручную, это было бы негуманно. К тому же к его кодам есть доступ у тех, кому я не могу доверять. Питер хотел было спросить, гуманно ли было поставлять оружие террористам, но здравый смысл — и инстинкт самосохранения — подсказывали ему не поднимать эту тему. Поэтому он лишь передернул плечами и спросил: — А почему вы ещё здесь? Ну, в Америке, я имею в виду. Россия выступала с заявлением, что готова предоставить вам политическое убежище, например. — Я не собираюсь убегать, — неожиданно жестко ответил Старк. Питер заметил, как тот сжал пальцами кирпичи парапета так, что побелели костяшки, и невольно отшатнулся. — Я не преступник, чтобы просить убежища. — Ээээ… разве? — Питер мысленно отвесил себе пощечину. Старк обернулся к нему, скрестив руки на груди, и вздохнул. Он выглядел до невозможности уставшим, будто каждая мысль его весила целую тонну. — Я вижу, ты в теме, парень. А раз так, ты должен знать, что Старк Индастриз никогда — никогда! — не сотрудничали с террористами. Мой отец снабжал оружием страны антигитлеровской коалиции во времена Второй мировой. Моя корпорация напрямую сотрудничает с Белым домом, Британской королевской семьей и советом безопасности ООН. Мой лучший друг, полковник военно-воздушных сил США, лично командовал операцией по уничтожению группировки террористов в Афганистане, укравших ракеты Старк Индастриз. В мире нет таких денег, за которые я бы согласился продать МАРКов Аль-Каиде. Питер молчал, напряженный как струна, он готовился в любой момент броситься бежать, если Старк выйдет из себя. Но тот, казалось, и не собирался психовать. Опершись о парапет бёдрами, он запрокинул голову, пытаясь разглядеть в небе звезды. Безнадёжно, Питер это знал: в городе слишком много света. — Тогда откуда…? — У них технологии? Я не знаю. И не уеду, пока не узнаю. Где-то шуршат крысы — в госдепартаменте или в моей собственной компании… Он замолчал, а Питер разглядывал его профиль, не в силах отвести взгляда. Каждый преступник наверняка уверен в собственной невиновности. Но зачем Старку врать сейчас? На кой ему Питер и его вера в ложность предъявленных миллионеру обвинений? — Зачем вы мне это рассказываете? Старк закусил губу, опустил голову, ощупывая его взглядом, словно сканером. — Хочу попросить об одолжении. — Что? — изумился Питер, подаваясь назад. — Сгоняй за бургерами, а? Вот как-то так это все и началось.