Драбблы с Чимином

Я помню тот день, когда впервые увидел её. Белая шерстка была грязной, мордочка в ранках, а кончика хвоста и вовсе не было. Кошечка выглядела болезненно. — Её нужно спасти. Друг на мои слова рассмеялся, махнул рукой и позволил своей собаке издеваться над кошкой. — Она же уличная, что с неё взять. Мерзкая, страшная, фу, — он посмотрел на неё так, будто увидел что-то очень противное. Тогда я понял, что у меня нет друга. Отогнав пса, я забрал кошку с собой, на прощание кинув «другу»: — Таких, как ты, нужно сжигать на кострах. С того момента мы с ним больше не общались. Связь окончательно была прервана, а кошечка отныне жила со мной. Выкупав её шампунем от блох, обработав раны и накормив досыта, я стал думать над именем для неё. — Ты такая красивая, — моя большая рука мягко поглаживала жёсткую шёрстку, — у тебя невероятные глаза. Я говорил с ней как с человеком, а два больших глаза, цвета зелёной травы, смотрели будто в душу. — Ты прекрасна. Моё сердце болезненно защимило, когда её маленькие лапки стали двигаться по мне. Кошечка поднялась на задние лапы и, смотря в глаза, мягко коснулась своим носом моего. — Т/И, — имя само слетело с моих губ, — я буду звать тебя Т/И. Ты же не против? В ответ на это она потёрлась мордочкой о щёку. Времени утекло не мало, мы засыпали в одной кровати, а на утро острые коготочки и мокрый шершавый язычок атаковали мои пятки. Лучшее пробуждение за последние 5 лет. С появлением Т/И в моей жизни многое изменилось. Я бежал домой с работы, уходил нехотя и проводил самые уютные вечера. Теперь я был не одинок, ведь нашёл такую же израненую душу. Мы лечили друг друга. Жизнь засветилась пастельными тонами, обволакивая и мою душу. Но это счастье продолжалось недолго. Утро казалось таким ярким, тёплым по-летнему. Я тогда взял выходной, хотел как можно дольше понежиться в постели с Т/И, но пошарив рукой по подушке напротив, понял, что её нет рядом. Это было удивительным, ведь она так любила побольше поспать и просыпалась только тогда, когда корм шумно заполнял миску. — Т/И, девочка моя, — голос после сна был хриплым, мне пришлось откашляться, — где ты, пушистый комочек радости? Нехотя вставая, мои ноги грузно передвигались по паркету. Сон как рукой сняло, когда даже после пятого раза, она не пришла. Я стал ползать на коленях, заглядывать в каждый уголок и не переставал звать. Но ответа не было. До моих ушей дошёл еле слышный скулёж. Сердце бухнуло в пятки. Помчавшись на звук, я нашёл её за диваном. Тельце было изогнуто, а голова прижата к полу. Она жалобно мяукала, дёргала лапками и хвостом. — Т/И, — её глаза нашли мои, и я ощутил небывалый страх. Кошка продолжала мяукать, пыталась поднять голову, но я сделал это за неё. Сел рядом и подушечками пальцев коснулся макушки, приподнимая. Моё собственное тело дрожало, а сердце болезненно ныло, перекрывая дыхание. Хотелось помочь, но я не знал как. Я лишь понимал, что это явно конец. Глупая кошка съела отравленную мышь. Её грудная клетка быстро вздымалась и опускалась, а из рта выступила белая пена. По позвоночнику пробежал холодок, и, когда её грудь в последний раз опустилась, а лапы прекратили двигаться, я заплакал. Я рыдал, как маленький ребёнок. Тормошил резко затвердевшее тельце, звал её, просил вернуться. Глотая солёные слёзы и нежно держа её, я понимал, что единственный яркий лучик в моей жизни погас. Всё вновь вернётся на свои места. Раны в душе снова начнут кровоточить, а квартира станет чужой без неё. Внутри словно ножом провели, пустили кровь из всех органов, а над сердцем бездушно поиздевались. Тяжело терять близких. Тяжело потерять ту, что молчаливо поддерживала, утыкаясь мордочкой в щёку. Тяжело потерять ту, что сделала для меня больше, чем кто либо. Я был разбит. Когда я выкапывал яму, мои слёзы, не переставая, текли по щекам. Положив туда коробку с кошкой, из груди позорно вырвались всхлипы. Я шёл домой, понимая, что там меня никто не встретит, мои колени подкосились, и наполненный болью крик заполнил всю округу.