Не общежитие, а бордель какой-то

— Чимин! Юнги! Там Чонгук! Он... Он сбежал! — Сбежал?!

***

      Сидя в гостиной, как на иголках, Юнги, Хосок, Джин и Джун, пытались совладать с разумом. Перед ними стояло очень много проблем. Во-первых, они не знали, из-за чего конкретно случилось все это, но главным предложением были отношения Чонгука и Тэхёна. Во-вторых, они без понятия, как сейчас помочь Тэхёну. Хоть Чимин сейчас сидит и пытается его успокоить, говоря, что тот не виноват в пробеге Чонгука, всхлипы, вздохи и рев кита всё равно были слышны по всему домику. В-третьих, пожалуй, это была самая главная проблема - они не знали, где Чонгук, куда он пошёл и для чего ему нужны были деньги, хотя предположения об покупке билета не исключались, но оставленные на столике документы и телефон говорили о том, что эта догадка далека от правды. В-четвёртых, они не знали, как скрыть это от директора, стаффа, что жил в соседнем домике, от менеджера и главное – от прессы и фанатов. Мало ли, вдруг на улице его заметят здешние АРМИ. — Каков план? Какие меры нам стоит предпринять? — первым спросил Джин, чтобы убрать эту ужасную и угнетающую обстановку вокруг. — Сейчас, — вставая с дивна, сказал лидер. — Нам нужно, первым делом, отправить патрульных по городу. Заплатим, чтобы умолчали. Нашим составом мы не найдём его. Это курортная зона, кто может его найти, за очень короткий срок, кроме патрульных? — Минус проблема, по поводу поисков. Что делать с прессой, стаффом, директором и всеми остальными? - вздохнул Джин — Мы должны это скрывать. Скажем, что Чонгуку не здоровится, и пока что он реабилитируется. Будем так говорить, до того времени, пока никто не захочет проверить ближайшую клинику или просто не начнёт что-то заподазривать... — выдохнул Юнги. — Верно, Юнги, — похлопав Юнги по плечу. — Время десять утра. Через двадцать минут должны приехать съемщики. Надо сейчас подготовиться, в особенности, — посмотрев на верхний этаж, — Этим двоим.

***

      Чонгук бежал, не разбирая дороги. Бежал от бездны, что тащила его вниз. Он бежал от боли...

*FLASHBACK*

— Чимин! Там Юнги плохо!       После ухода Чимина, Хосок переглянувшись с Джином, ушли, оставляя Тэхёна и Чонгука наедине. — Ви-хён? — подходя к Тэхёну. — Не стоит, Чонгук... Я не хочу слышать какие-то оправдания и так далее. Ты ещё мал и глуп. Ты не осознаешь то, что эти чувства под названием "любовь"... Ты путаешь с влюблённостью. А это — большая ошибка, знаешь ли... Ты видишь, что творится между Юнги и Чимином? То, что происходит между Джином и Намджуном? Я вот знаю. Они мне доверяют, ведь знают, что я дорос до осознавания этих вещей. Я умею различать любовь, влюблённость, ведение, привыкание... Поверь, ты просто путаешь всё. Не порти себе жизнь... Найди себе девушку, после окончания контракта, заведи с ней детей. Я не смогу дать тебе того уюта, той семьи... Ничего... Пойми, то, что между хёнами — это осознанные вещи. Они правда готовы пожертвовать своим будущем, зная, что они не смогут дать друг другу того, что может дать девушка, но чувства...им не прикажешь. Поэтому, поверь, что если ты забудешь, отвыкнешь, то считай, счастливое будущее летит к тебе на всех порах. Не губи его... — Хён... — роняя слезу. — Запомни. Я был, буду и останусь твоей опорой, другом, хёном на-все-гда. — отчеканив последнее слово. — Наша с тобой любовь, братская любовь, она тут... — тыкая прямо на местоположение сердца. — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Гук... Я не хочу лишать того, чего ты достоин. Знай, я люблю тебя, как брата, но я... — пуская слезу. — Я... Как и ты... Постараюсь забыть , что иногда эта любовь становится неправильной... Так будет лучше для тебя, — обняв самым нежным объятьем, которым он мог, Тэхён покинул Чонгука, ради же его блага. Он не хотел, что бы макнэ знал, что все сказанные им слова — ложь. Но ложь во благо. Он не хотел, чтобы макнэ знал, что ничего Гук и не путает и, что это самая настоящая любовь и, что с ней бороться трудно, а время совсем и не лечит. Он не хотел показать, что ему больно, страшно отпускать его. Его Чонгука и никого больше...        В небе светили звёзды... Дорожки слез на щеках Чонгука освещались ярким небом, как кристаллики. Не переставая ронять слёзы и не стесняясь этого, Чонгук сразу и не понял, что пару минут назад его хён отрёкся от чувств, говоря, что так он обеспечит ему хорошее будущее, преподнося в пример то, что он – парень и не сможет то, что сможет девушка. Дети, уют, комфорт... Вот только хён и не знал, что уют, комфорт у Чонгука есть и будет, даже хён будет находиться в отдалённых отношениях с ним. А дети? Детей можно и усыновить. Но он и никогда не думал о детях. Он думал о хёне, пока была возможность. Думал о его глазах, руках, улыбке, взгляде... Обо всём, что связанно с ним...       Прошло от силы двадцать минут, а то и меньше, а то и больше. Чон был без понятия, его клонило в сон, как вдруг... — Юнги!       Этот пронзительный, полный боли, паники вперемешку со страданием и любовью, крик врезался в самое подсознание и, не помня как, он встал и побежал в сад, где в дальнейшем и помог донести хёна на кровать в спальню. После этого, Чонгук хотел поговорить с хёном, пока была возможность, но во-первых, его остановил полный сожаления, тревоги и печали взгляд, кинутый Тэхёном прямо в душу Чонгука. Во-вторых, его остановила мысль о том, что Чимин будет нуждаться в поддержке Тэхёна. Но вот только он не знал, что в скором времени, будет наоборот...       Время было около семи утра. В общежитии стояла гробовая тишина. Но лишь один Чонгук, кусая губы до крови, почти ломая карандаш, пытаясь дописать записку, думал о том, что будет там, дальше, за стеной этой фальшивой жизни и фальшивого счастья... Никто ему и не скажет, что он может больше, чем сидеть и думать о прошлом... А вернее, о недавнем... Если бы он мог, он бы решил проблему прямо сейчас... Но не хватало сил. Обдумывать и отговаривать себя от побега Чонгук не хотел. А вернее, даже и не думал об этом. Он видел в этом единственный вариант уйти от этой боли, от той самой боли, что причинил ему хён, не зная того, что все это была ложь, не зная того, что хён любит его...       Отложив карандаш, Чонгук не стал брать свой кошелёк, как и телефон, но после раздумий, взял почти всю сумму, которая была и, прикрывая дверь, побрел в комнату спящего Тэхёна. В лучах света он казался чем-то непонятным и неподдающимся объяснениям. Он был чем-то уникален. Чонгук именно за это и полюбил хёна...       Время пожимало, а Чонгук все так же стоял над спящим и ничего неподозревающим хёнам и, пытаясь сфокусировать размытый наворачивающимися слезами, взгляд, думал о том, правильно ли он поступает. Но не прошло и секунды, как Чонгук положил записку на стол Тэхёна рядом с телефоном. Последним, что осталось сделать в только что придуманном плане, так это поцеловать хёна. Подойдя и наклонившись, Чонгук аккуратно убрал чёлку со лба и, коснувшись губами мягкой кожи, пахнущей смесью персика и молока, а в целом, чего-то нежного, поцеловал. Он запомнит момент, когда хён мило поморщил носик и повернулся на другой бок...       Спустя пару секунд, Чонгук стоял около выхода из дома, и убедившись, что никого нет, вышел...

*Конец FLASHBACK*

      Слезы сами нахлынули, ноги сами стали набирать темп, а воспоминания стали долбить в голове... Он не знает, как добежал до площади, не помнит, как купил пару бутылок алкоголя, опустошая одну за другой, отвечая на вопрос официанта: "Всё в порядке?" кивком и унылой улыбкой. Он, наверное, и не вспомнит, как бредёт по набережной, заходя в самые отдалённые места и, уже казавшись, на первый взгляд, бедные районы городка... Наверное, он не вспомнит, как упал, будучи истощенным от нехватки воды, воздуха в лёгких и как стал снова реветь на полрайона, от чего неподалёку завыли собаки... Чонгук выл волком на луну от боли, но не физической, а моральной. Он так и сидел на асфальте, смотря в одну точку. Пока... — Эй, ты! — обратился один из подходящих к Чонгуку людей. — Я к тебе обращаюсь! — видя, что Чон не реагирует. — Ты что?! Совсем страх потерял?! — вставая перед ним. — Ребят! — свистнув. — Смотрите какая смазливая морда! — тыкая в невменяемого Чонгука пальцем. — Видимо, не здешний. Ну, ничего, мы покажем ему, кто тут главный! А ну ребят, кто первый бить будет?! — Чур я первый! — послышалось в толпе. — Нет я! — крикнул кто-то в ответ. — Вообще-то я! — крикнул кто-то ещё. — А ну молчать! — крикнул глава, поднимая Чонгука за грудки, — Тогда я начну! Ах ты ж блять! Такая смазливая рожа, аж плюнуть не жалко, гей хуев! — ударив в прямо в челюсть, отбрасывая Чонгука на асфальт, от чего послышался скулеж со стороны Чона. Удар за ударом приходился то носком в ребро, то пяткой в живот. Чонгук не знает, сколько его так терзали. Он думал, что внутри его не органы, а каша из них. Он уже не чувствовал боли, а лишь некие покалывания. В глазах стало темнеть, усмешки сверху заглушились звоном в ушах. Но, пытаясь не сдаваться и бороться до конца, Чон открыл глаза, наполненные слезами и увидел Тэхёна. Видимо, ему настолько было плохо, что он видит галлюцинации, хотя, мысль об алкоголе хоть и пролетела, но сразу пропала, когда понял, что он уже выветрился, а Тэхён, приближавшийся к нему вместе с остальными хёнами, становился все более реалистичней. Но сил радоваться появлению Тэхёна не было, а удар, наверное, сотый по подсчёту, прошёлся прямо по почке, от чего изо рта потекла кровь, а глаза зажмурились от боли. Казалось, это было последней каплей, и он уже был готов потерять сознание, но пронзительный крик позволили приподнять веки. — Чонгук!! — подбегая к полуживому Чонгуку, заорала Тэхён, видя кровь, текущую изо рта. Его руки сами потянулись к своей кофте и, разорвав её на части, начал вытирать кровь. — Сейчас, — говоря дрожащим голосом. — С-сейчас, милый... Потерпи, скоро все пройдёт, — смотря прямо в глаза. И Чонгук запомнит этот взгляд. Он не знает, откуда он взял силы, но приподняв руку, он провел по губам хёна и усмехнулся, понимая, что вот-вот он потеряет сознание... — Тэ-х-хён...