Драбблы с Чимином

«Почему именно он?» — единственное, что ты спрашиваешь у себя каждый день, когда видишь пустующую парту. За ней больше никто не сидит, и частенько на её поверхности появляются цветы и прощальные надписи. Теперь ты осталась одна. Совсем одна. Больше нет того самого крепкого плеча, в которое ты с удовольствием зарывалась носом. Ты больше не сможешь почувствовать аромат одеколона, что нравился тебе так сильно. Всё умоляла своего друга отдать заветный бутылёк, но тот лишь смеялся, отрицательно качая головой. Не коснуться теперь мягких волос, не заплести маленьких косичек, что тут же расплетутся самостоятельно из-за отсутствия резинок. Не увидеть ту чудесную улыбку, что светила для тебя ярче любого солнца. Не услышать звонкий смех, будоражащий каждую клеточку твоего тела. Ребята в школе всё чаще оборачиваются, глядя тебе в спину, начинают шептаться, а ты готова каждому из них дать по лицу. Частенько теперь слышишь слова сожаления, но точно знаешь, что никто из них не говорит от чистого сердца. Ни капли искренности. Никто из них не мог так хорошо знать Пак Чимина, как ты. Вы были знакомы ещё с детского сада. Сразу сдружились. Так обычно бывает, когда один странный ребёнок, с которым никто не хочет дружить, находит такого же одиночку, как и он сам. Всё время только вдвоём. Родители отправили вас в одну школу, чему вы были несусветно рады. Новый жизненный этап, где все остальные продолжали считать вас чудиками, отстранёнными от общества. После школы вы, обычно вместе шагали домой, обсуждая вашу учительницу по математике — не нравилась она вам. Вечно эта тётка вместо того, чтобы нормально и спокойно объяснить, норовит унизить каждого, кто, стоя у доски, не понимает, как решить задачу или пример. Кричит, как потерпевшая, а толку никакого. Только ребят до истерики доводит. Ваши отношения были такими крепкими, что частенько принимали вас за брата и сестру. Не хватит времени, чтобы сосчитать, сколько раз вы ночевали друг у друга. Ваши семьи, к слову, тоже сдружились, что было вам только на руку. Так есть большая вероятность, что вас отпустят на очередную ночёвку с кучей сладостей, мультиками и разговорами до глубокой ночи. Бывало, Пак ткнёт тебя в бок, когда ты уже крепко спишь, а потом ещё раз и ещё, пока не добьётся от тебя реакции. Просыпаешься, недовольно мычишь, поворачиваясь на другой бок, лицом к другу, а он, во всю улыбаясь, показывает тебе на окно. Не совсем понимаешь, что от тебя хотят, глядя туда, куда тебе указывают: зрение ещё не сфокусировалось от внезапного пробуждения. — Т/и, смотри! — шепчет Чимин, продолжая пальцем тыкать в твои мягкие бока. — Смотри, сколько звёзд! Приподнимаешься на локтях, потирая глаза, и смотришь в окно через гладкую, прозрачную ткань. Небо усыпано миллиардами мигающих фонариков. Но ты знаешь, что прекраснее всего здесь сияют только его глаза. Его чудесные глаза, которые умели видеть красоту даже в ужасном и отвратительном. От всех этих детских воспоминаний ты еле сдерживаешься, чтобы не заплакать прямо на уроке, закусываешь губу и смотришь в одну точку. Слова учителя уже давно не доносятся до тебя. В ушах звенит. Слышишь только его голос. Голос того, кто больше никогда не пожелает тебе удачного дня и спокойной ночи. Он видел красоту во всём: в неопрятно уложенных волосах, скомканной одежде, заброшенном здании или ржавчине на руле велосипеда. Он любил всех и вся. Кроме собственного отражения в зеркале. Его он ненавидел больше всего. Он всегда внушал тебе, чтобы ты относилась к себе добрее, мягче и проще, но, по какой-то причине, не делал того же сам. Вот бы только он мог увидеть себя так, как видела его ты… Однажды, кто-то сказал твоему самому лучшему другу, что он толстый, из-за чего ты сильно разозлилась, была готова драться, метать и ломать. Никто не смеет обижать Чимина. Твоего Чимина. Самого волшебного мальчика, которого ты знаешь. «Он коротышка!» — кто-то указывал на Пака пальцем, громко смеясь, но и на это у тебя находился ответ. Ты точно знала, что с возрастом Чимин станет выше всех этих придурков. Выше не только ростом, но и умом. Пока его унижают, словами бьют под дых, он продолжает самосовершенствоваться. С каждым днём. Всё больше и больше. Он был примером для подражания. Юноша, что, работая над собой, подавал чудный пример тебе самой. И ты росла вместе с ним. Духовно. Когда ты чувствовала себя подавленной, он частенько угощал тебя чем-то сладеньким, говорил, что оно помогает поднять настроение. После, когда ты принимала угощение, садился рядом, улыбаясь. Смотрел, как ты уплетаешь десерт, а после, вздохнув, говорил: — Я понимаю, что ты сейчас переживаешь не самые лучшие дни в своей жизни. С каждым случается нечто подобное, и ты это знаешь. Вероятно, ты чувствуешь, как эти дни давят на тебя, ломают пополам, и эта тяжесть кажется невыносимой. Но, знаешь, это всего лишь одна из чёрных полос, с которыми ты сталкивалась и ранее. И, посмотри-ка, где ты сейчас? Ты преодолела препятствия! Ты продолжаешь сражаться, будто самый храбрый воин. Я столько раз видел тебя в самых непредсказуемых ситуациях, наблюдал за твоей храбростью и решительностью. Не позволяй проблемам поглотить тебя. Он был самой лучшей спасательной лодкой для тебя, а ты, в свою очередь, для него. Несмотря на то, что Чимми всегда пытался выглядеть позитивным, жизнерадостным и счастливым, и в его жизни наступали такие моменты, когда родные стены давили со всех сторон, воздуха в лёгких не хватало, а слёзы ручьями бежали по щекам. Человек, что больше всего смеялся на людях, в глубине души хотел умереть. И ты не знала, как ему помочь. Почему-то, именно в такие моменты все самые нужные слова вдруг куда-то испаряются. Но ему, казалось, и не нужны были слова поддержки. Ему хватало лишь того, что ты была рядом. Ему хватало того, что он мог прижаться к тебе, сгрести в объятия руками и прочувствовать каждой клеточкой тела всю твою любовь. А помнишь, как на день всех влюблённых он подарил тебе шоколад? Ты не придала всей ситуации огромного значения, ведь вы каждый год обменивались этим кондитерским изделием. Но Чимин, прожигая тебя строгим взглядом, складывает руки на груди и говорит: — Я дарю его тебе не как подруге, которую знаю больше десяти лет, а как девушке. И вот ты уже краснеешь до самых ушей, глаза прячешь, пытаешься разглядеть что-то на полу, заламывая пальцы рук. Принимаешь шоколад. С этой маленькой вещи начинаются ваши странные отношения, о которых ты и не задумывалась раньше. — Т/и, я и правда очень сильно люблю тебя! — радостно говорит парень, отчего ты краской заливаешься каждый божий раз, всё прячешься, руками лицо закрываешь, а он смеётся. Смеётся и продолжает пальцами твои бока атаковать, как в детстве, заставляя тебя ещё сильнее смущаться. Учебный день уже подходит к концу. Быстро закрываешь шею шарфом, хватаешь сумку и выходишь из школы, некоторое время, постояв на пороге, по привычке. Никто не придёт. Никто не выйдет сейчас из дверей учебного заведения, не заберёт у тебя сумку, не возьмёт за руку. Никто не поправит шарф, который ты вечно как-нибудь не так завязываешь, поэтому горло всё открыто. Некого ждать. С порывом ветра спускаешься вниз по ступеням, шаркая, глаза не поднимая. Ты и подумать не могла, что когда-то останешься одна. Настолько сильно привыкла к компании этого мальчишки, что совсем позабыла определение слова «одиночество». «Мне ещё столько нужно было тебе сказать…» — думаешь, останавливаясь на пешеходном переходе. Поднимаешь голову, вновь замечая цветы у фонарного столба. Загорается зелёный, и ты спешишь перейти дорогу, снова голову вниз опускаешь, лишь бы снова не наблюдать многочисленные букеты и венки. Белая пелена накрывает глаза, ком в горле неприятно режет, кислорода лишает. Почему именно он? Почему он, парень с самой бесподобной улыбкой, должен был оказаться здесь в это время? Страшная картинка встаёт перед глазами, слёзы сами сбегают вниз, и ты не в силах их контролировать. Погода, схожая с этой, такая же мрачная и противная. Пьяный водитель. И беззащитный Пак Чимин, не успевающий отскочить в сторону. Чёртов столб, лужа крови. Сигнализация машин скорой помощи. Суета, крики и слёзы. — Я тоже тебя люблю, Чимин! Ты очень много значишь для меня! Слишком поздно. Почему не набралась храбрости сказать эти глупые, но такие важные фразы, до того, как произошла катастрофа? Какой смысл сейчас захлёбываться слезами? Что было бы, если бы ты действительно так ему сказала? Вероятно, он и сам бы весь покраснел, потому как никогда ещё, за всё время ваших отношений, ничего подобного от тебя не слышал. Когда Чимин смущается, он всегда дует губки, из-за чего становится похож на маленького утёнка. А тебе, стоит лишь вспомнить это его милое личико, так ещё сильнее слёзы льёшь. Ты должна была сказать об этом раньше. Должна была рассказать о своих чувствах, но всё боялась, что тебя высмеют, отвергнут и предадут. Нужно было забыть о правиле «лучше поздно, чем никогда». Ты должна была действовать здесь и сейчас. А теперь… Секундная боль не сравнится с вечным сожалением. И ты ничего не можешь больше сделать.