attempt to live

      Когда они вновь остановились, снаружи уже вечерело. По крайней мере это было видно через два небольших решетчатых окошка. После тихого стука в дверь командир отряда раскрыл ее и выбрался с подчиненными наружу. Спасённые вылезли следом. Выйдя последним, Юнги обтер чужой нож об и без того залитую кровью шелковую блузу, что некогда была брендовой, дорогой, а сейчас больше походила на половую тряпку. Чимин обнаружился рядом со своим командиром, и омега, тихо приблизившись, вернул нож в чехол парня, отойдя без лишних слов обратно.       Военными было решено переночевать внутри небольшой постройки на заправке, что ещё несколько дней назад служила кафешкой. Юнги молча направился за толпой, опустив голову и обхватив плечи руками. Пустой, безжизненный взгляд упёрся в землю под ногами, по колено измазанными в крови. Если бы это видел прежний Мин, он бы в ужасе выматерился и побежал стирать дорогую одежду, в надежде избавиться от жутких пятен. Но прежний Мин остался там, в Тэгу, рядом с небольшим рыхлым участком вскопанной земли. Настоящий Юнги лишь окидывает себя безэмоциональным взглядом и ещё ниже опускает голову, переступая порог заправки.       Помогая выжившим устроиться, Чимин негромко переговаривался с ними, стараясь если не приободрить, то хотя бы не дать впасть в отчаяние. Собственная горечь потери всегда отходила на задний план, возвращаясь лишь холодной решимостью, когда дело доходило до столкновения с тварями.       — Чертовщина творится в этом мире… — прокряхтел старик, которого он осторожно усадил на небольшой диванчик, и поднял мутный взгляд на него. — Сынок, ты должен гулять с омежками, а не убивать тварей, — с сожалением проговорил он, а Чимин лишь горько усмехнулся, подавая ему воды, а после подходя к следующим.       Когда уже совсем стемнело, он тихо остановился около сидящего в углу омеги, что обнимал себя руками и слегка раскачивался. Вздохнув, Чимин присел перед ним на корточки, осторожно касаясь холодной, бледной ладони и ловя взгляд карих глаз.       — Вам нужно попить. Вот, держите. И еще… — порывшись во внутреннем кармане куртки, он достал злаковый батончик и протянул его омеге, слабо улыбнувшись. — Поешьте. Я уверен, что вы очень голодны. И постарайтесь поспать, чуть дальше есть свободный диванчик. Не стоит сидеть на полу.       Кивнув, почти не слыша парня, Юнги опустил взгляд на батончик в руках и молча поднялся с места, нетвердой походкой направляясь к диванчику. Но взгляд его упал на беременную омегу, что незаметно поглаживала урчащий живот и старалась не подавать виду. Молча приблизившись, он взял чужую ладошку и вложил в неё батончик, после сжав чужие пальцы. Взгляд невольно опустился на внушительный животик, и глаза на секунду блеснули от слез, но Мин молча развернулся и ушёл подальше, опускаясь на диванчик и прикрывая веки. Спать хотелось неимоверно. Но позволить себе глубокий сон он не мог и, надеясь, что проснётся если что случится, задремал, наконец немного расслабившись.       Убедившись, что все спасенные спят и устроились хорошо, Чимин позволил себе немного расслабиться. Кивнув дежурившему, так же, как и он сам, Джихуну, он вышел из кафешки, садясь на капот грузовика и внимательно вслушиваясь в ночную тишину. Постоянное ощущение неизбежного — вот, что теперь преследует его днями и ночами. Чувство страха за свою жизнь намертво въелось в его сущность, не отпуская ни на миг. Желание отомстить плавно переросло в желание спасти тех, кого еще можно было спасти. Пусть даже он умрет сам, но сделает все, чтобы хоть на каплю приблизить их мир к спасению.       — Пак.       Вздрогнув, Чимин повернулся и спрыгнул с капота, смотря на Джихуна, что неуверенно топтался рядом.       — У тебя есть семья? Любимый или любимая? Может, ребенок? Нет? А у меня есть. Красавец омега с маленькой дочкой. Они далеко отсюда, и я надеюсь, что это безумие их не коснется. Спросишь, почему я не с ними? Я как раз должен был вернуться домой после годовой службы, но был призван в этот отряд. Я обязательно вернусь к ним. Обязательно.       Кивнув, чуть хмурясь, Чимин ободряюще сжал чужое плечо, а после отправил парня спать. Он и сам в состоянии отсидеть половину ночи.       Утром же, как только солнце начало заниматься на горизонте он уже был на ногах, проспав буквально несколько часов, и всеми силами пытался наладить связь, ругаясь под нос и встряхивая обоженными о провода пальцами.       Юнги не смог долго спать. Стоило военным на рассвете закопошиться, он мгновенно раскрыл веки, мысленно жалея, что вообще ещё жив. Медленно поднявшись, он поморщился от головной боли и поднял данную ему вчера бутылку, сделав пару небольших глотков. Хотелось в туалет. Найдя небольшой санузел, он заперся там и сделал свои дела, после повернувшись к раковине и подняв взгляд на зеркало. Жутко. Все лицо измазано в высохшей крови, на одежде брызги, волосы засаленные. Глухо выдохнув, омега покачал головой и опустил взгляд, не в силах смотреть на себя из-за болезненных воспоминаний. Вода в кране оказалась чуть ржавой, но пригодной для того чтобы смыть с себя кровавый ужас. Тщательно вымыв руки и лицо, он так же вымыл голову остатками жидкого мыла и промокнул все бумажными полотенцами. От греха подальше он старался делать все тихо и быстро. На все ушло около десяти минут.       Выйдя из туалета, он размял шею и вышел осторожно на улицу, где тихо переговаривались военные. Чимин, единственный, кого Мин знал из них, возился с какой-то установкой, неосторожно обращаясь с проводами и ругаясь под нос. Молча развернувшись, Юнги направился в техническое помещение с кучей хлама для уборки. Резиновые перчатки нашлись быстро. Выйдя вновь на улицу, он приблизился к Чимину и молча протянул ему перчатки, глядя в его глаза своими пустыми.       Переведя хмурый взгляд на подошедшего, Чимин в момент расслабился и слегка приподнял уголки губ, узнав в нем омегу. С благодарностью приняв перчатки, он быстро натянул их и вновь повернулся к коммуникатору, возвращаясь к починке, однако продолжал бросать взгляды на стоящего рядом парня.       — Спрашивать, как вы, бесполезно, но я спрошу. Нужно ли вам что-то? Если да, не стесняйтесь. Я постараюсь помочь, чем смогу.       Бросив еще один взгляд на слабо кивнувшего парня, Чимин схватил два до этого не желающих даваться в руки провода и, чуть сощурившись, соединил их, ловко заматывая изолентой. Стянув зубами одну перчатку, он подлез под руль и поставил коробку на место, слегка стукнувшись затылком и тихо прошипев. Взобравшись на водительское сиденье, Чимин, выдохнув, включил устройство и, о чудо, послышался стрекот. Широко улыбнувшись, он повернулся к Юнги и покачал головой.       — Работает… Спасибо за перчатки, без них я бы не смог, — соскочив с кабины, Чимин слегка поклонился омеге и поспешил найти командира, чтобы сообщить ему радостную новость.       Проводив парня взглядом, Юнги тихо хмыкнул и вернулся в кафешку, решив вновь обойти ее и поискать что-нибудь полезное. Мало ли что. Мин не понимал, зачем он вообще ещё живет, если никакого стимула больше нет. Раньше он жил ради сына. Единственного, кто у него был. Теперь и его нет. Значит и нет смысла жить. Невольно закрались мысли о том, чтобы покончить с собой, но Юнги не успел как следует обдумать это. Военные начали собирать всех для дальнейшего пути. Оставаться на заправке было опасно. Юнги молча направился за всеми к грузовику и залез в него. Путь продолжился. Внезапно омега осознал, что понятия не имеет, куда их везут, но… Плевать. Хоть куда. У него все равно нет дома.       Дальнейшая дорога пошла тяжелее. Чем ближе становился Ильсан, тем большее волнение охватывало военных. Связь так и не наладилась толком: жуткие помехи мешали разобрать даже слово, так что никто из них не знал, чего стоит ожидать. Но в каждом была надежда, что сюда твари еще не успели добраться.       — Вижу ворота Ильсана. На них никого, командир, — хмуро произнес Чимин, слегка повернувшись к окошку.       Сглотнув, он попросил лучше запереться изнутри и приготовиться в случае чего. Командир скомандовал направить грузовик к базе, однако Чимину пришлось делать огромный крюк из-за обвала какого-то здания. Внимательно осматриваясь, он заметил несколько ходоков, что среагировали на шум двигателя и направились к ним, постепенно сбиваясь в стадо.       — Их слишком много… — прошипел рядом сидящий Джихун, с силой вцепившись в кобуру пистолета.       Чимин согласно кивнул и повернул голову к окошку, когда один мертвяк бросился на дверь с его стороны, с ужасным звуком проехавшись зубами по стеклу. Мотнув рулем, он выругался и прибавил газа.       Вздрогнув, когда грузовик ощутимо тряхнуло, Юнги мгновенно распахнул веки и рефлекторно вцепился в стащенный с заправки ножик.       — Удон-а, мне страшно… — прошептала едва слышно беременная омега, прижавшись к своему альфе.       Тот обнял ее бережно, но крепко, шепча успокаивающие глупости. Дети рядом тряслись, прижимаясь друг к другу. И лишь старик оставался невозмутим, сияя спокойным, мудрым взглядом. Обведя всех взглядом, Мин глухо выдохнул и стиснул зубы, когда грузовик вновь мотнуло от ударившегося чего-то в его бок, точно за спиной Юнги. Он даже почувствовал отдачу в спину. Кто-то из военных тихо выругался, а после все едва не повалились на пол от того, как грузовик мгновенно разогнался до немыслимой скорости. В этот момент одна тварь пыталась добраться до окна и просунула руку в решетку прямо над головами детей, но от скорости она хрустнула, отделившись от тела владельца, и повисла плетью на прутьях. Мужчина-военный, выругавшись, выпихнул ее наружу и вскинул автомат, готовясь стрелять в случае чего.       Сверкая безумным от страха взглядом, Чимин судорожно всматривался в окружающее пространство, стараясь найти лазейку. Но не понятно откуда взявшееся стадо лавиной набросилось на их грузовик, едва ли не сшибая его. Выругавшись, когда очередная тварь влетела в его окно, отчего оно пошло сеткой трещин, Чимин закусил губу и, крикнув «держитесь», резко крутанул руль, уходя в переулок между домами. Но там был тупик.       Выругавшись в голос, он в панике взглянул в зеркало заднего вида и понял, что их загоняют в ловушку. Вдавив педаль, он на полной скорости ринулся назад, сшибая тварей, а после вновь выехал на дорогу, принимая решение убраться прочь из города. С трудом, но все же им удалось пересечь границу, оставив позади мертвяков. Не сбавляя скорости и до боли сжимая в пальцах руль, Чимин гнал без остановки все дальше и дальше, пока уже Джихун не вцепился в его локоть, прося сбавить скорость, ведь двигатель начал перегреваться. Съехав с дороги, он неровно затормозил и вывалился из кабины, тяжело дыша, и упал на колени, не чувствуя ног и рук из-за столь долгого напряжения.       Когда грузовик резко, криво затормозил, все разом подумали о самом плохом для них исходе. Никто не решался открыть двери, пока в них тихо не постучали. Тогда военные медленно распахнули двери и первыми выбрались, приказав остальным не высовываться. Тихие, осторожные разговоры, обсуждения. Юнги, все ещё сжимая нож, приближается к выходу и внимательно смотрит по сторонам. Вокруг абсолютно пусто. Ни души. Ни домика. По ощущениям и внутреннему ориентиру они сейчас на боковой трассе из Ильсана, который придётся объезжать. Из обрывков разговоров Мин понял, что живые там вряд ли остались. Ненадолго все перебрались в грузовик, а двое остались снаружи, внимательно следя за обстановкой. Двери оставили открытыми наполовину. Юнги, опустив голову, внимательно слушал тихие переговоры и сжимал трясущиеся от слабости ладони коленями, зажимая между ними рукоятку ножа.       — Пак, тебе нужен отдых, — серьезно произнес командир, когда Чимину все же удалось совладать с телом и подняться на ноги.       Привалившись спиной к грузовику, тот кивнул, а Джихун занял его место за рулем. Командир уселся рядом. Забравшись в грузовик, слегка пошатнувшись, но удержанный Сонвоном, Чимин устало скатился по стене, откидываясь затылком на нее, а товарищ захлопнул двери. Через пару минут грузовик тронулся с места.       — Куда мы теперь, оппа? — тихо спросила беременная омега, и Чимин, подняв на нее уставший взгляд, слегка улыбнулся, как делал это всегда.       — В Ильсан дорога нам заказана. Так что сейчас мы едем в Инчон. Если и там пусто, то в Сеул. Не беспокойтесь, мы вытащим вас отсюда.       Откашлявшись, Чимин вновь откинулся головой на стену и с трудом вытянул гудящие ноги перед собой, едва слышно прошипев себе под нос. Вокруг негромко переговаривался Удон со стариком, Сонвон общался с детьми, рассказывая им какие-то истории, а он сам пытался абстрагироваться, чтобы поскорее набраться сил.       Юнги чувствовал себя все хуже. Голова кружилась. И он не знал, от голода ли, от недосыпа ли или от депрессии. Да и неважно. На секунду сознание меркнет, он бессильно скатывается по стенке, чуть ударяясь о неё виском, но моментально приходит в себя, надеясь, что никто не заметил. Не хватало слабых звеньев в их и без того плачевном отряде. Лишь один взгляд устремился на него из противоположного угла. Но Мин покачал головой и молча отвёл взгляд, вновь опустив голову и сильнее сжав нож. Омега вообще теперь с ним не расставался — опасно. Слишком опасно. Любой момент без оружия мог стать последним, пусть он и не боялся больше смерти, а наоборот, тихо ее желал. Но… Удивительно, но останавливали его чиминовы слова.       «Я не хочу похоронить ещё и вас».       И хотя Юнги понимал, что никому не сдалось его тело и в сложившихся обстоятельствах его максимум положат куда подальше, но… Все равно. Что-то в этих словах не давало покончить с собой. Заставляло упрямо давиться кровью из раздробленного сердца, задыхаться от боли, но терпеть и существовать дальше.       Когда тело, отвыкшее от спокойного сидения, затекло, Чимин аккуратно поднялся на ноги, убирая мачете за спину. Подойдя к окну, он выглянул наружу, отмечая, что асфальтовая дорога сменилась на грунтовую, а вокруг был лес, что постепенно сгущался. И это было не очень хорошо.       Выдохнув, Чимин расстегнул куртку и вытащил из-за пазухи охапку батончиков, принимаясь раздавать их голодным людям. Детям, в чьих глазах появились яркие огоньки, он дал еще и по конфетке, потрепав их ласково по волосам. Переведя взгляд в угол грузовика, Чимин осторожно двинулся туда и сел рядом с омегой, внимательно осматривая его и с сожалением отмечая слишком бледную кожу.       — Этого мало, но все же поешьте, пожалуйста. Вам нужны силы, — мягко проговорил он, беря одну из бледных ладоней, что сжимали рукоять ножа, и вложил в нее батончик с небольшим вишневым леденцом. — Я не могу добыть сейчас что-то более сытное, но, уверен, в Инчоне нам удастся раздобыть припасы.       Юнги перевёл на парня потухший взгляд и тускло приподнял уголки губ.       — Спасибо… — едва слышно прошелестел он и переложил нож на колени, начиная распаковывать батончик.       Но фольга предательски выскальзывала из дрожащих пальцев. Чимин осторожно вытянул батончик и распаковал его, протягивая обратно омеге. Тот мелко кивнул и разломил его пополам, протягивая половинку в фольге парню.       — Я видел, что у тебя больше нет… Тебе надо тоже поесть… — тихо прошептал он, глядя в глаза Пака и упрямо протягивая ему батончик. Тот хотел было отказаться, но Юнги покачал головой и впихнул еду в рот парня, предусмотрительно убрав фольгу. — Не упрямься… От меня толку нет, а ты ещё можешь спасти остальных… Ты нужнее…       Кивнув, Чимин молча прожевал батончик и проглотил его, после вытягивая флягу и делая небольшой глоток. Утерев влагу с губ, он протянул ее омеге, и тот принял с благодарностью, тоже отпив немного. Весь грузовик окутала не уютная, но спокойная тишина, невольно усыпляя. Устроившись поудобнее, Чимин повернул голову и заметил, что омега мелко дрожит, сжимаясь весь и упорно пытаясь это скрыть. Цокнув языком и нахмурившись, Чимин стащил свою куртку и силой, игнорируя слабый протест, натянул ее на хрупкие плечи омеги, плотнее закутывая его в ткань.       — Примите это. Вы замерзли, я же вижу. А болеть сейчас совсем не к месту. Вот так. Теперь вам стоит поспать, — тепло улыбнувшись, Чимин чуть отодвинулся, чтобы не давить своим присутствием, но не ушел на свое место, оставшись рядом с омегой и хоть немного, но грея его теплом своего тела.       Юнги вздохнул и опустил голову, закутавшись в куртку. Не понимал он, как Чимин в такой ситуации умудряется сохранить благородство. Но… Парень этим вызывал бесспорное уважение. Хотелось бы иметь столько сил, но Мин отчетливо видел, что и у Пака история не из легких. Извечная печать усталости и ещё свежая боль в глубине глаз. Нет такого у тех, кто не терял.       — Юнги… — прошептал он едва слышно, тут же почувствовав виском непонимающий взгляд и опустив ниже голову. — Мое имя… Юнги… И не надо мне «выкать»… — еще тише прошелестел он, кутаясь плотнее в прогретую куртку и прислоняясь виском к дребезжащей стенке, прикрывая веки.       Истощенное сознание постепенно уплывало. И наконец спасительная темнота*       Мягко улыбнувшись, Чимин осторожно перетянул омегу на свое плечо, позволяя ему спать хотя бы с таким удобством. Самому же удалось сомкнуть веки лишь на пару часов, а когда грузовик остановился, он осторожно поднялся, придержав омегу, и вышел на улицу, оглядываясь. До города оставалось всего ничего, но ехать туда все же было опасно.