Драбблы с Хосоком

Т/и возвращалась домой, будучи уже на пике. Весь день представлял из себя полнейшую неурядицу. С самого утра. Проспала, таксист-хамло, сломанный на эскалаторе каблук, пролитый на отчет кофе и публичное унижение перед всеми остальными сотрудниками от заместителя директора компании. Знала бы эта вечно кричащая стерва, с кем именно Т/и практически дерется за упаковку хлопьев по воскресеньям, то заткнула бы свою пасть и раскрывала исключительно бы для подлизываний. Однако же, сама Т/и и пресекла любую утечку информации о том, что уже на протяжении двух лет она под утро забирает одеяло у того самого директора. Чон Хосок же находил очень веселым заявление девушки о том, что ни одна живая душа, работающая в его компании, не должна знать о них. Всеми возможными манипуляциями он ставил свою же подчиненную в неловкое положение день за днем, то принося в офис букет цветов со словами: «Мисс Т/и, скажите уже своему возлюбленному, чтобы перестал присылать эти цветы. По крайней мере, пусть делает это так, чтобы мне не приходилось приносить их вам», то затаскивая ее в свой кабинет. Да, в такие дни Т/и чувствовала себя самой счастливой, но и самой морально-истощенной из всех. Но сегодняшний день – ад. Но весь ад закончился ровно в тот момент, когда девушка открыла дверь в квартиру. От самого порога вглубь гостиной пол украшали небольшие свечки, стоявшие на рассыпанных лепестках роз. Девушка, откинув туфли в угол, прошла в комнату. В самом центре, на журнальном столике, стояла бутылка вина с двумя хрустальными бокалами, играющими золотыми бликами. Все горизонтальные поверхности были усыпаны трепещущими огоньками, а около окна стоял Хосок. Как всегда, в безупречно выглаженном Т/и костюме и с широкой улыбкой. Девушка прокручивала в голове сотни вариантов событий, которые могли быть связаны с сегодняшним днем и таким широким проявлением романтики, но на ум совершенно ничего не приходило. - С годовщиной, дорогая. – Хосок подходит к своей девушке, забирая сумочку из рук. А Т/и мысленно дает себе леща. Как вообще можно было забыть об этом? А почему нужно помнить об этом? – Я был более чем уверен, что ты совершенно забыла об этом. Но мне это на руку, ведь сейчас твое лицо еще более прекрасно, чем в любой другой момент. - И ты сможешь припомнить мне мою забывчивость при любом удобном случае. - И я смогу припомнить тебе твою забывчивость при любом удобном случае. – Парень убирает выбившуюся прядь волос за ухо и целует. Медленно, тягуче, словно нет ничего в этом мире, словно сейчас – единственное, что у него есть. Вино безвозвратно забыто в сладких минутах поцелуя. На руках Хосок несет девушку в их спальню. Чуть ее лопатки касаются кровати, аккуратно снимает дорогой костюм, не забывая мазать поцелуем по губам. Сам же даже и не собирается снимать с себя свой. Лишь откидывает пиджак на кресло. Дыхание сбито, а в лазах играют отблески луны. Хосок стягивает ее нижнее белье, раздвигая островатые коленки. Он прекрасно знает, что ей не нужна никакая подготовка. Поэтому целует в изгиб плеча, медленно входя. Ее руки скользят по спине, наслаждаясь ощущением высококачественного хлопка. Т/и хватается за волосы на загривке, когда он входит чуть резче, проходясь языком за ухом. Ощущение того, как стенки влагалища обхватывают член, выбивают из Хосока глухой стон. Проходится кончиками пальцев по бокам, оглаживая талию и чуть сдавливая бедра. Т/и хватается за его шею, вовлекая в новый поцелуй. Сердце бьется, словно бешеное норовит совсем выпрыгнуть, когда девушка поворачивает голову к зеркалу. Обнаженное женское тело и мужчина, чью плечи и спину плотно обтягивает белая ткань. Он так сосредоточен, разглядывая свою женщину, наслаждаясь ею. А Т/и не может оторвать взгляда от картины, на которой влажный от ее смазки член входит в ее лоно. Ее дыхание уже почти исчезло, так же, как и сознание. Он вминает ее в матрац, касаясь самых чувствительных мест. Вместе с нарастающим ритмом, растет и температура в комнате. Вполне возможно, что манипуляции Хосока приведут к тому, что ему придется покупать новую рубашку, потому что Т/и нужно ухватиться. Удержаться в этой комнате, в этом мире, постараться не упасть в бессознательность оргазма. Последний вздох перед последним толчком. Целует глубоко, заходясь дрожью, и даже не думает о том, что перепачкал всю постель. Т/и переворачивается на живот, укладывая голову на его плечо, пытается выровнять дыхание, чтобы хоть что-то сказать. Но Хосоку совершенно не нужны слова. Ему хватает того, что Т\и лежит рядом с ним, перекинув ногу через него, и выводит на его груди понятные только ей рисунки. Ему хватает того, что в этом мире есть та, которая дарит спокойствие и любовь, не имея привычки сверлить его голову. Ему хватает просто Т/и.