Драбблы с Чимином

« — Знаешь, мы ведь действительно причиняем друг другу чрезмерно много боли, если бы у тебя была возможность, был бы выбор, отказался бы от меня? — В каком смысле? — В самом прямом. — Я не могу изменить то, что уже случилось. Ты случилась с моей жизнью, так что же я могу сделать? — Вернуться в прошлое и свернуть не на ту улочку, никогда не зайти в ту пекарню, никогда не встретить меня. Ты бы пошёл на это? — Я не могу вернуться в прошлое». Перечитываешь старую переписку, вновь и вновь листая от начала её к концу, вновь и вновь смазывая чёрные буквы, мелькающие на экране, своим цепким взглядом. Кажется, они давно должны были стереться от того, какое количество раз по ним проходились женские пытливые зрачки, однако век технологий подарил нам замечательную возможность замозоливать чужие мысли, не боясь, что они исчезнут вскоре с материального носителя, не как в прошлом веке с письмами. Может быть, Пак имел в виду, что желал бы вернуться и изменить всё, да не может, потому что машину времени ему так изобрести и не удалось. Размешиваешь ложечкой сахар в горьком кофе, наблюдаешь, не отрываясь, как создаётся воронка и затягивает внутрь вместе с мыслями и тревогами, прямо на чёрное дно, из которого нет и не будет выхода. Можно и не мечтать. В кофейне свет приглушён, разговоров посетителей почти неслышно, тепло так, что приходится снять шарф, а музыка ветра оглашает о приходе нового посетителя, лёгкий перезвон, ничем незаменимый запах кофе, пропитавший бесповоротно каждый нейрон в организме, потому что питаешься одним лишь запахом, хруст свежих булочек и звон ложечек. Как всегда, умиротворённо. Не поднимаешь головы, и так знаешь, кто приближается. Мягкие практически кошачьи шаги, прищуренные глаза и гуляющее по лицу непонимание — опять пришла, опять назначила встречу, опять делаешь вид, будто всё в порядке. — В прошлое не вернуться, да? Его не изменить, — наклоняешь голову в сторону, наслаждаясь пробившимся через щёлку в толстых шторах и падающим на нос светом. — Что ты опять делаешь? — мужчина вздыхает тяжело, присаживается напротив и смотрит выжидающе, он надеялся тебя здесь увидеть, и настолько же сильно не надеялся. — Тебя жду, — облизываешь ложечку, будто очевидно до жути, чем занимаешься и с какой целью. Правда ведь очевидно. — Т/и, — парень запрокидывает голову, закрывая глаза, ты можешь увидеть, как дёргается его кадык. Неплохой вид, если быть честной. В который раз уходишь, хлопая дверью, крича, что больше ни за что не вернёшься, потому что опять поругались из-за полной фигни, а потом возвращаешься, как миленькая. Ждёшь его всегда здесь, заказывая американо и нервно теребя всё, что попадается под руку, в данный момент — ложку. Миниатюрную, блестящую, словно твоё сожаление, проскальзывающее в каждом жесте. Отводишь взгляд, пробуешь остывший напиток, корчишься, смотришь куда угодно, главное — не парня. Потому что в нём понимание, в нём усталость и, наверное, желание всё окончить. Окончить вашу бездумную глупую связь, для которой нет хорошего продолжения или конца. — У меня деньги на карточке закончились, заплатишь за кофе? — Чимин пару раз моргает, будто бы снова узнаёт в приунывшей девушке перед ним свою старую добрую Т/и, вечно что-то забывающую, совершенно неумеющую следить за финансами. — Ты ела что-то сегодня? — взгляд становится серьёзным и уже осуждающим, заранее знает ответ. — Галетами вчера перекусила, — мужские губы превращаются в полоску, что вот-вот от напряжения лопнет. Встаёшь, собирая вещи, готовясь исчезнуть, лишь бы не покориться вакууму, что напал на вас, встал тяжёлой стеной между, не позволяет дышать полной грудью, просит поскорее убежать. Потому что когда вместе — так больно, что печёнка разрывается. Скорее уйти. Опять, да. — Куда собралась? — его голос грубеет, а руки вот-вот схватят то, что желает убежать. Переломные секунды, много в глазах, много несказанно, много того, что понятно лишь вам двоим. Понятно, как желание быть вместе прерывается жестокой действительностью, как вы боритесь с ней уперто и долго, не получая результата, из-за чего отчаяние наступает своими огромными ногами на вас. — Не знаю, просто не хочу больше тебе мешать, — делаешь шаг в сторону выхода, не замечая вспышки ярости Чимина, как тут же оказываешься на диванчике рядом со своим бывшим парнем. Бывшим как пару дней. И помимо него к диванчику прижимает чувство неловкости и подступающего прямо к глотке стыда. — Идиотка, сиди давай, а потом домой поедем, — он зовёт официанта, чтобы накормить тебя и ещё долго причитать, о том, какая несамостоятельная у него девушка. Ни разу не бывшая. — Чимин… — Сиди и не забивай голову ерундой, которую сама же себе и придумала, окей? — юноша раздражён, у него желваки вздуваются на скулах, у него сердце стучит, как ненормальное, потому что хочешь оставить его, хочешь прекратить бороться за ваши бесполезные, но кокаинные отношения, хочешь как можно скорее прекратить. Хотя, он так много старался, на столькое закрывал глаза и плевал, безумному количеству потакал и ждал. Чего? Он и сам ответить точно не может, чего именно столь отчаянно ждал. Может, что вы как-то притретёсь, найдете места соприкосновения, по которым подходите идеально, и больше не будет всего того бедлама, через который уже столько раз ему пришлось пройти. Потому что любит. Просто и понятно, другие объяснения не нужны вовсе, он тебя любит, до покрасневших глаз, когда пропадаешь на неделю или больше, до вечно трясущихся пальцев, если не отвечаешь, до выпадающих волос из-за новой ссоры и до желания на подкорке ни за что не потерять. Потому что когда не рядом — у него внутри образовывается дыра, почти бездна, она засасывает в себя и мешает жить, как нормальному человеку, она склоняет на колени и вынуждает лизать пол, убиваться, разбивая некрепкую черепушку и плакать навзрыд мысленно, когда не вместе. Когда не вместе — всё не так. Теперь юноша прижимает к себе и дрожит, вводя тебя в малый шок. Это неправильно. — Давай прекратим, хорошо? Не уходи больше. Недовольна — говори, не сходимся во мнении — сидим в разных комнатах, только больше не уходи, — и сжимает руку сильно, потому что боится, что не услышишь, не поймёшь, убежишь, оставишь его одного. Без тебя, неважно с кем ещё — всё равно один. Без тебя с целым миром одиноко. Токсичная привязанность, токсичные чувства, токсик в крови, его не вымыть. Вместо ответа обнимаешь Чимина за талию, утыкаясь носом в плечо, стыдно перед мужчиной и больше его терять не хочется. Ибо в те дни, что не виделись, уже почти успела ты разложиться по молекулам, успела потеряться в пространстве без возможности восстановиться и почти забыла, как улыбаться, как поднимать уголки глаз и показывать милейшие ямочки на щеках. Хотелось одного — прекратить двигаться, дышать, существовать в принципе. Настолько сильной ссоры, как последняя, у вас ещё не было, в этот раз действительно казалось, что конец и желание росло ежеминутно раствориться под каким-нибудь альдегидом, зарыться в землю, больше не смотреть на белый свет, в котором нет мягких поглаживаний по голове с утра, в котором нет запаха зелёного чая, сваренного парнем, в котором в доме холодно и пусто, Пак там не разбирается с какой-то новой техникой и не стирает ваши убитые женской краской ля волос вещи. Он переживает, и его такой расклад не устраивает не меньше, чем тебя, не устраивает, что любимая девочка куда-то сбежала и играет в обижалки, не устраивает, что не сразу прижимаешься, не устраивает страх, внутри обосновавшийся точно, что это всё может повториться. Потому что ещё раз не переживёт, сердце остановится и бежать далее ни за какие коврижки не согласится. Вам приносят дымящийся штрудель и новую порцию кофе, а за окном популярную песню запивает уличный музыкант, тёплый свет находит, как забраться в помещение, и настигает посетителей заведения, любящих исключительно сумрак. Приятные ароматы распространяются дымкой между людьми, дарят умиротворение и желание отпустить все невзгоды за пределами этой комнаты, потому что вон там маленькая девочка прыгает на ножках улыбающейся мамы, а через столик влюблённые подростки обмениваются смущёнными взглядами. Здесь людей немного, здесь тихо и нет суеты, а ещё вы держитесь за руки, что отпустить вряд ли когда-то пожелаете в принципе. Ветер теребит шторку, принося с улицы неуместные звуки вместе с запахами, хорошо, что те быстро исчезают в духе кофейных зёрен. Вы больше не желаете ссор, но получится ли их избежать — разговор уже другой. Пока есть только штрудель, кофе и сцепленные руки, в которых, возможно, поселится, понимание.