часть 14
8 апреля 2019 г., 13:03
Поморщившись сквозь сон от возни под боком, Чимин разлепил веки и сфокусировал взгляд на бледном, что было заметно даже в темноте, лице Юнги. Нахмурившись, он поднял руку и убрал с его лба влажную от испарины челку.
— Черт, Юни… У тебя жар, — прошептал он, садясь на диване и включая небольшую лампу на столике.
Повернувшись к тяжело дышащему омеге, он ласково огладил его лицо, обеспокоенно закусив губу.
— Ты выпил лекарство? Так… Сейчас сделаем тебе холодный компресс.
Поднявшись, Альфа ушел в ванную, а после вернулся с небольшим тазиком холодной воды и полотенцем. Смочив его и свернув рулетиком, он уложил его на лоб омеги, садясь рядом и поглаживая его по волосам.
— Попытайся уснуть. Тебе нельзя болеть. Малышу это не понравится. Давай, отдыхай, любовь моя.
Оставив на румянной от жара щеке легкий поцелуй, Чимин чуть отодвинул лампу, чтобы ее свет не мешал Юнги, и стал тихо напевать колыбельную, поглаживая его по волосам. Почти до самого утра он менял полотенце, успокаивающе поглаживая Юнги и следя, чтобы температура больше не поднималась.
Юнги, под ласковыми касаниями и вниманием Чимина, смог таки забыться тяжелым, беспокойным сном. Наутро температуры уже не было, но омега все равно чувствовал себя разбитым. Голова нещадно болела, дико тошнило, ломило все тело. Хоть наизнанку выворачивайся. Чимин, невыспавшийся и обеспокоенный, сидел рядом, когда Мин проснулся. И как бы он не был благодарен за заботу и поддержку, здоровье альфы было важно не меньше.
— Поспи хоть немного… Мне уже лучше… — прошептал едва слышно Юнги, пытаясь взять себя в руки и хотя бы сесть. Но он даже этого не мог, поэтому тихо бесился в мыслях со своей беспомощности. Не время для болезни, черт ее дери. — Правда, Чимин… Отдохни, пожалуйста…
— Ты тоже. Полежи еще немного, со мной.
Смочив полотенце в последний раз, Чимин хорошенько отжал его и, придерживая лицо Юнги ладонью, аккуратно обтер его, смывая пот. Убрав тазик и погасив лампу, он лег под одеяло и притянул омегу к себе, обнимая осторожно и утыкаясь носом в спутанные волосы.
— Попробуй еще поспать. Чтобы окончательно избавиться от недомогания, — прошептал он, оставляя ласковый поцелуй на макушке Юнги и чувствуя, как его губы оставляют такой же на его ключицах, а сам омега прижался еще теснее, обнимая за талию. — Я люблю тебя, Юни.
— И я тебя… — едва слышно прошелестел омега, прикрыв свинцовые веки.
Буквально через несколько секунд он снова уснул. Телу требовался отдых. На этот раз он спал куда спокойнее.
Очнувшись во второй раз почти на закате и не почувствовав рядом альфы, Юнги, через силу сев на постели, заозирался по сторонам слезящимися глазами, пытаясь почувствовать присутствие альфы. Того не было в домике.
Закусив губу, омега медленно сполз с постели, достал из оставленного тазика мокрое полотенце, наскоро вытер лицо и, одевшись и закутавшись в чиминову куртку, выполз из домика, оглядывая поселение болезненно красными глазами. С центра слышался шум людей. И голос альфы. Юнги медленно направился туда и, дойдя, принялся наблюдать взглядом за тем, как к Чимину, разливающему суп по двум мискам, подкатывает стервозная омежка, крутясь рядом, очаровательно улыбаясь и поводя хрупким оголенным плечиком.
***
Проснувшись в объятиях крепко спящего Юнги, Чимин еще немного полежал, а после все же поднялся, решив сходить в питблок и взять горячий суп для омеги. Одевшись, он укрыл одеялом омегу и, оставив у него на лбу полотенце, тихо вышел из дома, направляясь в сторону главной площади. Там его перехватила кухарка — очаровательная женщина с милыми кудряшками, и попросила помочь с ужином. Чимин, улыбнувшись и вежливо поклонившись, согласился помочь, если она приготовит суп для Юнги. Женщина, конечно же, не смогла отказать и еще пообещала сварить травяной чай, чтобы окончательно прогнать заразу из его организма. Вот только Чимин не думал, что ему придется терпеть рядом с собой слишком самоуверенную омегу, что будто не замечала на нем запаха Юнги и явного нежелания общаться. Наконец, когда парень, совсем обнаглев, обнял его спины, он бросил поварешку в котел и повернулся к этому недоразумению. — Какого черта ты творишь?! — угрожающе прорычал он, заставляя омегу вздрогнуть и слегка попятиться. — Ты совсем тупой или просто делаешь вид? У меня есть любимый омега, что носит под сердцем моего ребенка. Не смей даже прикасаться ко мне, по-хорошему. Оставь эти игрища для свободного альфы. Омега обиженно надул губы и сложил руки на груди. — И что ты в нем нашел? Если тебе хочется секса, то я могу очень многое в постели… Юнги, стараясь остаться незамеченным, подобрался ближе, прислушиваясь к происходящему между Чимином и омегой. Альфа до последнего старался не обращать внимания. Но вот тонкие омежьи руки обвивают сильный торс Пака, губы маленькой тварюшки касаются чужого уха, а в груди Юнги клокочет хриплое рычание. Чимин тут же откинул от себя омегу, угрожающе зарычав на него и вызвав у Мина гордую, пусть и слабую из-за самочувствия улыбку. Решив наконец показаться, Юнги медленно направился к своему альфе, со спины подходя к омеге и хватая пальцами его за ухо. — Ай-яй-яй, непослушный ребёнок… Давай, дуй отсюда… Нечего к чужим мужчинам лезть… — тихо, хрипло пробормотал он, за ухо отводя омегу от Чимина и меняясь с ним местами, тут же оказываясь прижатым к сильному телу. Более не обращая внимания на хнычущего омегу, что демонстративно смахнул пару слез и убежал, Чимин крепко обнял Юнги, улыбаясь, но смотря с беспокойством. — Ты слишком бледный… Зачем встал? Тебе нужен отдых, — пожурил он, целуя чуть суховатые из-за болезни, но все еще безумно сладкие губы Юнги. — Я договорился с госпожой Джису на горячий суп и чай. Отстранившись, Чимин подхватил половник и таки наполнил две чашки, отдавая одну в руки омеги. Набрав в термос чай, он накрыл котел крышкой и, поклонившись стоящей неподалеку кухарке, кивнул в сторону дома. — Идем, — слегка подтолкнув омегу бедром, Чимин направился в сторону их дома. Там, прибрав немного на кровати и распалив камин, они уселись на пол, укутанные в одеяло, и стали неспешно есть, прижимаясь друг к другу. — Я не увидел тебя, когда проснулся… — хрипло прошептал Юнги, ковыряясь ложкой в супе и бултыхая в нем картофель и мясо. — Вот и встал… Пошёл тебя искать… А тут какая-то козявка вырисовалась… Мне было интересно, что ты ему скажешь… — подняв на альфу тёплый взгляд болезненно опухших глаз, омега слабо улыбнулся и продолжил неспешно есть. — Ты меня приятно порадовал… Я, конечно, не думал, что ты прям побежишь мне изменять, потому что знаю тебя… Но все же, мне приятно, что ты не допустил нарушения рамок… — отставив пустую чашку, Юнги плотнее запахнулся в свою половину одеяла и прижался к боку альфы, кладя голову на его плечо и прикрывая веки. — Люблю тебя… Мой альфа… — Люблю тебя еще сильнее, мой омега, — в тон ему прошептал Чимин, обвивая талию Юнги, и, обхватив его покрепче, усадил на свои колени, укладывая на свою грудь. Подняв аккуратно лицо омеги, он мягко огладил его кончиками пальцев, даже в припухших веках, покусанных губах и бледной коже видя невероятную красоту. — Тот мальчишка и рядом с тобой не стоял. Ты самый лучший для меня. И никто мне не нужен. Ну, разве что, наш малыш… Забравшись ладонью под свитер Юнги, Чимин стал мягко поглаживать его живот и покрывать лицо его нежными поцелуями. Альфья сущность успокаивала, убаюкивала, показывала, что он готов в огонь броситься, лишь бы защитить. Наконец найдя чужие губы, он припал к ним, затягивая Юнги в неторопливый, до безумия нежный поцелуй, ощущая всю любовь, исходящую от него. Подняв слабые от болезни руки, Юнги обвил ими шею альфы и вплёл пальцы в его волосы, нежно их перебирая. Язык плавно скользнул по губам, смачивая их. Первым отстранившись из-за нехватки воздуха и закружившейся из-за этого головы, омега упёрся лбом в чиминов и улыбнулся слабо, впервые за долгое время вновь прибегая к омежьей сущности. Обычно оно и не требовалось, ведь альфа и без этого до безумия его любил. Но сегодня хотелось быть слабым, хрупким и нуждающимся в защите. Инстинкты. В момент слабости инстинкт омеги взывает к тому, чтобы удержать альфу рядом и быстрее прийти в норму. Так и Юнги сейчас трогательно жался к Чимину, подставляясь под каждое прикосновение и мурлыча, ластясь. — Мой любимый… Самый лучший… Самый красивый… Невероятный… Мой Юнги… Мой омега, — шептал Чимин срывающимся голосом, крепче обнимая податливого омегу и хаотично покрывая его лицо, шею и плечи легкими, почти невесомыми поцелуями. Юнги в его руках трепетал, урчал и ластился еще ближе, требуя ласку и нуждаясь в ней. И кто он такой, чтобы отказать? Поднявшись и подхватив омегу на руки, Чимин осторожно уложил его на смятую постель, лег рядом и стал ласково поглаживать его все еще впалый живот горячей ладонью, продолжая порхать губами по открытой коже плеча из-за сползшего ворота свитера. — Никто мне не нужен. Никто, кроме тебя. Другие — не ты. И никогда тобой не будут. Ты один для меня. Всегда и везде. Подняв голову и заглянув в глаза омеги, Чимин кончиками пальцев коснулся уже зажившей метки, вызывая мурашки на светлой коже и счастливый блеск в глазах. — Все у нас будет хорошо, Юни… Мы найдем место, где будем счастливы и в безопасности. Где ты сможешь выносить и родить нашего ребенка. Где я смогу быть уверенным, что вы рядом и никуда от меня не денетесь. — Мы и так никуда не денемся… — проурчал тихо Юнги, прижавшись к альфе, ластясь и млея. — Я — твой… И ничей больше… Я буду жить, пока жив ты, мой альфа… Головная боль отходила, уступая место невероятной нежности, ласке и лёгкому желанию. Приподнявшись на локте, Юнги перекинул ногу через бёдра Чимина и улёгся на его грудь, вжимаясь носом в сильную, крепкую шею и жадно дыша терпким альфьим ароматом, что постепенно приобретал нотки юнгиевой пряности. В свою очередь омега начинал отдалённо пахнуть легким кофе. Словно в чашку молока попала капля ароматного напитка. И неизвестно, смешение ли это запахов их как истинных, или же первые проявления их ребёнка. В любом случае, эта смесь их ароматов пьянила, затуманивала разум и оставляла лишь оголенные инстинкты, заставляющие вжиматься в сильное альфье тело, прося защиты и ласки. Запустив руки под свитер омеги, Чимин стал мягко скользить по его обнаженной спине, разгоняя мурашки и лаская нежную кожу. Спустившись на поясницу, он стал слегка поглаживать ее, зная, что Юнги очень чутко реагировал на это. С улыбкой рассматривая красивое, уже не такое бледное лицо омеги с горящими глазами и легким румянцем на щеках, Чимин чуть поднял подбородок вверх, открывая для омеги больший простор, чем тот поспешил воспользоваться. Острые зубки слабо, но ощутимо сомкнулись на его кадыке, юркий язычок тут же зализал укус, а после уже Юнги вжался носом под его подбородком, втягивая терпкий, густой запах, что только усиливался из-за их близости. Выдохнув, Чимин прикрыл глаза и полностью отдался во власть ощущений и природной сущности, осознавая, что у них совсем немного времени на то, чтобы вот так позволять себе расслабляться в объятиях друг друга. Плечо почти зажило, а это значило, что совсем скоро они двинутся дальше. И что будет с ними — большой вопрос. Юнги покрывал подставленную шею поцелуями-укусами, зализывая покрасневшие дуги от зубов и пятнышки неумело поставленных засосов. — Мой альфа… Мой мужчина… Мой защитник… Отец моего ребёнка… — урчал он, ластясь и вжимаясь в сильное тело своим. Закусив губу, Юнги прижался лбом к плечу Чимина и дёрнул его за край кофты, требовательно захныкав. Альфа на это урчаще рассмеялся и приподнялся, позволяя омеге стянуть одежду. Выдохнув довольно, Мин приподнялся на одной руке, обводя крепкое тело восхищенным взглядом и очерчивая пальцами свободной руки перекатывающиеся под бронзовой кожей мышцы. — Мой сильный красавец… Лучший альфа… — проурчал он и припал к чиминовой груди, осыпая ее поцелуями и массируя ладонями напряженные мышцы, расслабляя. — Люблю тебя, Юни… — смотря со всей любовью и нежностью на дне темных глаз, Чимин зарылся пальцами в волосы Юнги, убирая отросшие пряди с его глаз и мягко зачесывая их за уши. Не было животной страсти и желания, не было похоти и дикости. Хотелось лишь только обниматься, касаться, целоваться и долго-долго лежать рядом, даря тепло и защиту. Необычная нежность к этому хрупкому, невероятно ласковому, но такому сильному и смелому омеге затапливало его с головой. Обхватив ладонями лицо Юнги, Чимин мягко потянул его на себя, слегка улыбаясь, а после прижался к охотно раскрывшимся устам, втягивая омегу в сладкий поцелуй. Сколько они так пролежали, он не знает. Но когда губы начали гореть, а перед глазами все поплыло, за окном уже стемнело, а огонь в камине слегка поутих. — Пора бы спать… — мягко проговорил Чимин, скользя костяшками по щеке Юнги и улыбаясь. — Пора бы… — кивнул слабо Юнги, обхватив ладонь альфы своими и прижавшись к ней щекой. Прикрыв веки, он коснулся губами запястья альфы и улыбнулся мягко. Тот урчаще рассмеялся и мягко поцеловал возлюбленного в другую щеку, приобнял за талию и сел, выпрямившись. Юнги устремил на Чимина невероятно любящий, сияющий взгляд и обвил его шею руками, зарывшись пальцами в мягкие пряди. — Так не хочу вставать… Но надо умыться… — прошептал он, чуть надув губы и упершись своим лбом в чиминов. — Иди первым… Я пока постель поправлю и докину поленьев в камин… Кивнув, Чимин мягко чмокнул Юнги в губы и, ссадив его со своих колен, поплелся в сторону ванной. Приняв легкий душ, он переоделся в чистые штаны и вышел в гостиную, вытирая волосы полотенцем. Юнги как раз закончил с последним поленом и развернулся. А Чимин, кажется, забыл как дышать. В отблесках пламени омега был просто невероятно красив. Сглотнув, альфа покачал головой и медленно подошел к улыбающемуся Юнги, ловя в его глазах искры. — Ты такой красивый… — шепнул он, кладя ладонь на щеку Юнги и мягко касаясь его губ. — Иди в душ. Я буду ждать тебя. Кивнув, Юнги улыбнулся и накрыл своей ладонью чиминову, чуть сжав его пальцы. Вновь коснувшись губами запястья, он нехотя отстранился и направился в ванную комнату, прихватив чистый, не так давно постиранный свитер. В помещении было тепло и пропарено после альфы, и Мин, не боясь осложнений болезни, разделся и вошёл в душевую. В меру горячая вода отлично избавила от вновь начавшей появляться ломоты в теле. Долго мокнуть омега не стал и уже через десять минут вышел из ванной, семеня босыми ногами по тёплым доскам и оттягивая свитер, едва прикрывающий ягодицы. Чимин стоял у камина, завороженно глядя на пляшущие языки пламени. И Юнги не смел его отвлечь. Привалившись плечом к стене, он упёрся в неё виском и обхватил свои плечи руками, с улыбкой любуясь своим альфой, сильным, храбрым и невероятно красивым. Почувствовав присутствие Юнги, Чимин сморгнул наваждение и повернулся, тепло улыбнувшись стоящему неподалеку омеге. Протянув руку, он склонил голову к плечу, и омега тут же оказался рядом, прижимаясь к его боку и обнимая. Тихо рассмеявшись, Чимин чмокнул Юнги в макушку и потянул за собой в кровать. Укрывшись прогретым одеялом, он притянул омегу чуть выше и обнял за талию, скользя кончиками пальцев по кромке свитера, едва касаясь кожи. — Сладких снов, моя любовь, — мурлыкнул он и придвинулся еще ближе, утыкаясь носом в шею омеги и прикрывая глаза. — Каждый вечер бы хотел проводить так с тобой… — Будем… Скоро будем… Каждое утро, каждый день, каждый вечер и ночь… — прошептал тихо Юнги, вплетая пальцы в волосы альфы и улыбаясь мягко. Вскоре сон сморил его, и омега уснул крепко и спокойно. В таком темпе прошло пять дней. Что Чимин, что Юнги одинаково наслаждались своим пребыванием в этой колонии. Альфа помогал остальным мужчинам, омега же часто был в компании женщин. Естественно, когда не был с Паком. Но все хорошее подходит к концу. Рана Чимина почти затянулась. Он уже спокойно пользовался рукой. А значит пора выдвигаться.***
С раннего утра, когда солнце только выглянуло из-за горизонта, сияя золотом в листве, альфа и его омега уже собирали вещи и заготовленные с вечера припасы. Жители поселения не скупились на необходимое в путь. Тёплое прощание, закрывшиеся за спинами ворота, рёв двигателя — и вновь они в пути, собранные и решительно настроенные добраться до базы. Казалось, прошло довольно много времени с тех пор, как они вот так рассекали на машине, устремляясь только вперед. Неделя в колонии выбила из колеи, подарив ощущение безопасности. Но здесь, на открытой местности, где в любой момент их может поджидать опасность, было не по себе. Крепче сжимая руль в ладонях, Чимин внимательно вглядывался в горизонт. С полным баком и припасами они смогут добраться до базы уже на следующий вечер, что несказанно радовало. Однако… — У тебя нет ощущения, что мы едем в никуда?.. У меня дурное предчувствие… — задумчиво произнес альфа, бросив быстрый взгляд на сидящего рядом Юнги, чья ладонь покоилась на его бедре, мягко поглаживая. Омега повернулся и неуверенно пожал плечами. — Надеюсь, это просто наваждение. Не хочется наткнуться на орду тварей… — хмуро произнес Чимин и переключил скорости, чуть ускоряясь. — Мы в любом случае наткнёмся на них… — тихо пробормотал омега, опустив взгляд и тяжело вздохнув. — Но да, главное, чтобы не на целое стадо… Я все же надеюсь на лучшее. Все-таки там военные. Они должны суметь защитить остальных. Убрав ладонь с бедра альфы, Юнги накрыл живот обеими руками и слабо улыбнулся, скользя пальцами под одежду и касаясь тёплой кожи. — Я надеюсь, что Миен и дети живы. До говнюка Удона мне дела нет. Чмошник трусливый, — запрокинув голову, Юнги прикрыл веки и вздохнул тяжело. — Даже если там все будет разрушено, мы сможем вернуться в это поселение. Мина сказала, что они будут ждать нас. — Да, теперь нам хотя бы есть, куда возвращаться. Уже не так страшно ехать в неизвестность. Улыбнувшись уголками губ, Чимин, не отрывая взгляда от дороги, протянул руку и накрыл ладони омеги на его животе, чуть сжимая. — Да, я тоже надеюсь, что они живы. Уж если мы смогли выжить, то они и подавно. Пробормотал он, однако спустя сутки, когда автомобиль въехал в небольшой город, на границе которого и находилась нужная им база, собственные слова показались нереальными. Главная площадь кишила зараженными, что гнилыми, едва живыми кучами бродили туда-сюда, натыкаясь друг на друга и шипя. Заглушив мотор, Чимин повернулся к Юнги, ловя его напряженный, испуганный взгляд. Плохое предчувствие только усилилось. Разве не должны были военные зачистить город? Почему они этого не сделали? — Пешком мы точно не пройдем. Их слишком много, да и рисковать так слишком опасно. Мы можем попробовать проехать. Внутри машины всяко безопаснее. А уж у самой базы быстро переберемся за заграждение. И все-таки омега отвык видеть этих тварей. Завтрак комом подкатил к горлу. Тяжело сглотнув, он прикрыл веки, сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и перевёл взгляд на альфу. — Да, стоит проехать. Но лучше окраиной. Даже если мы сейчас прорвёмся через них, шумом мотора соберём внушительный хвост и не сможем даже выбраться из машины. В какой примерно стороне база, знаешь? Чимин кивнул, достал карту и, сверившись, пальцем указал направление. Юнги пригляделся к карте, ища какие-то достопримечательности или крупные улицы поблизости. Одна нашлась. Как раз на выезде на другом конце города. — Надо съехать назад. Там уходила дорога в левую сторону. Объедем город. Наверняка будут дорожные знаки и указатели к выезду из города, так что не потеряемся. А в это пекло соваться — самоубийство. Поехали. Еще раз взглянув на карту, Чимин медленно кивнул и, заведя мотор, осторожно развернул автомобиль, съезжая на ту самую дорогу слева. Здесь тварей было меньше и многие из них, как ни странно, не обращали внимание на урчащий автомобиль. Лишь парочка двинулась за ними, но вскоре отстала, погнавшись за откуда-то взявшимся котом. Бедное, глупое животное зря пыталось спастись. Поджав губы и напрягшись, Чимин внимательно осматривался, стараясь ехать как можно более бесшумно. И вот, наконец, показалась база за высоким забором с колючей проволокой по периметру и сверху. Надежно, вот только… — Какого черта… — внезапно охрипшим голосом прошептал Чимин, заметив лужи крови у ворот и развороченные трупы людей. Их людей. Вон в той куче у куста узнаются очертания Удона. А вон тот маленький комочек — один из детей. С трудом подавив тошноту, Чимин отвел взгляд и отвернул замершего Юнги, который влажными от слез глазами смотрел на труп Миен, что будто и не мертвая вовсе сидела у забора с пробитой головой и улыбалась, крепко обнимая свой животик. — Черт возьми… Блять, не смотри, Юнги. Прижав к себе омегу, Чимин зажмурился и выдохнул, успокаиваясь. Если они убиты, то, должно быть, были укушены. А это значит, что где-то внутри все же есть люди, что и убили их. — Нам нужно внутрь. Ты справишься? Рвано выдохнув, Юнги зажмурился и мелко кивнул. Альфий запах успокаивал. Придя в себя и справившись с подкатившей к горлу тошнотой, он отстранился, бледно улыбнулся и подхватил с задних сидений оружие. — Идём, — тихо прошептал он, внимательно осматриваясь и осторожно выходя из машины. Пристрелив из лука выползшего из-под куста заражённого, омега направился следом за альфой, страхуя со спины. Осторожно подобравшись к базе, они оперативно избавились от ещё двух тварей. Двери были заперты. Ожидаемо. Хорошо хоть панель ещё работала. Чимин достал из рюкзака давно не ношеный браслет и приложил его. База открылась. Держа оружие наготове, пара медленно вошла туда. Везде стояла звенящая тишина. Пол был усеян трупами. Но надежда ещё оставалась. Слепая надежда. Сколько бы они не ходили, во всей базе никого не было в живых. И это угнетало. Мертвы все. — Идём… — прошептал едва слышно Юнги, вытирая слезы с глаз и разворачиваясь обратно. Но тут обостренный из-за тишины слух уловил нечто непонятное. Схватив Чимина за руку, омега замер, прикрыв веки. Тихое дыхание. Совсем рядом. Слева. Из-за приоткрытых дверей соседнего помещения, которое они прошли вскользь буквально десять минут назад. Осторожно зайдя туда, Юнги переступил труп командира и зашёл за ширму. На полу лежал маленький Чонсок, прижав ноги к груди. Колени и ручки его были покрыты синяками. Чимин за спиной замер. Рядом с малышом лежал окровавленный нож. — Он ещё живой… Чимин, он жив… — прошептал Юнги, спешно начиная раздевать бессознательного ребёнка и тщательно проверять на наличие укусов. — Ни одного укуса… Чимин, он жив! — О господи… Ошарашенно выдохнул Чимин, оглядывая комнату и садясь на колени рядом с омегой. Осторожно коснувшись волос тяжело дышащего малыша, он уложил ладонь на его лоб и нахмурился. — У него жар. Черт, сколько же он здесь провел в одиночестве? — рыкнул Чимин, поднимая взгляд на кусающего губы Юнги. Тот растерянно покачал головой и тихо всхлипнул. — Так. Давай, одень его. Я быстро проверю еще один коридор, и мы убираемся отсюда к чертовой матери. Оставив на лбу кивнувшего омеги поцелуй, Чимин поднялся и быстро принялся осматривать оставшиеся помещения. Никого. Забрав несколько вещей, что могут пригодиться в колонии, он вернулся к уже одевшему ребенка Юнги и осторожно поднял малыша на руки, бережно прижимая к груди исхудавшее тельце. — Идем. Кивнув, Чимин первым двинулся в сторону выхода, слыша торопливые шаги Юнги рядом. Оказавшись в машине, он передал ребенка омеге, что сел на задние сидения, и, бросив последний взгляд на мертвых товарищей, сорвался с места, убираясь прочь из этого ада и направляясь туда, где их все еще ждут добрые люди, успевшие привязать к себе. Чонсок, лежащий на омежьих коленях, сдавленно захныкал и приоткрыл слезящиеся глаза, подняв на Юнги пустой, бессознательный взгляд. Омега слабо улыбнулся, осторожно погладив малыша по грязным волосам и накрыв его лоб прохладной ладонью. — Все хорошо, малыш… Ты в безопасности… — наклонившись, Мин коснулся губами макушки ребёнка и накрыл дрожащее тощее тельце своей курткой. Чонсок обессиленно прикрыл веки и обмяк на его коленях, вновь теряя сознание. Чимин не жалел машину, понимая, что для больного, истощенного ребёнка каждая секунда на счету. За окнами уже стемнело. Но времени отдыхать не было. Юнги сменил уставшего Чимина и погнал дальше, пока тот впихивал таблетки в рот вновь проснувшегося Чонсока. К утру они наконец приехали к поселению. Подхватив сумки и ребенка, Чимин, попросив Юнги доложить об их возвращении Субину, помчался в лазарет, на входе натыкаясь на удивленную Мину. — Вы вернулись! — воскликнула она, но не было времени на приветствия. — Мина-ши, это Чонсок, ему нужна помощь. Думаю, у него истощение и лихорадка. Я не знаю, сколько он провел в одиночестве и в холоде базы, — торопливо объяснил он, слегка кивая омеге. Та охнула, накрывая свой живот, и потащила его на второй этаж, где их сразу же перехватил невысокий бета. Забрав ребенка, он попросил принести побольше теплой воды, чтобы обмыть его, и трав с кухни. Чимин кивнул, доверяя ребенка врачу, и помчался выполнять его просьбу. Когда он со всем вернулся, в лазарете уже были Юнги и Субин, который внимательно слушал сбивчивый рассказ омеги. Поставив таз рядом с койкой, на которой лежал ребенок, Чимин осторожно стянул с него грязные, рваные вещи и стал вместе с Миной обмывать его бледное тельце. И только когда врач принялся за осмотр, он подошел к Юнги, обнимая его, и поднял взгляд на Субина. — Ни одной живой души. Все погибли. И я в ужасе от того, что некоторых убил Чонсок… Бедный мальчик. — Ему пришлось… — прошептал Юнги, прикрыв веки и уложив голову на плечо альфы. — Кажется, командир защищал его до последнего… Пока не оказался укушен… Малышу пришлось его убить, наверняка по просьбе самого командира… Рваный выдох сорвался с губ. Открыв полные слез глаза, он поднял на Субина просящий взгляд. — Он ведь может остаться, верно? Мальчик слишком много пережил… Альфа напротив решительно кивнул и обогнул пару, направляясь к суетящимся над ребёнком людям. Юнги выдохнул облегченно и прижался к чиминовой груди, обвив его талию руками. — Меня трясёт… Бедный ребёнок, боже… Он ещё слишком мал, чтобы пережить такой ужас… — подняв на альфу мутный от слёз взгляд, омега поджал губы и всхлипнул. — Я не могу оставить его одного… Чимин, не могу… Давай… Давай усыновим его, если он согласится? Если нет — просто будем рядом… Но нельзя его оставлять в одиночестве… — Конечно, конечно мы заберем его и будем рядом, Юни, — мягко, но решительно прошептал Чимин, утирая с щек омеги слезы. Ласково коснувшись его губ, он прижал его к себе крепче, успокаивающе поглаживая по спине, и повернулся к ребенку что почти сливался с белизной простыни под ним. Выдохнув и получив заверения, что о ребенке позаботятся, Чимин мягко развернул Юнги в сторону выхода и повел его домой. И уже там, закрыв за собой двери, он прижал к себе все-таки не сдержавшего плач омегу, подхватывая его на руки и унося в сторону дивана. — Теперь все точно будет хорошо… Мы больше никуда не пойдем. Будем здесь. Втроем. С Чонсоком все будет хорошо, он поправится, и мы его заберем домой. Убрав челку со лба омеги, Чимин прижался к нему губами, успокаивающе поглаживая его бедро. Закивав судорожно, Юнги прижался к альфе и уткнулся носом в его шею, рвано дыша, всхлипывая и хныча. — Хорошо… Спасибо, Чимин… За все… Постепенно омега успокаивался. Вскоре дрожь покинула тело. Обмякнув, он растёкся на груди Чимина, прижавшись к ней ухом и слушая успокаивающее биение его сердца. — Чимин… — тихим шёпотом позвал он альфу, подняв на него усталый взгляд. — Я не перестану благодарить тебя за то, что появился в моей жизни… Спасибо, мой альфа… Спасибо за все… Слабо улыбнувшись, Юнги подтянулся выше и коснулся чиминовых губ, мягко касаясь его щёк ладонями. Улыбнувшись в поцелуй, Чимин прикрыл глаза и углубил его, ненавязчиво лаская его рот изнутри, ладонями поглаживая его спину и выводя узоры на пояснице кончиками пальцев. Несмотря на весь ужас, что они пережили за последние два дня, теперь оба знали, что в безопасности. Именно здесь они будут жить спокойно, как настоящая семья. Спустя пару часов в дверь осторожно постучали, и Чимин, мягко сняв со своей груди уснувшего Юнги, поднялся с дивана, уходя в прихожую. — Мальчик очнулся. Он плачет. Нахмурившись, Чимин кивнул и попросил Мину — именно она пришла к ним — остаться с Юнги, чтобы он не волновался. Женщина с улыбкой кивнула и прошла в дом, опускаясь в кресло и обращая все свое внимание на омегу. А Чимин, накинув куртку, поспешил в лазарет. И только он подошел к двери, как услышал истошный плач, отчего сердце болезненно сжалось. Выдохнув, он вошел внутрь, быстро подходя к койке и садясь на ее край. — Хэй, малыш. Ты помнишь меня? — тихо позвал он, осторожно касаясь макушки ребенка, на что тот громко всхлипнул и замер, распахнув глаза. Но вот на дне зеленых глаз появилось узнавание, и мальчик, всхлипнув, бросился на его шею, вновь начиная плакать. — Тише, малыш, все хорошо. Теперь все будет хорошо. Мы с Юнги больше тебя никуда не отпустим и не позволим ужасу завладеть тобой. Теперь ты дома, Чонсок-а, теперь ты в безопасности, малыш.***
Юнги был удивлён тому, как женщина умеет заболтать и отвлечь. Вот, минуту назад он в волнении кусал губы и постоянно косился на двери, а сейчас уже увлечённо беседует с ней, потягивая чай, принесённый ею в термосе. Волнение отошло на задний план благодаря подвешенному языку Мины, что с легкостью шутила и поднимала омеге настроение. Вскоре в дверь постучались, и в домик, после разрешения, заглянул один из детей, с улыбкой провозгласив, что Чимин ждёт его. Юнги моментально накинул куртку на плечи и поспешил в лазарет за ребёнком, кусая губы. Вбежав на второй этаж дома, служащего импровизированной больницей, омега вошёл в лазарет. Чимин сидел на постели, обнимая жмущегося к нему Чонсока и поглаживая его по волосам. Ребёнок был относительно спокоен. Выдохнув облегченно, Юнги подошел к ним и опустился рядом, касаясь ладонью маленькой узкой спинки и заглядывая в заплаканные детские глаза. — Х-хен? — сдавленно прошептал ребенок, поднимая взгляд на улыбающегося омегу. Всхлипнув, он кинулся ему на шею, громко шмыгая носом и говоря, что ужасно скучал и было страшно. Чимин лишь тяжело вздохнул и притянул уже двоих на свою грудь, утешающе обнимая Юнги одной рукой и поглаживая дрожащую спину мальчика второй. Просидев так какое-то время, пока Чонсок полностью не успокоился, он заглянул в припухшие и покрасневшие глазки и мягко улыбнулся, утирая крупную слезу на его пухлой, несмотря на истощение, щечке. — Хэй, Чонсок-а, хочешь жить с нами? У нас небольшой, но очень уютный дом. У тебя будет своя комната. Мы попросим у Субина-ши разрешение и сделаем тебе площадку на заднем дворе, что скажешь? Переведя взгляд на слабо улыбающегося Юнги, в глазах которого блестели слезы, Чимин коснулся губами его лба и вновь посмотрел на растерянного мальчика. — Понимаю, это слишком резко, но мы бы хотели стать для тебя семьей и… Но Чонсок не дал договорить, бросившись на шею и вскрикнув счастливое и почти отчаянное «я хочу!». — Вот и отлично, малыш… Теперь все будет хорошо. Теперь уж точно. У нас всех…***
Время шло. Молодые возлюбленные полностью освоились в колонии, став ее полноценными жителями. Чимин охотился и иногда с другими выезжал на поиски выживших. Они оставляли повсюду знаки, указывающие на безопасное место. Так к ним за восемь месяцев присоединились ещё пятеро человек. Юнги, чье пузико изо дня в день росло, помогал остальным омегам в готовке и прочем, следил за чистотой в их домике и в небольшом садике, следил за детьми. Однако к седьмому месяцу беременности все сложнее было угнаться за карапузами, так что он начал обучать чуть менее активных детишек грамоте и счету. Беременность на удивление протекала спокойно. Чимин постоянно гладил и целовал внушительное пузо, общаясь с малышом и получая крохотной ножкой в нос. До родов, по прикидкам врача, оставалось не больше недели. Чимин старался уезжать как можно меньше, но сейчас он был на охоте. Первый раз за полмесяца. Именно тогда, когда начались схватки. — Ох… Черт!.. — взвыл Юнги, хватаясь за живот и оседая на пол. Чонсок тут же подскочил к нему, в страхе осматривая омегу и лужицу под ним. Воды отходят. — Позови кого-нибудь!.. Скорее! — взвизгнул омега, вновь издавая стон боли и скрючиваясь. Мальчик тут же вылетел из домика, а буквально через десять секунд вернулся с проходившим мимо Субином, что тут же подхватил мучающегося от схваток Юнги и поспешил в лазарет. Чимин спокойно передвигался с несколькими мужчинами колонии по небольшому, но довольно густому лесу, выслеживая оленей, чья миграция как раз приходилась на это время года: март только-только вступил в силу, но было уже достаточно тепло, так что живность спокойно могла вернуться в родные края, в особенности здешние, что были освобождены от зараженных. Он весело переговаривался с Шихеком, когда рация на поясе беты захрипела. Удивившись, тот поднес ее к уху, вслушиваясь в неразобрчивый голос Субина, а после выпучил глаза, уставившись на не на штуку перепуганного Чимина. — Юнги… Он рожает, Чим. Кажется, у него подогнулись колени. Опомнившись, когда его плечо сжал высокий альфа, Чимин дернулся и впихнул в его руки автомат, срываясь с места. Но Шихек придержал его, направляясь все вместе к автомобилю. Всю дорогу до колонии Чимин нервно поглядывал на дорогу, не находя себе места от волнения. И чем ближе они были к дому, тем сильнее он ощущал боль и страх его омеги. Так что, стоило только воротам открыться, как Чимин выскочил из машины и бегом помчался в лазарет, еще на входе слыша крики Юнги. Сердце тут же упало вниз, а кровь отлила от лица. И если бы не Субин, он бы упал прямо там, где стоял. Кажется, его силком оттащили к раковине, заставив умыться, и натянули халат, пихая в палату, где, корчась, лежал и плакал Юнги. — О господи… Детка… — прохрипел Чимин, тут же оказываясь рядом и обволакивая всхлипывающего омегу своей аурой, успокаивая. — Все будет хорошо… Я здесь, я с тобой. Давай, любимый мой, дыши глубже. Прижав Юнги спиной к своей груди, Чимин уткнулся носом в его шею, поглаживая твердый живот ладонями, стараясь унять боль. — Вот так, детка, ты хорошо справляешься… Скуля от боли и плача надрывно, Юнги вцепился пальцами в руки альфы, жмурясь. В палату спешно вошёл врач вместе с Миной. — Чимин, отойди, — скомандовал бета, приподнимая Юнги, пока женщина вытягивала бешено рычащего альфу из-за его спины. — Ты мешать будешь! — зарычала она вдруг, волком глядя в безумные глаза Пака. — Это тебе не сеульская больница! Тут, черт подери, почти полевые условия! Не лезь! Впихнув упирающегося и вырывающегося Чимина в руки Субина, женщина захлопнула дверь и вернулась к скулящему омеге. Схватки ненадолго утихли. Впрочем, через минуту воздух разрезал истошный крик боли, а за дверью раздалось бешеное рычание обезумевшего Чимина. — Отпусти, отпусти, блять, меня. Рычал Чимин, пытаясь всеми силами вырваться из стальной хватки альфы. Но тот уверенно держал, пытаясь подавить его своей аурой. Но куда ему до озлобленного, нервного и безумно напуганного Чимина? Скуля, срываясь на крики, он слепо смотрел на дверь, за которой мучился Юнги, и только обжигающая пощечина смогла немного привести его в чувства. < — Этим ты не помогаешь ему. Будь спокойнее, успокаивай его аурой, а не заводи и пугай еще сильнее, глупый мальчишка, — взревел Субин, и Чимин отшатнулся, врезаясь в стену и оседая на пол. Болезненные крики Юнги за стеной и его плач делали нестерпимо больно, но он понимал, что альфа прав. Выдохнув и сжав с силой волосы, Чимин опустил голову и прикрыл глаза, стараясь дозваться до мутного сознания омеги, успокаивая и говоря, что он рядом. И, кажется, это сработала, потому как крики стихли, а из-за двери послышался облегченный голос Мины, что хвалила Юнги и просила постараться еще немного. Сколько часов прошло, он не знает, но когда дверь открылась, а на пороге показался уставший врач, Чимин подскочил на ноги, с волнением смотря на него. — Заходи. Но только будь осторожен. Они очень слабы сейчас. Кивнув на легкую улыбку и похлопывание по спине, Чимин, на дрожащих ногах, вошел в палату, медленно подходя к кровати. Юнги устало поднял на него взгляд и бледно улыбнулся, трепетно прижимая к груди маленький сверток. — Боже… — прошептал Чимин, падая на пол рядом с койкой на колени и прижимаясь лбом к бедру омеги, рвано выдыхая. — Я так счастлив, Юни… Так сильно… — Истеричка… — прошептал Юнги, поднимая одну руку, слабую, дрожащую, и касаясь головы тихо плачущего альфы. — Я тоже счастлив, родной… Очень счастлив… Прикрыв веки, омега из последних сил прижал к себе малыша и трепетно коснулся губами его лба. — Встань и посмотри хоть на сына… — тихо шепнул он, опустив на Чимина лучащийся, пусть и усталый взгляд. Тот кое-как встал на непослушные ноги и опустился рядом, протягивая неуверенно руки. Юнги улыбнулся и протянул ему крохотный свёрток, который альфа с невероятными трепетом и осторожностью принял, заглядывая внутрь и рассматривая красное, сморщенное личико их крохи, в котором уже отчетливо угадывались черты самого Пака. — Смотри… У него твои губы и глаза… Он будто твоя копия… Широкая, счастливая улыбка растеклась на дрожащих губах, а в глазах вновь слезы застыли. Шмыгнув носом и утерев слезы о плечо, Чимин слегка отодвинул край одеялка и провел подушечкой указательного пальца по щеке крохи, что недовольно поморщился и начал плакать. Вздрогнув, он закусил губу, бросил на Юнги испуганный взгляд, а после коснулся губами маленького лобика. — Хэй, счастье мое маленькое, не плачь, солнышко… Папа рядом, — прошептал Чимин, мягко улыбаясь. И младенец, пискнув, открыл свои огромные глаза, с интересом смотря на него, больше не плача. Отцовский голос и запах успокаивали его, даря ощущение защиты и любви. — Вот так, мой хороший. Какой ты красивый… Такой хорошенький… Наш маленький Шинхэ… Наш кроха-омега… Уловив перекошенную беззубую улыбку и услышав нечто похожее на смех, Чимин почувствовал, как все затапливает теплом. Усевшись удобнее, он уложил голову на макушку Юнги, что прижался к его боку, и удобнее устроил малыша на своей груди, не переставая разговаривать с ним. — Юни… Он такой красивый… — шепнул Чимин, когда малыш уснул, и повернул голову к уставшему, но счастливому омеге, касаясь губами его лба. — Спасибо, правда, это лучший подарок, Юни. Улыбнувшись, Мин приподнял подбородок, получая нежный поцелуй в губы, и опустил голову на плечо альфы, с нежностью глядя на их сына. — Пожалуйста, Чимин-и… Я люблю тебя… Люблю вас обоих… В дверном проёме застыл Чонсок, нерешительно глядя на счастливых Чимина и Юнги, что возились с малышом. И… Ребёнок впервые почувствовал себя лишним, ненужным. Он уже развернулся, когда омега его заметил. — Чон-и, иди сюда… — тихо позвал его старший, улыбнувшись, и мальчик неуверенно приблизился, опустив голову. — Ну же, ты чего? Посмотри на братика… — ласково погладив Чонсока по волосам, Юнги притянул его на постель и разместил между собой и Чимином, приобняв. Мальчик нерешительно поднял на названных родителей взгляд и, встретившись с теплом и искренней любовью в глазах, опустил взгляд на малыша, что заинтересованно смотрел на него. Шинхэ хлопал большими глазами, глядя на брата, и, внезапно заулыбавшись, пищаще рассмеялся, протягивая к нему свои крохотные ручки. Чонсок, хлопая глазами, осторожно протянул ему ладошку, и кроха перехватил ее, прижавшись к ней щечкой. Удивленно приподняв брови, Чимин переводил взгляд с восторженного младенца на не менее восторженного Чонсока, что не отрывал глаз от беззубой улыбки. Пазл стал постепенно складываться в голове, а уж когда Юнги посмотрел на него с широкой улыбкой и лукавым блеском в глазах, все сомнения развеялись. — Кажется, всему этому действительно суждено было случиться. Задумчиво прошептал он, слегка покачивая сына на руках, и мягко улыбнулся, когда малыш вновь потянул ручки к Чонсоку, что смотрел на него с восхищением и трепетом. — Хочешь подержать его, Чонсок-а? Мальчик неуверенно кивнул и, распахнув глаза, осторожно прижал к себе сверток, уложив его на свои колени. Юнги с Чимином осторожно поддерживали его, тем не менее позволяя мальчику поближе познакомиться с их крохой. Ведь теперь все будет по-другому. Они уверены, что, что бы ни случилось, с их крохой Шинхэ все будет хорошо, ведь рядом с ним будет такой смелый и сильный альфа, что защитит и ни в коем случае не даст в обиду. А уж другого родительским сердцам и не нужно.
Примечания:
/end/
