Драбблы с Чимином

Чимин зол не на шутку, он увидел сегодня днём неприятнейшую картину, выглянув в окно: какой-то сопляк держал тебя за плечо, смеялся и что-то втирал прямо на ухо, а ты смущалась в ответ, но не отталкивала. Щёки пунцовели, отводила прядь от лица, заправляя ту за ухо, и отвечала парню мило. Не смотрела вверх в поисках глаз Чимина, как обычно, так ни разу взгляд и не подняла, хотя это ваша традиция — Пак ждёт ежедневно возвращения сестрёнки, специально готовит себе кружку чего-то горячего и встаёт у стекла, приходишь, машешь ему рукой, показывая красивые ямочки, только после поднимаясь. А сегодня обычное течение событий нарушилось, и парень зол. Потому что видел, как другой целует его девочку, которая, видимо, была совсем не против, отвечала неумело и трогательно, растягивала уголки губ и ямочки совсем не Чимину обращала, после чего вбежала в квартиру и сразу скрылась в комнате, не бросив и взгляда на старшего брата. Парень сердит и поэтому, когда понимает, что не уснёт, направляется в твою комнату. Зачем? Наверное, хочет добиться ответа — почему изводила его целый день. Желает выплеснуть злость, которая мешает думать, есть, спать и дышать в принципе, отравляя каждую клеточку в нём. Столько часов на нервах, ибо ты избегала и всё по-глупому краснела, а ещё улыбалась скрытно. Не из-за него, конечно, а из-за того идиота под окном. Тебе шестнадцать, брату двадцать пять. Ты только начинаешь расти во всех смыслах, а у него на плечах работа и забота о младшенькой, потому что родители вместе не живут. Вы остались с матерью, но она вечно на работе, а когда не на работе — у своих ухажёров. Сестрёнка у юноша действительно маленькая, недавно совсем грудь появилась и женские черты в лице. Маленькая, но до жути милая настолько, насколько сама не понимает, со своим «братик» отправляет Пака каждый раз на тот свет, он потом еле-еле выбирается из Ада, а всё равно продолжает хвататься за жизнь и лезть вверх. Там ты потому что. Та, кого Чимин обязан защищать во что бы то ни стало, пока есть силы, пока хоть крупица их теплится в теле. И после всего ты собственноручно скинула его в тот самый Ад, прямо на дно, не извиняясь, ничего не объясняя. Того, кто жил для тебя и тобой. Не жестоко ли? Пак и не замечает за своей взбешенностью аморальность того, что чувствует к своей сестрёнке, и плюёт на это с высокой колокольни. Нахуй всё, потому что ты его свет и желание заставлять сердце биться, его погибель и единственная, кто способен спасти. Нахуй всё, ибо гнев застилает глаза непроглядным мороком. Пак видит тебя, ненадолго замирая: распиналась опять, одеяло на полу, майка задралась, щёки красные, видимо, как всегда, температуру в комнате не отрегулировала. На секунду его пробирает холодком осознание, зачем он здесь. Не за тем, чтобы вернуть одеяло на молодое тело и проветрить спальню. Это сковывает ненадолго руки, пока парень не видит девичий приоткрытый рот и затвердевшие соски. Чимин дышит тяжело, нависая сверху, ему страшно, но недолго. Опускается к твоему лицу, ещё раз пробегается глазами, а рукой забирается за резинку белых маленьких трусиков. Юноша целует сначала щёки, нос, лоб, подбородок, мягко гладит волосы. Заглядывается на желанные губы, тут же облизывая свои, и в эту секунду понимает, что твоих уже касались. Это выключает те тормоза, что сдерживали его какое-то время. Пак вгрызается в женские губы, одновременно начиная ласкать девственный клитор, водит пальцами слегка грубо, а языком совсем не церемонится. Одна только мысль, что он собирается трахнуть свою маленькую спящую сестрёнку, возбуждает, чтобы отбросить нежность. К тому же, со сна не понимаешь, поддаёшься приятным манипуляциям, сама целуешь и тихо постанываешь, и его такая реакция заводит ещё больше. Ему нравится смотреть на тебя совсем без одежды, моргающую часто-часто, всё ещё продолжающую отвечать на поцелуи. Разгорячённую и уже мокрую. Это всё из-за его пальчиков, поэтому льстит. Вокруг темнота, а он одурманен твоим запахом и вкусом, остановиться не представляется никакой возможности, пока так ярко отвечаешь и не сопротивляешься. Правда, дальше следует испуг, широко раскрываешь глаза, видя два дьявольских огонька над собой, ощущая руку брата у своей промежности. Собираешься закричать, но его ладонь, измазанная в твоей смазке, оказывается у рта и быстро закрывает его. — Ой, нет, что это ты вытворяешь? — сводишь ноги друг к другу, а руками быстро прикрываешь грудь и всё ещё пытаешься что-то сказать, однако мужская ладонь мешает, оставляя на языке вкус девичьих естественных выделений. Немыслимо, просто немыслимо, что он делает такое с тобой. Не сразу понимаешь ситуацию, так как в голове вата, но сердце начинает учащённо биться, хочешь остановить это и успокоить Чимина, в глазах уже мешается мир и его признаки. Нет, это не Чимин, не твой добрый и заботливый братик, у этого парня другая аура — пугающая, хватка сильная, он придавливает своим весом и ни за что не позволит сбежать, а вырваться необходимо, иначе произойдёт непоправимое. Впервые так боишься кого-то, а это ведь самый дорогой человек. Разве может Пак так поступать по отношению к тебе? Разве может так сильно кусать твою грудь, оставляя красные следы, что до слёз? Разве может так зверски вести себя любимый братик?.. Сумасшествие, голова в тумане, и разъяснением даже не пахнет. — Уберу руку, если не будешь кричать, хорошо? Стены тонкие, соседи услышат и не то подумают, — немного заставляешь начать дышать нормально и кивнуть. Парень опирается на обе руки, что ставит по разные стороны от твоего дрожащего тельца, и улыбается, а ты сама по себе почему-то впиваешься глазами в его оголённые плечи. Да и вообще во всё то, что не прикрыто отброшенной рубашкой. Нет. Так нельзя. Эта ночь и его действия сводят с ума, подсовывают мысли, которых раньше никогда не было. Показывающие, что старший брат — мужчина, причём настолько горячий, чтобы в невинной голове привить грешные желания. И даже если нельзя, менее красивым старший от этого не станет. У него очень привлекательное тело, которое можно только трогать, а ещё смотреть подолгу и захлёбываться слюной, ибо такие точно на дороге не валяются. — Нравится? — отмираешь на хриплый вопрос и мотаешь головой резко в разные стороны. — Не ври, оно всё равно принадлежит тебе, — поднимаешь брови непроизвольно, а глаза Чимина становятся ближе, что перехватывает дыхание. — И твоё — мне. Так почему позволила какому-то ублюдку касаться своих губ? Почувствовала себя взрослой и независимой, да? — ты ещё не слышала, чтобы он когда-то говорил с тобой таким тоном. Только с другими, только с теми. Что как-то обижали его младшую сестрёнку, только с теми, кого в следующую секунду Пак рвал на части. Чувствуешь, как сердце бухает в живот, и всхлипываешь. — Тогда я помогу тебе стать взрослой, — его рука грубо раздвигает согнутые колени, и пальцы резко оказываются в тебе, причиняя боль. — Не надо, прошу тебя, — плачешь, но Паку нравится, как слёзки стекают по миловидному личику, он их слизывает, пуская мурашки по юному телу. — Не хочешь позволить братику сделать тебя взрослой? — хнычешь, а парень двигает пальцами быстрее, массируя половые губки, заполняя тебя от паха до головы жаром. Хочешь ответить, однако юноша не даёт, целует жадно, водит по зубам горячим языком и цепляет одну за другой губы, слышишь, как с хлюпом он достаёт из тебя свои пальцы, чтобы добавить ещё. Смеётся прямо в поцелуй, потому что поддаёшься, не желая, сама насаживаешься на пальцы и скулишь. Это происходит само по себе, просто твоё тело в его руках. Эмоции смешиваются в кашу. Страх, осознание ненормальности происходящего, желание остановиться, а ещё возбуждение, подталкивающее навстречу рукам брата. — Вдруг ты опять совершишь глупость, братик не позволит делать такие вещи с тобой незнакомцам, малышка. Такое ощущение, что тебя накачали афродизиаком. Ибо мысли связываются вместе с языком, только когда парень в очередной раз отрывается, успеваешь поставить руки на его грудь, которую на самом деле лучше зацеловать, всюду понаставив собственных следов, дышишь загнанно и умоляешь остановиться. Так глупо, всё ещё течёшь ведь и хочешь явно большего, увидев в братике парня, это уже не развидеть, особенно, когда он мокро целует и растягивает своими пальцами. Чимин видит это противоречие в тебе и снимает с себя последнюю деталь одежды, бросая в жар внутренности, потому что нельзя не заметить, как он возбуждён вообще-то, а юноша вновь нависает сверху, молча хватает твою руку и кладёт на свой член. Горячо, видишь капельки спермы и хочешь отдёрнуть ладонь, однако он водит ей по всей длине. И стонет. По-блядски сладко стонет, не скрываясь, во весь голос. Уже плевать, если соседи услышат. Твоя маленькая ручка на его члене, он не будет скрывать, как ему хорошо. — Даже если не согласишься, я возьму то, что хочу. Знаешь же меня? — Пак опускается к твоему лицу, заставляя нервно сглотнуть. Это ведь правда. Чимин всегда получает то, что хочет. Возможно, лучше самой ему поддаться, чем быть изнасилованной. Это ты себя уговариваешь или просто оправдываешь желание заняться сексом со старшим братом? — Знаю, — немного обречённо и полностью опьянённо, самостоятельно уже не убираешь руки от мужского полового органа, видя, как парень реагирует на манипуляции с ним. Миленько, как он кусает губы и пожирает взглядом твою ручку. — Тогда будь покладистой девочкой, — Пак пристраивается между колен, немного хищно облизывается и подмигивает, выдыхаешь весь воздух, что есть в лёгких. Чёрт бы знал, что у него там в голове. Входит на всю длину сразу, вырывая из тебя крик. Больно, пиздецки больно, хорошо хоть он не продолжает двигаться. — Это в наказание за тот поцелуй, будешь ещё так делать? — изнутри рвёт на части, потому что первый раз, потому что любимый брат раздражён. — Нет, — произносишь сквозь слёзы, которые против всякого желания из-за дискомфорта всё же стекают по щекам. Чимин опускается, дабы сцеловать влагу с щёк, и это трогает самые далёкие струны души. Да, внизу ещё больно, но ты потихоньку привыкаешь, кладёшь руки на плечи юноши и сама тянешься к нему губами. Ты всё уже решила. Пак немного выпадает, когда так подставляешься и глядишь доверительно мокрыми глазками со слипшимися ресничками. У него что-то переворачивается внутри, появляется желание осыпать сестрёнку поцелуями и извиняться за раннюю грубость. Но Чимин ловит кайф от того, какая становишься податливая после боли, и не умеет извиняться, только принимает твой язычок и стонет. — Братик, не останавливайся, — опять в Ад, опять по горкам. Он утыкается в твою грудь, загибаясь, пытается привести себя в порядок и медленно выходит, видя — всё ещё больно. Старается в следующий раз быть нежным, но юноша трахает свою сестрёнку, а от этого хочется пошло, со шлепками, к тому же ты продолжаешь стонать «братик», ему тяжело выдерживать низкий темп, когда твои крики — это самое лучшее, что он слышал в своей жизни. Ты занимаешься любовью со старшим братом, и почему-то от этого по телу нега, ибо никто лучше его всё равно не смог бы, а ты такая глупая, что позволила кому-то ещё целовать себя. Нет, Чимина не превзойти, и теперь будешь более разборчива. Будешь только с ним так раскрываться, чтобы продолжал яро вбиваться в тебя, чтобы чёртова кровать некрасиво скрипела и ходила ходуном. Всё ещё неприятно, но смотреть на нависшего сверху брата, у которого капельки пота стекают по подбородку, а мышцы эстетично перекатываются, который сейчас одно целое с тобой — райское наслаждение. Можно и потерпеть. — Хочу, чтобы ты кончил в меня, — его потрясывает от таких слов, которые произносишь на выдохе. Тут же ловит кайф, и наркотики не нужны, приходится найти в себе остатки силы, что ответить. — Т\и, неа, могу только дать в ротик, хочешь? — неуверенно киваешь и присаживаешься на коленки рядом с кроватью. Смотришь во все глаза на член брата и заглатываешь его, хотя, это неприятно, и тут же тело просит выплюнуть каку. Но не мозг. Мозг требует сосать, что и делаешь. С причмокиванием, облизываешь и глотаешь полностью, чтобы Пак совсем одурел, стал вбиваться в рот и стонать ещё громче. Он завтра себя будет чувствовать, как хорошо оттраханная проститутка, сорвавшая голос. Ведь его сестрёнка отсасывает ему. Ему всё равно, что не умеешь, но стараешься, поэтому он тоже прикладывает усилия, головкой, кажется, задевает глотку. И тебе нравится, когда братик кончает, а ты глотаешь сперму. Так ведь ведут себя взрослые, да?