Не общежитие, а бордель какой-то

— Чимин... — Юнги!

***

      Юнги был еле живой. Он был слишком эмоционален в плане отношений. Может быть, были виноваты три, выпитые за короткое время, бутылки соджу, а может, Юнги и сам решил устроить чистосердечное признание. Но об этом он не думал, когда упал на, как казалось ему в тот момент, мягкую траву без сознания. Все то, что происходило после, он слышал лишь там, глубоко в подсознании, а вместо темноты, он увидел его и Чимина, держащихся за руки.       Может быть, пока в суматохе Чимин набирал скорую, а Намджун пытался успокоить Чимина и уговорить, не вызывать её; пока Хосок оттаскивал младших, в надежде объяснить им всю ситуацию, находясь в курсе того, что и Чонгуку и Тэхёну тоже сейчас не сладко; пока Джин бегал за водой — никто и не заметит, как Юнги слегка улыбнулся, роняя слезу. Этот день запомниться ему надолго, а точнее на всю жизнь. День, когда он признался и признал всё. День когда доверился чувствам, а не собственным страхам... — Чимин! Не плачь! Сейчас он очнётся и всё будет в порядке, — произнёс Джин, треся плачущего Чимина за плечи. — Намджун, отведи его в комнату, а мы с ребятами, отнесём туда же Юнги. Им нужен отдых. Сейчас важно, чтобы они набрались сил, а потом уже стали решать проблемы... — Хорошо. Чим-Чим, пошли,— взяв Чимина под локоть. — Тебе нужен отдых, слишком вы эмоциональные... — уже выходя за пределы сада, оставляя Хосока, Тэхёна и Чонгука на распоряжение Джину. — Ребят, давайте сейчас вы отнесёте Юнги в комнату, а я пока позабочусь о том, что никто и ничто не знало обо всём... Даже менеджер. Они должны быть в норме к уже сегодняшнему обеду. В их запасе максимум семь-восемь часов здорового сна. — Хорошо, Джин-хён, — сказал Хосок. — Тэ, Чонгук. Я понимаю, у вас там тоже свои проблемы, но давайте сейчас поможем этим двоим. — Мы всё понимаем, — начал Тэ. — Чонгук, ты правую руку на плечо, я левую и потащили. — Понял, хён. Хосок-хён, откроешь дверь? — Да, пошлите ребята, — следуя за уходящими ребятами, оставляя Джина со своими мыслями.

***

— Ну что с них взять? — сев на скамью и зарывшись руками в волосы. — Если Юнги не начнёт бороться, то эти выбросы эмоций погубят их... Тэ и Чонгук тоже наломали дров... Почему всё не может быть таким беспечным? Как в сказке... — Потому что это — жизнь, Джин-хён. — А, — поворачивая голову в сторону голоса. — Это ты, Намджун, — тихо улыбнувшись и приглашая сесть рядом ним. — Как Чимин? — Он спит. С него ручьем течёт холодный пот. Я положил холодную тряпку на лоб, чтобы было легче. А Юнги... Он выглядит, как мертвец. Холодный, бледный... Я заметил, что уголки глаз влажные... Видно, он сильно плакал. — Кончено, — усмехнувшись. — Кто бы не плакал оказавшись в такой ситуации?.. — Ты. — Намджун... Давай не будем ворошить прошлое... То, что было, то прошло... — Но, мои чувства вот остались... Я понимаю, что ничего не хочешь слушать, и у нас есть уговор, но пожалуйста, выслушай... — Я даю тебе ровно минуту. Время пошло. — Я понимаю, что тогда нами управляла эта бесчетная влюблённость... Тогда, мы обы думали только о любви, я бы сказал даже влюблённости, ставя на второй план последствия. Но сейчас, ты... Я... Мы с тобой выросли, стали умнее... Если сейчас ты доверешся мне, ты не пожалешь. Ты же знаешь, я всегда буду на твоей стороне, не важно, отрекнешься ты от меня или нет... Я не упущу любовь. — Намджун. Нам было по девятнадцать. Мы и вправду наломали дров... Ребятам сейчас за двадцать, а они, как дети малые. А мы-то старше их, а значит, должны быть мудрее... — вставая со скамьи. — А вот теперь подумай, что будет с нами?! — Джин... Они ведь никогда и не состояли в отношениях, а мы... Хоть это был и пиздец... — Тотальный пиздец. — скрестив руки на груди. — Пожалуй, я соглашусь... Я веду к тому, что люди учатся на ошибках. А мы совершили много ошибок... Пожалуйста, давай начнём всё с чистого листа, не наступая на те же грабли... Раз и навсегда!.. Видеть улыбки друг друга по утрам, радоваться прогулкам... Как тогда, только уже осознанно! — взяв лицо Джина в ладони. — Ты доверешься мне? — Я-я... Я поверю тебе на слово... Намджун... — смотря прямо в чёрные глаза напротив.       Это было в далёком 2014 году. Ребята дебютировали. Проблем было с гору. Каждый брал на себя больше своих возможностей. Каждый пытался устранить то, что мешало идти дальше. Намджун и Джин были хорошими друзьями. Они всегда все делали вместе, прислушиваясь к друг другу. Их дружбе завидовали все. Начиная мемберами, заканчивая директором. Но ведь просто никто из них не знал, что у этих двоих были не отношения типичных друзей. У них было больше, чем дружба. Любовь. Да, только сейчас они стали осознавать, что это была и не любовь, а влюблённость, от которой они пострадали.       Зимой, 15 января 2015 года, Намджун поругался с Джином. Причиной ссоры послужило то, что тогда Намджун уставал больше всех и случайно сорвался на Джина. Ни за что. Тогда то, они решили закончить эту игру в идеальную любовь и остаться для всех теми же друзьями, которыми их считали... — Я рад, что мы вместе и до конца. — Раз и навсегда. — Я обещаю... — Я обещаю... — Джин улыбнулся, будучи завороженным глазами напротив, коснулся губами губ Намджуна. Первое время он не двигался, как бы спрашивая разрешение, но Намджун, взяв инициативу в свои руки, начал целовать по началу нежно. Но ролики прокатились за шарики (да, именно, ролики за шарики, а не наоборот; всё в их стиле). Голубой дзынь прозвенел в голове, и сорвавшись, Джун стал целовать губы грубо, со страстью, доказывая, как же все-таки соскучился. Пошло причмокивая, Намджун почти насиловал губы его хёна, сплетая их языки, добавляя красок в момент, пытаясь запомнить всё. Он, наверняка, и не вспомнит, как положил ладонь на упругие бёдра Джина, попутно сжимая их. От таких прикосновений проблемы ушли на второй план, а возбуждение, затмив всё, пришло со словами: "Однако, здравствуйте. Вы не ждали, а я тут!"

***

      Прошло около шести, а то и больше, а то и меньше часов, после падения Юнги. Он не знал, сколько сейчас было времени. Да и обращать и зацикливать своё внимание на этом он не хочет. Открывая до конца сонные и опухшие от слёз глаза, Юнги попытался привстать, но в голову ударили картинки, крики, слёзы, слова вчерашнего дня. В горле запершило. Хотелось выпить море воды, чтобы эта Сахара покинула его. Он не исключал того, что мог быть сушняк от выпитого алкоголя или же из-за сорванного голоса. Через мгновение, Юнги снова попытался привстать, но вот только теперь ему не дали сделать это ни картинки, ни крики и ни что-то ещё из вчерашнего дня, а упирающийся локоть в ребра. Повернув голову, он увидел наимилейшую картину. Чимин, сопящий прямо в подушку пуская слюни, прижимаясь видимо не очень удобно для него к Юнги, от чего его носик мило морщится, при попытке принять удобное положение. Он улыбнулся, и снова сделал серьезное лицо, чтобы никто не заметил, но потом, словно пулей, в голове образовался их диалог с Намджуном, а точнее часть, подстать этой ситуации.

"Видеть его с улыбкой на лице, равносильно тому, что маленькому ребёнку подарят гору конфет... Видеть то, как он счастлив... Я умру без него... Каждый день, я просыпаюсь с надеждой увидеть его вот тут, рядом...около себя... Только он и я... "

      После мимолетного ведения, Юнги в отрытую улыбался, не прячась ни от чувств, ни от страхов, ни от кого. Он шёл напролом, понимая, что если он продолжет бороться со своей второй личностью, что постоянно катит всё по пизде, то мечты начнут сбываться, а счастье само пойдет в руки... — Теперь я понял, что ты пытался мне сказать... — целуя того в лоб. — Столько сил ты потратил на меня. Столько нервов, чтобы я наконец-то засунул своё "я" куда подальше и стал другим... Столько слёз, ради того, чтобы я не боялся себя, чтобы я мог управлять своей личностью, эмоциями, словами, движениями... Всем... Всем, что присуще мне грубому, но слабому морально одновременно... Столько слов, чтобы наконец-то дать понять, что любовь — больше, чем обычные чувства... — оправляя чёлку.       Просидев так пять минут, он заметил копошение со стороны Чимина, и чтобы замести следы, как казалось ему, не чистосердечных признаний, а преступления, решил уйти по тихому. — Хё-ё-ён, — послышался протяжный стон. Стон, наполненный болью. — Постой... — принимая сидячее положение и пытаясь привести разум в порядок. — Чимин? — присаживаясь обратно на кровать. — Тебе плохо? Может Джина или Намджуна позвать? — уже больше начиная волноваться, смотря на бледного Чима. — Нет, не стоит... — начиная смущаться, приводя в недоумение Юнги, сидящего напротив. — Хён... Юнги... Я очень рад, что ты всё понял... — сжимая одеяло и делая вид, мол, это не я , это птички мне напели. — Ты всё слышал?.. — смутился Юнги — Да... И, я думаю, не зря я всё это выслушал... Я рад, что ты готов на всё. Рад, что ты понял, что я желаю тебе счастья... Я даже не знаю, как тебе описать эти чувства...как будто в холодную стужу...внутри...тебя согревает горячий шоколад или очень уж дорогой чай, с лепестками сакуры... Только оно так не всегда, а лишь рядом с тобой... Так уютно... Казалось бы... Так только в сказках, в дорамах или же в песнях... Но вот я вижу...Что любовь... Настоящая любовь может приобрести и другой облик... — Золотце, — притянув к себе Чимина на колени. — Прости, что не смог контролировать себя... Это моё эго... Оно погубит... Меня... Тебя... Нас... — Тс-с-с. И вот опять... Как же мне выбить всю эту дурь из твоей головы?— усмехнувшись и поправляя чёлку хёна, упавшую на глаза. — Поцелуй меня. — Ч-что? — Чимин! Юнги! Там Чонгук! Он... Он сбежал! — Сбежал?!