Драбблы с Хосоком

«Раздвоение личности» Каждый день ты приходишь сюда, в место, где никому никогда не хотелось бы оказаться. Для многих людей психиатрическая больница сравнима с вечной каторгой, откуда уже никогда не выберешься, где тебя вечно пичкают таблетками, запрещают выходить на улицу, отбирают все средства коммуникации. Как правило, обычно пациенты — люди, которые не нужны своим родственникам. Больные всегда отрицают то, что они чем-то больны, что играет порой слишком эгоистичной семье на руку. — Добрый день, — улыбчиво говоришь ты медсестре на посте, приходя в свою утреннюю смену, — сегодня тяжелый день, мне сообщили, что ещё одного пациента записали на меня, — ты ставишь свою сумку на пол, снимая с себя пальто и накидывая белый халат, — так и на полный день придётся работать. — Куда же все без тебя, — улыбается мило медсестра, заполняя всё новые и новые медицинские справки, — а парень-то симпатичный, слышала, что его сюда родители насильно положили. — Как обычно, впрочем, — берёшь в руки некоторые медицинские карты, что отложила для тебя женщина, тяжело вздыхая, — Чон Хо-сок? — читаешь по слогам, сразу обращая внимание на его имя, дату рождения и прочую стандартную информацию. — Ого, такой молодой… В кабинете тебя вновь ждёт привычный интерьер, недавно политые тобою же растения, яркое солнце проникает сквозь жалюзи, освещая помещение. Здесь ты разговариваешь со многими пациентами, кого-то узнаёшь намного больше, а с кем-то вовсе теряешь связь. Люди бывают разные и к разным порой нужен свой личный подход. Сегодня к твоим пациентам прибавляется Чон Хосок, парень с диагнозом «Раздвоение личности», о котором тебе предстоит хорошенько узнать в процессе первого сеанса. Ты всегда трепетно относишься ко всем, чью практически всю оставшуюся жизнь доверили тебе. * * * * * Ты была весьма удивлена, когда встретилась с этим парнем. Со стороны, конечно, и не скажешь, что он психически больной человек, Хосок даже достаточно стеснительный, заходит в кабинет осторожно, присаживаясь на диван напротив. Перед тобой словно сидит человек, который старается вытащить последние положительные эмоции из себя, лишь бы всё это прекратилось. Не о такой жизни он мечтал, не думал парень, что окажется здесь в одночасье. — Чон Хосок, 1994 года рождения, диагноз «Раздвоение личности», — читаешь с его медкарты, а после переводишь взгляд на парня напротив, — начнём наше общение с сегодняшнего дня? Я предпочитаю сначала выслушать пациента, а потом задавать свои вопросы. — Всё, что я мог сказать, вы уже прочитали в моей карте, — Чон улыбается слегка, стараясь не смотреть на тебя, — я живу с ним уже третий год и ничего поделать не могу, не могу контролировать своё альтер-эго, родители предпочли оставить меня здесь в надежде, что это можно вылечить… — Я думаю, что при правильном лечении твою вторую личность можно, как минимум, свести на долгий покой, — ты работаешь относительно недавно здесь, почти сразу после окончания учёбы, поэтому пациент с таким диагнозом попадается тебе впервые. Ко всем стараешься быть весьма дружелюбной, доброй, заботливой и сейчас безумно хочешь помочь этому парню, как минимум, чтобы он сам не чувствовал себя сумасшедшим. — Что ты можешь рассказать о своей второй личности? Мне интересно узнать все подробности, чтобы не возникало никаких проблем в нашем дальнейшем общении. — Он. Он довольно депрессивен, неразговорчив, даже предпринимал попытки самоубийства, из-за чего меня сюда и отправили. Тот Хосок появился после того, как один мой очень близкий друг погиб, словно теперь тот парень — второй я. — Он покончил жизнь самоубийством? — Он спрыгнул с моста, доктор Т\Ф. — Не будем тогда о грустном. Ты кажешься таким позитивным, раньше всегда таким был? Чем увлекался? — Танцами, но из-за него я повредил ногу и мне запретили возвращаться в это дело, — грустно вздыхает Чон, вспоминая все слова врачей, которые хотели лишь лучшего для парня. Вот только танцы — единственная вещь, которая могла отвлечь его от страданий. Эта личность переключается словно по щелчку пальцев, в один момент она заставила его при выполнении сложного элемента сделать неправильный оборот телом, из-за чего Хосок и повредил себе ногу. — Я слышала, что многие ребята с таким диагнозом даже не помнят, что творили их вторые личности, но, видимо, ты это знаешь? Когда примерно сменяются твои личности? — Я помню всё кусками, нет определённого чёткого воспоминания, но тот случай с травмой я помню досконально, просто, понимаете, в основном с обеда до самой ночи вместо меня тот обречённый на вечное страдание Хосок, а не тот Хоби, которого все мои друзья знают. — Я бы с удовольствием познакомилась с твоей второй личностью, если бы не некоторые проблемы на другой площадке, — пожимаешь плечами, улыбчиво что-то записывая в свой блокнот. Ты совершенно растеряна перед этим симпатичным парнем. Так хочется просто взять и забрать его домой, завернуть в одеяло, напоить тёплым зелёным чаем и долго-долго разговаривать на разные темы. Прекрасно понимаешь, что такого тебе никогда не позволят, ведь он психически болен, а значит — опасен для общества. Но так хочется, хочется просто выпустить его отсюда, пусть он здесь и совсем-совсем недавно. — Вы теперь мой личный доктор, да? — Давай для начала начнём общаться на «ты», вот увидишь, тебе же легче будет меня воспринимать как, например, лучшую подругу или сестру, — ты ловишь на его лице улыбку, он боится сказать что-то лишнее, пусть и прекрасно понимает, что его не выгонят, не начнут кричать, что он больной. Для тебя общение с такими людьми даже намного приятнее, чем с обычными. С больными можно поговорить обо всём, они практически никогда не затыкаются, порой шизофреник оказывается намного интереснее твоих друзей или коллег. Наверное, именно за эту тягу к общению все твои пациенты тебя и обожают. — Я думал, что когда я приду сюда, то тут будет сидеть злой мужчина, считавший меня за психа, которого угребли сюда собственные родители, потому что я неугоден обществу со своей обострённой проблемой. — Ну, заметь, в тебе не двадцать семь личностей, а всего лишь две, это не так страшно, если она даже не убийца или ещё что-то похуже. Я верю в то, что вместе у нас получится исправить твоё положение и приблизить тебя как можно быстрее к моменту выписки отсюда. Мне, если честно, не нравится, что психиатрические больницы носят такой страшный подтекст, словно это настоящая тюрьма. Отсюда выписали уже пятерых моих пациентов. — Ты так добродушна ко всем, им правда повезло, — Чон теперь не стесняется, улыбается тебе широко, ощущая всю ту теплоту твоей души, которую ты стараешься подарить всем своим больным. Вам двоим просто нравится разговаривать друг с другом, что ты даже не замечаешь, как сеанс быстро пролетает, что пора принимать других пациентов, которые вот-вот придут, а к кому-то придётся идти в палату. * * * * * На другой площадке тебя ждёт совсем другая работа — заполнение бумаг, отчёты начальству, всё это так скучно. Всё время ты думаешь о завтрашней встрече с Хосоком, который слишком сильно запомнился тебе. Парень с раздвоением личности, парень, в котором уживается одновременно жизнерадостное солнышко и депрессивный юноша, чья жизнь наполнена нескончаемыми страданиями. — Ну что, Т\И, я слышал, что у тебя там опять новый пациент, да? — отвлекает тебя от почти законченной работы коллега, с которым ты даже училась в одном университете — Джин. Весьма красивый, высокий мужчина, чьё чувство юмора всегда отличалось своей странностью. В группе он умудрялся быть самым красивым, самым смешным и умным одновременно, но почему-то из всех влюблённых в него девушек он тянулся именно к тебе, но, к сожалению, тебе совсем не до его чувств. — Что-то интересное расскажешь про него? — Ох, ну, у него раздвоение личности, рассказал, что второй парень в нём очень депрессивный, неразговорчивый, родители отослали его в это место, мол, может быть опасным для общества, — вздыхаешь печально, вновь вспоминая ваш с ним разговор. Хосок такой душевный, открытый, у него нет секретов от тебя, ведь ты врач, он это прекрасно понимает и хочет что-то сделать. Он говорит о втором Хосоке настолько убедительно, что тебе это даже какой-то необычной мистикой кажется, словно, это всё просто какой-то странный фильм. — М-да, помню, был у нас препод в университете, у которого не то что две личности было, а словно все двадцать, — Джин опирается боком о стол, за которым ты сидишь, продолжая печатать нужный текст в свой отчёт, — мы ещё шутили, что это первый мужчина, у которого были ПМС ежедневно! — Ты про нашего преподавателя по философии? О да, помню, тот ещё шизанутый, — усмехаешься, вспоминая ваши студенческие годы, — ох, чёрт, уже давно пора собираться домой! — А ты думаешь, я тут просто так стою? Вообще-то ключи от квартиры у тебя! — Скоро надо будет платить за аренду, у тебя должна быть завтра зарплата, я тебе потом отдам свою половину, договорились? — сохраняешь документ на компьютере, завершая работу системы, после чего начинаешь быстро собираться, ибо на этой площадке вы остались практически одни. — Хорошо, кстати, надо будет заехать в супермаркет и купить продукты, а то дома в холодильнике мышь повесилась. — Потому что жрать по ночам надо меньше! — А ты в трусах одних не спи, вот и не буду. — Ну ты и зараза, Джин, — толкаешь парня в плечо, усмехаясь, — ладно, пошли уже, а то слишком поздно домой вернёмся.