рафинад.

Питер знает, что заслужил всё, что с ним происходит. он знал это ещё когда ему было семь, хоть это и слишком юный, глупый возраст. он знал об этом, когда ему не купили собаку, знал, когда стал грушей для битья. Питер получил силы внезапно, случайно. и он их не заслужил. они должны были достаться кому-то лучше, чем он. кому-то, для кого само понятие жизни стоит больше, чем нихуя. разве герой может быть сломленным? разве герой может ненавидеть самого себя? разве герой может быть Питером? Паркер смотрит в зеркало на свои уродливые шрамы и думает о том, что маска должна быть на все лицо. чтоб никто никогда не увидел его лица. чтоб никому не пришлось морщиться от тошноты. тут не было вопроса о том, будут ли они морщиться вообще. Питер чётко уверен, что будут. он помнит, как дети, увидев его, либо начинали плакать, либо спрашивали, а Ч Т О он такое. Питер не думает о том, как ему больно. как это разъедает каждую секунду его жизни. как ему хотелось бы быть лучше. Питер думает о том, что глупо было бы даже пытаться стать лучше, стать полезным, но что ещё остаётся-то, а? *** — бро, откуда у тебя эти шрамы, ты так и не сказал? Нэд смотрит на Паркера грустным взглядом, да так, что выворачивает наизнанку. слова застревают в горле, а перед глазами — чёртовы воспоминания. — в аварию попал. Питер не знает, как объяснить, что во всем виноват сахар. гребанные куски рафинада, которые теперь он просто ненавидит. что гребанные хрусталики сахарозы превратили его в чудовище. это даже звучит глупо. Нэд ласково хлопает его по плечу. — извини. Паркер знает, что другу не за что извиняться. знает, как тяжело тому приходится общаться с ним каждый день и выдерживать насмешки из-за него же. Питер благодарен, но не понимает зачем. *** когда Мэй видит своего почти-сына с кровью и слезами на лице, она собирает все мужество в кулак и стойко успокаивает его. голос не дрожит, руки — тоже. она аккуратно промывает раны на лице, злится, но держится. ей страшно и злостно одновременно. она смотрит в пустые заплаканные глаза Питера и понимает, что ей страшно задавать вопросы. — что случилось? Питер пожимает плечами. — упал. она знает, что это ложь. Мэй ничего больше не спрашивает. после, когда она укладывает племянника спать, Паркер уже может себе позволить сесть на диван и дать волю слезам. может позволить позвонить в полицию или Бэну, сделать хоть что-то. она правда не может. на следующий день Питер просит: — я просто упал, не стоит беспокоиться. он улыбается тепло, но натянуто, переступая через себя. в его глазах — бесконечная тоска и принятие того, что с ним произошло. Питер не злится, не кричит, не плачет. Питер знает, что заслужил. Мэй понимает — бесполезно. и это тяготит. она ничего не может сделать, ничем не может помочь ребёнку, которого так сильно ранили. и это ощущение беспомощности просто добивает. она смотрит в стену тяжёлым взглядом и кивает. — постарайся быть аккуратнее и больше не падать. лги мне дальше. заставь меня, черт возьми, тебе поверить. *** Питер не помнит, почему Флэш его ненавидит, правда не помнит. это началось так давно, словно было всегда. словно он уже родился с тем, что Флэш его ненавидит. Томпсон всегда был слишком зол на мир. возможно, потому что ему не повезло с семьёй, потому что не получил любви, потому что его не хотели любить. возможно., но с годами ярость и ненависть к себе, ко всем, кто вокруг, росла и росла, заполняла его полностью, без остатка. просто убила Флэша изнутри, оставив лишь злость. Питер помнит, как это было. как Флэш бил его, издевался, смеялся. помнит, как отгонял от него всех, кто мог бы его полюбить., а потом, когда понял, что этого недостаточно, перешел край. Питер знает, что никогда его не перейдёт. Питер повторяет это себе каждую секунду, Питер смотрит в зеркало и смеётся над одним и тем же, над своим собственным лицом, над рафинадом, над своими попытками быть дружелюбным соседом человеком-пауком. Питер смеётся., а потом — захлебывается. *** — Мистер Старк, вы знаете, что шрамы от сахара никогда не заживают? Тони вопросительно выгибает бровь и с м о т р и т. Питер продолжает: — шрамы от кусков рафинада остаются навсегда. я уверен в этом. я, блять, знаю это. — когда царапаешь кожу острым краем кубика сахара, остаются уродливые, неровные шрамы, которые никогда не пропадут. Тони тяжело сглатывает, но молчит. — они будут немым напоминанием того, что случилось, которые просто не вывести. Питер тяжело вздыхает и смотрит в потолок, его сердце бьётся в такт имени Мистера Старка, и Паркер не уверен, что это когда-нибудь закончится. он хочет закончиться сам. — ещё я знаю, что если пустить перекись водорода по крови, то она сожжет кровь до конца. и это выглядит как очередной безличностный факт, словно вычитанный из книжки. на самом деле, нихуя он не вычитан. на самом деле, нихуя он не безличностный. — не о том думаешь в своём возрасте, малыш. Питер знает., а что ещё можно поменять, а? *** Паркер помнит знакомство с великим Железным человеком. глупая случайность, тот его заметил и решил взять под крыло, направить, обучить. мол, сам был такой же, сам пытался стать лучше, чем есть на самом деле. Питер принял это, как подарок судьбы., а на самом-то деле, нужно было, как проклятье. потому что смотреть на Идеального Тони Старка и осознавать, что сам слишком далёк от этого — просто больно. без лишних слов. Питер — все ещё просто человек, который, хоть и с супер-силами, но просто человек. который все ещё душит сам себя обязательствами, задачами, которые невыполнимы. который винит себя в слишком многом. Питер — просто человек., но все об этом забыли. Питер с иронией думает, что, возможно, об этом никогда и не вспоминали. потому что ему с самого детства нужно было быть сильнее человека, даже до своих сил. Питер с иронией думает, что его паучья регенерация может избавиться от любых ран, но от шрамов — нет. думает о том, что если бы можно было повернуть время вспять, он бы изменил так много и так мало одновременно. Питер с иронией думает, что легче нихуя не становится, хотя обещали ему совсем другое. *** Тони ищет информацию в новостях, в интернете, в газетах, везде, но так и не находит ни одной истории о том, как малышу изрезали все лицо. он не находит даже намёка на подобное. Старк понимает, что он никому об этом не сказал. что вот уже много лет держит глухую боль в глубине своих рёбер и пытается помочь всем вокруг, кроме самого себя. потому что ждёт, когда ему помогут. Тони не винит его. он понимает это стремление, понимает, почему никому так и не сказал об этом. он уверен, что даже Мей не знает правды, но знает Тони. — Пятница, пройдись по биографии Паркера и найди того, кто мог это сделать. это явно не безличностная история. это не мог быть просто грабитель, это месть. это то, что Питер должен вспоминать каждый день, когда смотрит в зеркало, то, что должно служить напоминанием. найти Флэша оказывается слишком лёгким. сомнений быть не может, это он, больше просто некому. Тони устраивает все так, что его выгоняют из школы, что ему недоступно больше ничего, кроме школы в неблагополучном районе. Тони устраивает все так, что Томпсону никогда не стать кем-то в этой жизни. Тони даже не стыдно за то, что он делает. и никогда не будет. *** — ты самый красивый мальчик, которого я когда-либо видел в своей жизни. Питер знает, что нихуя это не так. он может быть умным, весёлым, активным, но никак не красивым. это точно противоречит тому, что он видит в осколках своего зеркала, которое разбил в порыве ненависти. регенерация исправила раны за пару часов, хотя Питер молил, чтоб она и тут ничего не исправляла., но судьба иногда ведёт себя как сука, и кожа его рук бела и чиста, как новый лист из пачки. Паркер не отвечает. ему нужно проработать новую формулу паутины, а слезы этому точно не помогут. Тони ничего не добавляет, у него перчатка коротит слегка, и возможно пустота в душе давит. Питер молчит слишком громко, стоит заметить. — как дела в школе? Питер пожимает плечами. — хорошо. скоро на экскурсию едем. Питер ещё не знает, что в этот момент на землю нападут, что он окажется в космосе, что его рассыпет, и что он исчезнет из жизни на пять лет. Питер не знает, что последним, что он увидит, будут глаза Мистера Старка, и он не знает, как сильно будет рад тому, что рассыпается, потому что больше никто не увидит его лица. Питер не знает, что вернётся через пять лет, обнимет Тони, а после почти сразу увидит то, как тот почти умирает. А потом познакомится с его дочкой, станет причиной размолвки с Пеппер и вообще. Питер ничего ещё не знает. и не хотел бы знать. *** Питер понимает, что жизнь стояла на месте, когда половина вселенной рассыпалась. всё погрузилось в анабиоз, и даже спустя многие месяцы мало кто может придти в себя. Тони тоже с трудом приходит. он восстанавливался очень долгое время, потому что перчатка почти до костей сожгла ему руку. сейчас, благо, стало все в разы лучше, но Питер не забудет бессонные ночи рядом с кроватью Тони. Старк лишь улыбается. — карапуз, со мной все хорошо. видишь, я тут. я никуда не собираюсь. Питер не знает, как жить дальше. прошло пять лет, он даже не осознает свой возраст, а ему уже двадцать так-то, он ходит по мемориалам и смотрит на имена, а в особенности на свое. и пытается понять, куда двигаться. Тони играет с малышкой Морган и думает о том, как сложно было дышать без Питера эти пять гребанных лет. Пеппер уходит, но они остаются близкими друзьями, и Старк понимает, что больше упускать шанс не может. один раз проебался, довольно. Питер думает, что он проебался с рождения. — пойдёшь со мной на свидание, малыш? Питер аккуратно смотрит в зеркало и осознает, что ничего не изменилось. его лицо все то же, а Тони живой и улыбается, и сердце сбивается с ритма, и просто. дышать, как дышать? — Мистер Старк, вы уверены? Тони гладит его лицо, целует шрамы, которые никогда не имели никакого значения, обнимает за талию и тянет на себя, прижимая ближе. максимум контакта, максимум ощущений. и, кажется, со всем можно справиться. — всегда был. губы Питера на вкус как сахарная вата. они мягкие и тёплые, и сам Питер — как котёнок. жмётся, ластится, очаровательно краснеет и тяжело дышит, облизывая губы. Тони знает, что никогда не сможет к этому привыкнуть., но так даже лучше.