Гнилое яблоко

1

      Провалившись в межпространственную дыру, юноши попали в новый мир. Этот был наполнен яркими красками осени и сладким запахом поспевших плодов на диких яблонях. Вокруг летали листья деревьев самых разных цветов и оттенков, свет восходящего солнца, что проникает сквозь них; тусклых птиц, что подают свои чудесные, несмотря на серое оперение, голоса из крон дубов и клёнов. Это была вынужденная остановка, но более приятная, чем мир вечных снегов и морозов.       При падении Крей сломала заднюю лапу. Это означало, что путь через пространство межмирья им заказан. Леон очень надеялся, что на подобный случай у его проводника найдётся запасной план.       Вдруг грифонша Крей напрягла лапы, прыгнула и исчезла в облаке пара. Когда пар рассеялся, вместо большого зверя на руки Ярико приземлился комочек меха. Зверёк очень сильно напоминал земную морскую свинку.       — Это…       — Она не совсем обычный грифон. Ты должен был уже привыкнуть к «странностям», — в ответ улыбнулся Ярико, укладывая Крей к себе в сумку. — Готов идти?       — А как же твоя рана?       Леон потянул руки к хвосту друга, но Ярико резко пошёл вперёд, даже не дал к нему притронуться. Что ж, раз он считает себя всемогущим, пускай так и будет.       По пути они встретили девочку. Она очень выделялась среди осенних пейзажей: одежда ярко-зелёного цвета бросалась в глаза, на голове повязка с забавными ушками, которая добавляла её образу ещё больше комичности и необычности. Девочка остановилась прямо напротив беглецов. Она пристально осмотрела сначала Ярико, что шёл впереди, а затем Леона. Она сложила руки на груди, нахмурила светлые брови, и сказала:       — Вы не местные. Вам туда, — она указала пальцем на левую тропинку. — И лучше поторопитесь, пока вас кто-то ещё не увидел.       Ощущая огромную усталость, Леону очень хотелось высказать всё, что он думал о своевольной девчонке из леса, выпустить на ней пар, пока появилась хорошая возможность. Но Ярико, вместо того чтобы возразить малолетней нахалке, лишь поклонился ей, прижав ладонь к груди, и пошёл в том направлении, куда она указала. Леон закрыл рот, так и не выдав ни одного звука.       — Ты что, её знаешь? — он обернулся и встретился взглядом с девчонкой. Ребёнок помахала ему ладошкой и побежала на звук, раздавшийся в стороне.       — Нет. Но она не хотела причинить нам вреда, стоит прислушаться. Мало ли, какие твари ходят в этом лесу. Элементали големного подвида не станут нападать без причины, но они верны своим создателям.       — Элементали го… Чего?       — Не бери в голову, тебе всё равно это не пригодится.       Леон кивнул и просто следовал за другом. Сил на то, чтобы припираться у него уже не осталось.       Они долго шли по указаниям «ушастой» девочки, пока, в конце концов, не набрели к развалинам около озера. Просто кучка булыжников примерно одинакового размера, заросших мхом и засыпанных листвой. Но что-то в них было такое знакомое, отчего в теле появлялось чувство предвкушения перехода между мирами — внутри всё замирало, инстинктивно хотелось зажмуриться и задержать дыхание. Леон был уверен — перед ними развалины некогда настоящего портала.       — Видимо, этот мир был опечатан, как и Земля. Тогда выбор у нас небольшой, — придётся потратить остаток, — сказал Ярико и вытащил из сумки сферу. С её помощью он собирал воду из озера неподалёку в свои ладони.       — А ты уверен, что это безопасно?..       Леон выглянул из-за плеча Ярико и посмотрел на то, как он водил руками по воздуху. Вода тем временем едва светилась, поблëскивая в лучах яркого солнца.       — Да. Нам уже приходилось делать такое.       — Что-то я всë равно сомневаюсь…       Волны в озере разгладились, поверхность стала гладкой, словно стекло. Ярико осторожно прикоснулся к водной глади, но та даже не встрепенулась. Лишь вокруг его пальцев образовался лёгкий светящийся ореол.       — Готово, — сказал он, — следуй за нама. Не отставай!       Встав в полный рост, Гельгар поддался гравитации и рухнул вперёд лицом прямо в воду. Леон зажмурился, чтобы брызги от воды не попали ему в глаза.       Но брызг так и не было.       Аустер открыл глаза. Гладь воды оставалась идеально ровной, на глубине тускнел тот же свет, что был вокруг пальцев Ярико. Внутри он почувствовал дрожь от волнения смешанного с паникой после бурной ночи несостоявшейся казни.       — И почему я всë время слепо тебе доверяю…       Леон не стал долго ждать, прижал руки по швам, зажмурился изо всех сил и тоже поддался гравитации, падая прямо в воду.       Только теперь это не вода, а портал, и ощущения были соответствующие.

2

      Вдохнуть Леон смог только на другой стороне. Глубокий вдох, затем такой же глубокий выдох. И почувствовал, как его крепко схватили за руку.       — Испугался? — раздался игривый голос друга. Только звучал он несколько иначе: будто стал на полтона выше, и каждое слово отдавалось едва уловимым звоном.       — Я начинаю привыкать, — уже спокойнее ответил Леон. Его голос звучал с такими же странностями: чуть выше и едва заметно звенел.       Пространство, в которое они попали, было светлым, приятным и чистым. А ещë тихим. Настолько, что они слышали треск вдали, вперемешку со звоном ветряных стеклянных колокольчиков. Только как они могли звенеть, если здесь не было ветра?       Это место не похоже на межмирье. Пространство между мирами мрачное, тëмное, с множеством порталов и дверей в другие миры, а это — слишком чистое, упорядоченное. Всë здесь будто состояло из стекла. Или лучше сказать…       Из зеркал.       Огромное множество упорядоченных зеркал: какие-то из них светились и показывали картины других измерений, а какие-то «потухли», став серыми, бесцветными. Ярико шëл впереди, цокая копытами по дорожке, выложенной осколками зеркал, точно мозаикой. Мозаичная зеркальная тропа.       — Мы в Лабиринте отражений, — сказал он, зная, что его спутник собирается поинтересоваться.       — Это тоже часть межмирья?       — Это измерение… отличается от межмирья. Они существуют параллельно друг другу. Только вот Лабиринт отражений — это чëткий путь, с поворотами и тропами, который создался сразу, как только появились отражающие поверхности. Это место соединяет все отражения между собой.       Леон уставился себе под ноги, замечая, как на кусочки зеркальной мозаики капает кровь из перевязанной раны на хвосте Ярико. Значит, даже у отражений есть своë измерение. Интересно, а у снов подобное присутствует? Или они не выходят за пределы разума человека?       Леон так и не успел задать свой вопрос, они остановились. Ярико замер, вместе с ним и человек, вглядываясь вперëд, на перекрëсток зеркального коридора.       И увидел тонкий, едва различимый силуэт — поймать взглядом его возможно лишь из-за бликов, исходящих из соседнего зеркала. Нечто желеобразное, имеющее пару деформированных конечностей, медленно проползло в правый проход, издавая тошнотворный тихий хрип с мычанием. В тишине, сквозь звон ветряного колокольчика, они звучали слишком неестественно, громко и противно. Лео поблагодарил судьбу за то, что желеобразное нечто с выпяченными кусками тел было почти прозрачным, и он не увидел того, чем было это существо.       Закрыв рот рукой, Лео последовал за Ярико, хватаясь за плечо друга. Он боялся произнести хоть что-то, опасаясь, что его голос мог быть слишком громким, и тварь их услышит.       — Можешь выдохнуть, — хохотнул Ярико. Он вновь вëл их вслепую, полагаясь только на слух. — У него давно отвалились уши.       Лео по команде выдохнул, но сделал это тихо.       — Что это?       — Когда-то это были живые существа. Но они попали в Лабиринт и пробыли здесь слишком долго. Отражения меняют сущность, а затем и тело любого существа, попавшего сюда. Они становятся бесформенными тварями, охраняющими Лабиринт отражений от непрошенных гостей.       Ярико хмыкнул.       — Мы любим называть их «жижей».       Леон оглянулся. Часть Жижи скрылась за поворотом, а звуки затмили трели колокольчиков.       — Живыми?..       — Ага. Не бойся, нам такое не грозит. Это живое месиво здесь находится уже минимум дня три. Не смог найти выход, бедняга.       Однако жалости в его голосе не было ни капли.       Друзья прошли несколько поворотов молча. Леон не хотел нарушать тишину Лабиринта, а Ярико был сосредоточен на своих обязанностях проводника. Вместо этого Аустер принялся смотреть по сторонам и разглядывать плывущие картинки: птицы летели над деревьями, колыхался рогоз со стрекозой на одном из коричневых плодов; дети играли под палящим солнцем, прыгали по шахматным клеточкам на большой площадке, размахивая лапами и крылышками; девушки шушукались между собой, подталкивая друг друга расчëсками; женщина вытирала горючие слëзы, расплетая тугую причëску.       Леон остановился возле последнего «окна». Женщина показалась ему знакомой, а рассмотрев поближе, он не смог сдержать вскрик:       — Мама!       Взволнованный Ярико вернулся на два шага.       — Что ты кричишь? Тебя даже стражники из другого мира услышат!       — Но это моя мама! — Леон указал прямо на женщину в «окне». Сердце его затрепетало.       Ванесса тяжело вздохнула, вытирая с щëк потëкшую тушь. Синяки под еë глазами стали ещë глубже, женщина давно потеряла сон. Она повернулась лицом к зеркалу, посмотрела будто бы прямо на Леона и что-то беззвучно произнесла. Ярико не услышал, но Леон знал. Коронная фраза его матери: «всë наладится». Она так часто еë произносила, что иногда Лео слышал еë у себя в голове.       «Всë наладится».       Ванесса улыбнулась отражению, и у Леона больно защемило в груди. Он потянулся руками к окошку, желая высунуть хотя бы голову, сказать, что он в полном порядке. Но Ярико его опередил.       — Ты что, дурень! — он оттянул парня подальше от окна в его дом. — Тебе всю часть тела оторвëт, если пролезешь в зеркало не своего размера!       В груди до слëз болело, Леон сопротивлялся и пытался добраться до живого портрета матери. Но в душе понимал, что Ярико прав. Он не знает законов этого измерения, и любая ошибка будет стоить ему жизни.       И тогда такое выражение лица запомнится ему до самой скорой кончины.       Успокоившись, Леон отпихнул от себя Ярико и сел на корточки, обхватив колени руками. Он слегка дрожал, сжимая губы и пальцы, так сильно, что костяшки побелели.       Ярико присел рядом и погладил его по волосам и спине.       — Мама… — шептал Лео.       — Что?       — Мама никогда при мне не плакала. Не могу вспомнить, когда последний раз видел еë такой. Всë из-за меня…       — Ты не виноват, — почëсывая друга по волосам, сказал Ярико.       Леон поднял голову и посмотрел на него с укором, обидой и отчаянием. Казалось, он вот-вот мог расплакаться.       — Да. Не я виноват.       Фонтан так и не рухнул. Леон спокойно встал, отряхивая одежду от несуществующей пыли, шмыгнул пару раз носом и пошëл вперëд самостоятельно. Ярико повернул голову в его сторону. Внутри все органы сжались от неизвестной боли. Хотелось что-то сказать, но он передумал, нагоняя и перегоняя Леона. Им осталось пройти совсем немного.       Ещë несколько поворотов прошли в молчании. Никто не решался начать разговор. Леон больше не смотрел по сторонам и не вглядывался в окна отражений.       Они остановились в длинном и прямом коридоре, который вëл в кругообразную комнату. Оттуда раздавались мерзкие хлюпающие стоны, отчаянное бульканье, иногда злое улюлюканье не громче комариного писка. Юноши постояли с минуту, но решились не менять маршрут, ведь оставалось пройти всего один коридор.       Посреди круглой комнаты расположилась целая шайка жижей, похожих на ту, которую они видели чуть ранее. Только эти не были такими прозрачными и не отражали свет. В некоторых из них всë ещë видны куски одежды, слипшийся мех, оторванные уши, куски костей. Их как будто пережевал великан, распробовал хорошо и выплюнул обратно, посчитав недостойной едой. Леон сдержал рвотный порыв, сглотнув остатки ужина, подошедшие к горлу.       Жижи медленно подползали друг к другу, мычали, «переговаривались», даже пытались ударить друг друга обрубками конечностей. Та, что булькала, теперь пыталась шипеть и больше всех проявляла агрессию к другим. Рычащая жижа подползла к другой, которая ныла и пищала, и ударила еë обрубком своего срощенного тела.       Вместо удара та издала гадкий «хлюп» и провалилась в чужое тело. Ноющая жижа завизжала сильнее, пыталась откатиться, но они уже не могли разделиться: две жижи медленно, с омерзительными причмокиваниями, треском костей хлюпаньем слились вместе, в одну большую жижу. Две другие жижи поспешили сбежать, но новоявленный мутант не собирался так просто их отпускать: всë ещë пытаясь визжать одной своей стороной, а второй злобно рыча, она покатилась к ещë не до конца разжижевшим субстанциям. Ей не нравилось, что те имели куда больше общего с живыми существами, чем она.       — Уходим, пока они заняты, — кивнул Ярико. Рискуя вывернуть наизнанку весь желудок, Леон не стал сопротивляться.       Они пробежали какое-то расстояние, и лишь когда ноющие стоны и яростный рык стихли, остановились.       — Что это, мать его, было?! — Леон всë ещë боролся с приступом тошноты.       — Если мы не уберëмся отсюда, ты увидишь нечто похуже.       Больше бежать не было нужды. Ярико схватил друга за руку, и они оба вошли в высокое зеркало в полный рост, в котором отражался знакомый порт.