Драбблы с Хосоком

— Нет, Т/и, ты не будешь этого делать, — тебе хочется возмутиться, накричать, топать ножкой и злится на Хосока, но один его грозный взгляд выбивает почву из-под ног. Кажется, что у Хосока скоро пар из носа пойдёт, как у лошади в некоторых детских мультиках. А ещё ты боишься, что он может кого-нибудь лягнуть. От него веет злостью за километр, так что все на съёмочной площадке шарахаются от него, словно от бомбы замедленного действия. — Хосок, мы уже обсуждали это тысячу раз. Я актриса, и это моя работа, к тому же, я не сплю с ним, а просто целуюсь. Тем более, без языка, что тебя не устраивает? — Хосок продолжает смотреть своим страшным взглядом, из-за чего ноги становятся ватными, а возбуждение скапливается внизу живота. Из-за твоих слов он чаще начинает дышать и сжимает губы в тонкую полоску. Тебе нравится такой Хосок: грубый, злой, жестокий. Когда он не обращает внимание на жалобные просьбы, а продолжает трахать, как зверь. В такие моменты Хосока видишь только ты, что поднимает собственную самооценку. Это солнце есть у всех, а такой дикий зверь есть только у тебя. А ещё бесит, что он постоянно контролирует и не даёт сниматься в кино. А сейчас развёл тут сцену, из-за какого-то поцелуя. Ты же не злишься, когда он фансервис с кем-то из парней проявляет. По сценарию ты и твой коллега должны поцеловаться. Просто коснуться губами, пару раз повернуть голову и всё. У самой желания этого делать нет потому, что верна только Хосоку, а он стоит здесь и делает проблему из ничего. — Мы обсуждали то, что ты будешь работать, а не целоваться с каждым встречным, — это переходит уже все границы. Тебя Хосок уже достал со своей ревностью, а сейчас вообще перебор. С каждым встречным? Да ты даже с актёром ещё свои реплики не репетировала не то, что целовалась. Вы только пришли, а он узнав про поцелуй, истерику закатил. — То есть, по-твоему, я шлюха? — спрашиваешь у Хосока, а он замирает, только сейчас понимая, что и кому сказал. Он щёку изнутри прокусывает и проклинает свой длинный язык и свою ревность. На пятках разворачивается и в свою гримерку бежишь. Сейчас просто по-человечески обидно. Ты для Хосока всё делаешь, а он тебе даже работать запрещает. Не можешь же всю жизнь на его шее сидеть. Не добегаешь до гримёрки совсем немного, как тебя хватают за локоть и в какую-то каморку запихивают. Здесь темно и слишком пыльно. Ничего не видно из-за собственных слёз. Всхлипываешь, пока Хосок рядом стоит и не знает, что ему делать. Ты редко плачешь, точнее вообще не плачешь, а сейчас ревёшь из-за него. Поэтому он делает самое умное, что ему пришло в голову. Целует, ведь, задержка воздуха помогает справиться с истерикой. Хосок это где-то читал. Сначала своими губами к твоим прижимается, мнёт, посасывает, а потом языком внутрь пробирается. Целует легко и нежно. Слёзы перестают литься, и ты сосредотачиваешься на поцелуе. Руки на мужские плечи кладешь и отвечаешь на поцелуй. У Хосока губы хоть и узкие, зато мягкие и сладкие, из-за гигиенической помады. Хосок поцелуй углубляет и руки подключает, сжимая девичью талию в своих руках. Ладошками ниже ведёт и ягодицы с силой сжимает, слыша в ответ приглушённый стон. За мужские плечи хватаешь и удержаться пытаешься. У тебя там съёмки, люди ищут везде, и коллега нервничает, а тебе плевать. Сейчас главное – это руки Хосока, которые уже под юбку пробрались и пытаются миновать ткань трусиков. — Подожди-ах… Хосок, не-ах… сейчас, — проговариваешь сквозь поцелуй, пытаясь парня в чувства привести. Хосок щетинится, в поцелуй рычит, но отстраняется и своим взглядом прожигает. Выходите из комнаты через пару минут. Юбка вновь на месте, только волосы немного растрепаны, щёки горят и губы алеют. Тебя тут же принимаются гримировать, а ты стараешься на Хосока не смотреть. Знаешь ведь, что этот засранец сейчас довольный сидит, представляя это твоё «не сейчас». Ну, ничего, ты ему ещё отомстить. У него скоро концерт, вот там и отыграешься. У них ведь гримёрки отдельные.