Драбблы с Хосоком

Ты пришла на эту вечеринку сегодня только ради одного парня, сидящего сейчас на крыльце чужого дома. Он болтает с какой-то разрисованной девкой из параллельного потока, смеётся и, якобы невзначай, кладёт ей руки на оголённые коленки. В горле саднит от этой картины, на душе не кошки скребут, а откровенно дерьмово до тошноты. Хосок как всегда прекрасен, словно никогда не бывает груб, глуп или не в себе, даже на тусовку пришёл в аккуратном виде и своих привычно дорогих шмотках, денег на которые у тебя никогда не будет, не то материальное положение, что у него. Чон видит тебя, следит за быстрыми шагами, пялится на эти знакомые ноги, бегущие по лестнице в дом, и выдыхает сразу, как ты оказываешься за дверью. На улице прохладно, как для рубашки и джинсов, изо рта идёт пар, но парню главное сейчас умыкнуть в дом, чтобы поговорить, так что прекрасной барышне, имя которой он так и не запомнил за час разговора, приходится остаться одной. Вы вроде как и расстались давным-давно, хоть и по глупой причине бессмысленных ссор, но даже спустя долгое время тебе больно осознавать, что Хосок может быть с другой, помогая теперь ей с математикой, укладывая спать с мягким поцелуем в макушку не тебя, и больше не водить на озеро возле городского парка. И каждая мысль об этом заставляет почувствовать этот острый удар внутри, эту рану, которая не дымится, а действительно горит вовсю. В доме Намджуна как всегда громко и шумно, поэтому удаётся скрыться от него самого и его дурацких расспросов о делах на личном фронте, можно тихо сидеть в гостиной, заливая в себя водку, смешанную с энергетиком, стопку за стопкой. Хоть с каждой почему-то легче так и не становится, а перед глазами появляется такой ненавистный и необходимый одновременно Чон. Он двигается словно под водой, медленно плывет перед глазами, но тут уже все дело в алкоголе, он заставляет сомневаться в своей адекватности и улыбаться себе под нос, как какому-то психу с биполяркой. — Пошли на улицу,— говорит Хосок, стараясь перекричать громкую музыку из колонок,— давай скорее, нет времени. — Да пошёл ты нахуй, Чон! — рычишь, преодолевая желание признать свою слабость сейчас. — Иди к своей швабре лучше, она там ждёт не дождётся, зачем тебе истеричка с комплексами? Так ты меня назвал при последней ссоре, так ведь? Хосок поджимает губы, зная, что был неправ, но и сдаваться не собирается, поэтому силой хватает за руку, поднимает с дивана и тянет в сторону выхода из дома. Ты на ватных ногах плетешься следом, во весь голос проклиная парня, болтаешь головой так, что пряди волос лезут на лицо, и путь впереди уже нельзя рассмотреть, приходится идти вслепую. Юноша выходит на уже пустое крыльцо, собирает тебе волосы в хвост и заправляет за ворот клетчатой рубашки, как делал это и раньше, когда под рукой не было резинки, холодными ладонями держит за щёки, но перед глазами всё плывёт от нагрянувших слёз. — Смотри на меня, смотри сюда, Т/и,— Хосок держит крепче, заставляя держать голову на одном уровне, но даже так его лицо просто расплывается из-за мутной пелены.— Скажи, что ненавидишь меня сейчас, просто повтори то, что сказала два месяца назад, и разойдемся на этом. Ну же, смелее. — Зачем ты... — язык путается из-за воздействия алкоголя, но свою правоту доказать уж больно сильно хочется. — Не так. Зачем тебе это? Типа, думаешь, я смогу сейчас? Ты же знаешь, что я хочу сказать на самом деле. Что расставание было глупым, что хотелось бы сойтись, так? — Да, блин, а что ещё? И так понимаешь, что с другими девушками я общаюсь, лишь бы насолить, помнишь, как приходил к твоему окну три недели назад и бросал в него маленькими камешками, дабы выманить наружу. Просто давай всё вернём! У Чона нет сил больше держать себя в руках, он бросается на тебя и дарит свой поцелуй, что желает расцвести на твоих губах, найти на них пристанище, только не хватает сил и смелости его принять, даже будучи выпившей, даже понимая, что хочется, но есть ли смысл, если у вас слишком разные характеры, взгляды на жизнь и внутренние миры? Есть ли повод двигаться дальше вместе, когда два человека обитают в разных стихиях? Ведь не зря вы разошлись на почве ревности, вечных споров и недоверия, никакой другой модели отношений сложить не получится, если набор деталей тот же. Поэтому ты и отталкиваешь парня, отдирая от сердца и прислушиваясь к здравому рассудку. — Почему? — глаза Хосока на мокром месте, а руки дрожат, ведь он не допускал такого варианта от слова совсем. — Прими меня и мои чувства, прошу. Я буду другим, обещаю, изменюсь и перестану быть таким упрямым. — А не нужно, Хо, ты для меня больше ничего не значишь,— режешь ты в ответ, преодолевая слабость и желание сдаться,— не потому что есть другой, а потому что ты не нужен. Можешь быть упрямым, пытаться достучаться или караулить под домом, но это бессмысленно, пойми. Нам просто не по пути и не было с самого начала. Лучше бы никогда так и не решился написать мне первым. С этими словами ты уходишь с вечеринки и, возможно, из жизни Чона, если тот не решится пробовать вернуть отношения, хоть и не абьюзивные, но, как минимум, нервирующие вас обоих до невозможности. Даже если ты до сих пор его любишь.