Не общежитие, а бордель какой-то

      Сидя на террасе дома, Юнги решил, что ему стоит пойти и выветрить голову от ненужных мыслей. Сложно было сказать, что нашло на Юнги. С одной стороны, его можно понять, ибо кто может устоять перед полуголым Пак Чимином? Правильно — никто! Но с другой стороны, ему стоило держать себя в руках, а вдруг, таким образом он разрушил надвигающуюся атмосферу прошлого Чимина и прошлого Юнги... — Да что ж это такое?! — Юнги, поняв, что натворил пару минут назад, с психу встал и опрокинул скамейку, на которой сидел. — Вот я урод! — Юнги! — ещё до своего прихода, Намджун увидел, как Юнги рысью выбежал из комнаты Чимина и, не став медлить, пошёл за ним. — Успокойся! Возьми себя в руки! Что случилось?! — Намджун держал полумёртвого на вид Юнги и пытался успокоить. — Я поцеловал Чимина! Я урод, понимаешь?! Я столько времени отталкивал его, унижал, боясь самого себя! А в итоге, ещё с самого начала всё могло быть хорошо, намного лучше, чем сейчас! После того поцелуя в студии, все было заебись, пока я не стал думать, что все испорчу! Ты хоть понимаешь, как делал Чимину больно?! Я вот прямо сейчас пойду и поговорю с ним! — Никуда ты не пойдёшь! — крикнул лидер, видя как решительно настроен его друг. — Успокойся! Ты сейчас на нервах! Потом жалеть будешь! — видя, как по щекам текут слёзы. — Давай так. Ты сейчас возьмёшь себя в руки, поставишь обратно скамейку, ну, правда, чувак, чего она тебе плохого сделала? Ну, и, я тут соджу принёс. Тебе стоит расслабиться. А завтра, с похмелья, можешь идти и решать проблемы, как же спасать свою принцессу из лап своего иссохшего мозга, — рассмеявшись, произнёс лидер, помогая ставить скамью на место. Уже через несколько секунд он сидел рядом с очень усталым на вид Юнги и доставал по бутылке соджу на первое время. В его планах не было споить друга, но и оставлять его в такой состоянии, ему не хотелось. — Ну, что, Мин Юнги. За твоё счастье? — Да, Намджун. За то счастье, что повернулось нам задницей! — чокаясь бутылками, крикнул Юнги. — Вот умеешь же портить момент! — подтолкнув друга в бок рассмеялся, что было странно для него, со своего друга.

***

      Чимин, надев свободные шорты и футболку после ухода Юнги, так и не переставал думать об случившемся. Может, оно было и к лучшему, а может, это и просто был порыв эмоций или некое возбуждение от картины напротив. Чимин не знал ответа, но знал лишь точно — сейчас Юнги проклинает себя. Откуда он это узнал? Да кто не услышит ор этой орущей ламы?! С такими мыслями Чимин побрел на первый этаж за Тэхёном. Всё-таки из-за внезапного срыва хёна напиться и отдохнуть от передоза мыслей захотелось ещё больше.       Уже около двери Чимин услышал за ней какое-то копошение, а после и вообще не очень понятную ему картину. Ну, правильно, кто Чимина учил стучаться?       Чонгук стоял спиной к двери, а перед ним на коленях сидел Тэхён, почти упираясь лицом в пах. — Ну, давай, Тэ. Ты сможешь. Ну, молодец. Ещё чуть-чуть. Да-а-а, хён, молодец. Дай поцелую. — Чонгук, обойдешься. Скажи спасибо за это, — посмотрев на ширинку. — Ну, хён. Пожалуйста, — Чонгук сделал щенячье выражение лица, от чего Тэхёну хотелось одновременно врезать и затискать до смерти. — Хорошо. Один поцелуй. И знаешь, макнэ, ну, уж очень это не правильно. Вспомни Dispatch. Неужели... — Да, Тэхён-хён. Ты мне нравишься! Давно хотел тебе сказать, но ты же знаешь, что я стесняюсь и все дела... — Чонгук, давай поговорим завтра, мне кажется сейчас не время... — Да, Чонгук, — решил все-таки подать голос Чимин, спасая друга и, подойдя к Тэхёну, взял того за руку и повёл к двери, — Лучше поговорите завтра, а мы пойдём отдыхать. И тебе стоит, макнэ. Сходи к Хосоку и Джину. Слышал, они тоже решили выпить. — Но... — протянув руку навстречу захлопнувшейся двери. — И как это работает? М-да, так... Соджу, Джин, Хосок, я, ну-у-у, — показывая всем видом, что этот всемирный заговор или просто пьянка пройдёт неплохо, Чонгук все-таки вышел из номера и пошёл за хёнами.

***

(Желательно читать под The truth untold – BTS)

      Юнги, сидя на скамье, молча попивал соджу с Намджуном и мечтательно смотрел на звезды в безоблачном небе. Он даже и не думал, что докатится до того, чтобы запивать проблемы алкоголем. — Намджун, неужели, я и вправду такой ужасный хён и человек?.. — С чего ты это взял? — Я постоянно хожу серьёзный, а если ко мне кто-то подойдет, то сразу уходит... Неужели, я настолько страшный? — Да ну, не придумывай! Лучше вместо того, чтобы ныть по этому по поводу, подумал бы, что тебе с Чимином делать. — Я не знаю, Намджуна-а-а... Я боюсь сделать ему больно... Я часто слышу в свой адрес, что у меня холодное сердце, что я сама бесчувственность, что я айсберг, который нельзя растопить... Но никто не понимает, что я должен быть таким. Сильным, неразрушимым, чтобы чувства мною не управляли. Я должен быть таким ради него... Но...моё сердце разгорается лишь с ним... И при виде его, мои чувства вспыхивают, как спичка. Только с ним я могу быть собой. Ради него я буду льдиной... Я просто не хочу, чтобы другие причинили ему боль. Я не хочу, чтобы я причинял ему боль... Сложно сказать...ведь только Чимину я могу дарить свою любовь... Представляет ли он свою дальнейшую жизнь без меня? Я не знаю.... А я не представляю свою жизнь без него, хах... — горько усмехаясь. — Как бы это не звучало, но не видеть его улыбку, не слышать его голос, не дурачиться с ним по вечерам, как раньше, предоставляется невозможным... Он мой на всю жизнь... И какую бы злую шутку не сыграет с нами судьба, я не забуду его до конца своих дней... А ведь мне приходится надевать маски, без которых мне трудно показаться ему... Я-я не хочу видеть его слёз... Я не хочу разрушить ему жизнь... Видеть его с улыбкой на лице, равносильно тому, что маленькому ребёнку подарят гору конфет... Видеть то, как он счастлив... Я умру без него... Каждый день, я просыпаюсь с надеждой увидеть его вот тут, рядом...около себя... Только он и я... Он для меня, как роза со множеством шипов... И мне плевать, сколько крови я пролью пока доведу его до счастья... Я люблю его... Люблю, как никого другого... Лишь он моя опора... А я не достоин его... Я не достоин быть любимым им... — Юнги... — Как...как теперь быть?! — по щекам текли горячие слёзы. — Я признал то, что не достоин его... — Юнги... — послышалось где-то за спиной. — Ч-Чимин?..

***

      Чимин, ведя Тэхёна к барным стойкам на улице, очень надеялся услышать объяснения друга, что же произошло в комнате. — Спасибо. Чим-Чим... — А теперь рассказывай, почему твоё лицо было напротив его паха? — усмехнувшись. — Он ширинку не мог застегнуть и попросил меня, ну, вот я и застёгивал, а потом... Потом ты уже всё сам видел и слышал... Йяяя, так сложно-о-о! — Ого, так это значит, я извращенец... — Э! Ты чего там напридумывал?! Вот что с тебя взять?.. Ясен пень, что я не докачусь до такого! — А, ну-у... А по поводу его признаний...Что делать-то будешь? — Ой, не знаю... Как это я могу нравиться ему? — Ну, для начала подумай, нравится ли он тебе? — Да чёрт его побери! Не знаю! Но... Рядом с ним уютно, как с тобой, но при виде его, сердце бешено колотится, а голова кружится... Неужели, он мне нравится? — Не то, чтобы нравится... Ты влюблён в него и радуйся, что это взаимно! Представь, что в любой беде, у тебя есть на кого положиться, что даже если с тобой что-то случится, он не уйдёт, потому что любит тебя... Он покажет тебе правильный путь... Он знает, что ты без него не справишься, как и он без тебя, — тыкая в грудь. — Здесь, здесь бьётся живое сердце. А Чонгук... На то он и Чонгук, он не даст это бьющемуся сердцу умереть... — вытирая слёзы друга, прошептал Чимин. — Теперь ты всё понял? Это похоже на то, как ваш Наруто за Саске бегал... — Чимин! — крикнул только что прибежавший Хосок, а за ним и Джин с Чонгуком, глядя на расплакавшегося Тэ и стоящего в прострации Чимина. — Хосок-хён? Что случилось? — Так, во-первых, почему Тэ плачет? Во-вторых, почему бутылки соджу не пустые? В-третьих, у Юнги там истерика! — Что?! Где он? — подбежал взволнованный Чимин к Хосоку. — Он в саду. — Откуда ты узнал?! Может это опять ваш хреновый план, как с теми письмами? — Не глупи, Чимин. Я получил СМС от Намджуна, — доставая телефон и показывая сообщение. Намджун: Юнги плохо. Позови Чимина. Я думаю, время пришло.

***

— Чимин? — Юнги-хён, — подходя к хёну. — Как много ты слышал? Зачем ты пришёл? — Я, пожалуй, пойду, — прошептал Намджун, вставая и уходя, смотря прямо в глаза Чимину, давая понять, чтобы он позаботился о хёне, на что Чимин украдкой кивнул и сел на скамью рядом с Юнги. — Зачем ты пришёл и как много ты слышал? — повторил Юнги. — Это не важно, хён. Скажи мне, почему ты плакал? — ... — Юнги-хён. Неужели это из-за меня? — Вот ещё! Из-за тебя мне плакать... Делать же больше нечего... — И вот опять, хён... Ты понимаешь, что погубишь себя таким образом? Представь, что все отвернулись от тебя, из-за того, что боишься самого себя, своих чувств и характера. Человеку трудно справляться со своими чувствами, а в особенности, когда ты их боишься. Не бойся, пожалуйста... Расправь крылья и почувствуй свободу... Дай волю эмоциям... Не надевай маски, будь собой... Не будь айсбергом, ради меня... Покажи мне того Юнги... Укажи нам дорогу... Стань для меня тем самым спасителем, который спасёт меня от этих шипов... А я стану для тебя опорой и растоплю всё... Всё, что губит тебя каждый день... Все эти мысли, они...они съедают изнутри!.. Вспомни тот день, когда мы впервые встретились!.. Тогда, впервые ты и указал мне верную дорогу... Теперь моя очередь! Когда в голове пролетает мысль увидеть тебя, то моё желание лишь растёт... Видя эти фотографии с каких-то премий, я хочу увидеть тебя в живую... После того дня... Время столь жестоко, знаешь... Я ненавижу нас за то, что мы побоялись... А сейчас, не то что тебе... Нам тяжело даже смотреть друг на друга!.. Поэтому моя очередь помочь! — Чимин... Зачем? Зачем ты хочешь помочь мне?! Я... Я сильный! Я, — перейдя на шёпот и опустив голву. — Я справлюсь... — Нет сильных, Юнги-хён. Мы все равны... Ты лишь пытаешься казаться сильным, а на деле же, уходишь в себя, пытаясь уберечь меня от этой зимней стужи в своём сердце... — Ради тебя, Чим... Я... Я же ради тебя притворяюсь, что мне весело, когда мне грустно, пытаясь показаться сильным. Мне бы хотелось, чтобы любовь сама по себе была идеальна. Мне бы хотелось, чтобы все мои недостатки могли быть скрыты. Я не хочу видеть твоих слёз, даже если радости... Я боюсь себя... Своей сущности, что ущемит тебя... — Хватит... — грустная усмешка. — Я до сих пор с тобой, не смотря ни на что... Как же ты не поймёшь, что плевать я хотел, на твой характер... Как ты до сих пор не понял, что мы и есть одно целое?! Мы дополняем друг друга... Ты для меня, как солнце для цветка... Даже если этот твой характер будет для меня, как жажда для этого цветка, я всё равно буду тянуть руки, к другой стороне твоей сущности... Ты правда считаешь, что можешь решать за меня, как нам быть дальше, забивать ли мне на твои чувства ко мне и должен ли ты угнетать наши чувства? Ты ошибаешься... Ты делаешь самую большую глупость в жизни... — Я-я не знаю... — закрывая красное от слез лицо ладонями. — Я боюсь сделать больно... Вспомни, как я упрекал тебя тем, что ты не так держал палочки... Это ещё ладно, но вспомни... Вспомни, как из-за того, что я просто не выспался я разбил твою статуэтку и порвал твою любимою кофту... А вот теперь представь. Я же мог и ударить тебя, зная свой характер... А ты тогда лишь попросил прощения и стоял плакал, улыбаясь... — Подумаешь, какая-то статуэтка и кофта! — Не в этом дело... Как ты не поймёшь, что рядом со мной могут пострадать ни только твои чувства, но и ты сам!.. Мне важнее, чтобы ты был невредим, чем наше с тобой счастье!.. — Ты просто опять идёшь вниз! — вставая со скамьи и не смотря на Юнги. — Ты просто забываешь, что оберегая меня от самого себя, считая, что спасёшь меня, ты ошибаешься... Ты уже не спасешь меня... Ты сам это сделал, боясь будущего себя... Мин Юнги... — уходя из сада.

***

      Так и оставшись сидеть на скамье, Юнги рыдал. Рыдал без остановки, поражаясь и смеясь над собой, осознавая насколько он бесчувственная мразь.       Прошло очень много времени с ухода Чимина. На горизонте показывалось солнце, а во дворе лишь шумели листья деревьев... — Пак Чимин... Я готов поверить в себя!.. Я люблю тебя! Я готов меняться! Только поверь в то, что так будет лишь хуже. Я ведь утащу тебя с собой вниз. В эту...пучину мучений... — вставая со скамьи и пытаясь себя успокоить. А ведь Юнги и не знал, что сзади него стоял Чимин, сжимая кофту в руках в районе груди. Ведь от одного вида того, что его хёну или же возлюбленному, как бы странно или приторно это не звучало, кололо в груди. — Я помогу тебе! Не стоит думать, что ты утащишь меня вниз! Я вытащу тебя, Мин Юнги! — Ч-Чимин...