Дорогой Хокаге-сама...

      Уже тогда, когда Сакура обхватила свое запястье и озадаченно нахмурилась, прислушиваясь к собственному пульсу, Саске понял, что ситуация может резко измениться. И стоило ему задуматься о самочувствии девушки, как она тут же потеряла сознание. Хоть это и было для него ожидаемо, он все же испытал волнение. Однако даже в таком напряжении Учиха отреагировал весьма быстро. Вовремя подхватив Харуно, он старался привести ее в чувства, но все попытки оказались бесполезными. Подняв Сакуру на руки, Саске направился в госпиталь, в который прибыл уже спустя несколько минут.       Увидев свою наставницу без сознания, дежурные медики занялись оказанием необходимой помощи. Саске пытался подавить в себе остатки того волнения, с которым оказался в стенах госпиталя. Оставшись за дверью палаты, в которую положили Сакуру, он выглядел спокойным. Однако мысли о том, что ее обморок может быть связан с чем-то серьезным и непоправимым, не давали Саске возможности спокойно вздохнуть. Поэтому, в надежде хоть как-то привести свое самочувствие и мысли в порядок, Учиха прислонился спиной к стене и сложил руки на груди, сдерживая этим легкую дрожь в теле.       Медики выходили из палаты с озадаченными лицами, что-то обсуждая между собой и резюмируя результаты обследования. Учиха старался не пропустить именно того, кто лично занялся Сакурой. Но мужчина и его ассистентка по-прежнему оставались в палате, чтобы окончательно убедиться в верности своего диагноза. И это время ожидания для Саске оказалось беспощадно долгим и невыносимым. Он и представить себе не мог, что когда-то Сакура даст ему повод так сильно о ней беспокоиться. На его памяти еще не один ниндзя-медик не оказывался в стенах госпиталя как пациент. Осознание этого факта вызвало в нем лишь больше волнения и неспокойных мыслей. Вновь решив найти хоть какое-то объяснение случившемуся, Учиха наткнулся лишь на одну вполне возможную причину.       ― Если это все из-за тебя, Шисуи, я…       ― Учиха-сан?       Вышедший молодой мужчина в форме ирьёнина прервал Саске, чем заставил его повременить с обвинениями в сторону временного Хокаге. Учиха резко отстранился от стены и взглянул на медика в ответ. Однако, осознав, что повел себя довольно спонтанно и нетерпеливо, Саске опустил руки и постарался сконцентрировать все свое внимание на заключении сотрудника и задать ему главный вопрос.       ― Она пришла в себя?       ― Еще нет, ― ответил мужчина, взглянув на показатели в журнале. ― Она просто спит после лекарства, которое мы ей вкололи. Видимо, Сакура-сан сильно переволновалась. Ее организм просто не успел справится с каким-то потрясением.       Уже едва не озвучив очередной свой вопрос, Учиха задумался. Мысленно повторив слова медика, он столкнулся с непониманием, от которого нахмурил брови. Затем, воспроизведя в памяти всю последовательность его действий перед случившимся, Саске невольно затаил дыхание и нервно сглотнул.       ― С… потрясением? ― тихо повторил он, на что получил уверенный кивок от ирьёнина.       ― Да. Все указывает на то, что она упала в обморок от нервного потрясения. Насколько же должна быть ужасной новость, чтобы так… Надеюсь, с ее родными и близкими всё хорошо.       Саске замер, ощутив вместе с этим и то, как воздух в его легких застыл. Волна ступора накрыла его с такой силой, что он даже не мог моргнуть, от того буквально уставился на стоящего перед ним медика. Учиха однозначно не был готов к тому, что причиной обморока Сакуры станет он сам, а вовсе не Шисуи с его требовательными поручениями к ней. Мысленно обвинив во всем наставника и уже практически выбрав способ расправы над ним, Саске столкнулся с реальностью, в которой своим признанием лишил девушку чувств.       ― Как только проснется, может идти домой, ― продолжил медик, закрыв журнал с результатами обследования. ― Не волнуйтесь, ей ничего не угрожает. Можете войти в палату.       Преодолевая неловкость, сковавшую всё его тело, Саске последовал совету ирьёнина. Нарушив тишину в палате своим шагами и биением своего сердца, Учиха остановился и прижал ладонь к груди. Новое осознание не заставило себя ждать, от чего Саске в тот же момент захотелось броситься прочь. Подобное поведение его сердца ничто иное, как настоящее волнение, которое он испытывает перед разговором с ней. Ведь до этого вместе со своей злостью Учиха испытал и храбрость, что позволила ему сказать всю правду. Однако сейчас от той смелости не осталось и следа. Саске остался один на один со своим волнением и собственными чувствами.       ― Саске… кун?       Услышав голос Сакуры, которая очнулась, Учиха вернул на нее взгляд. Харуно неспеша приподняла голову, затем попыталась подняться полностью, игнорируя легкое головокружение и боль в глазах от включённого света. Облокотившись на спинку кровати, девушка протерла глаза, чтобы окончательно проснуться и привести себя в порядок.       ― Ты как? ― тихо поинтересовался Саске, присев на край кровати. ― Ничего не болит?       ― Нет, ― ответила Сакура, неловко покачав головой. ― Всё…       Она хотела продолжить, но не смогла. Воспоминания о произошедшем слишком грубо и внезапно вторглись в ее мысли. Невольно вернувшись к тому, что случилось некоторое время назад, Сакура ужаснулась от того, сколько проблем создала Саске за какие-то несколько минут.       ― О, нет… ― Харуно тяжело вздохнула, опустив голову. ― Я, как обычно, всё… испортила… Снова доставила тебе хлопоты. Я… сама безнадежность.       Нервно сжав кулаки на своих коленях, Сакура ощутила горький ком в горле, из-за которого перехватило дыхание. Пусть она мечтала о том моменте столько лет, однако допустила мысль, чтобы его забыть. Она испортила его не только тем, что потеряла сознание не в самое подходящее время, но и тем, что заставила Саске нести себя на руках. И только подумав о том, что должна поблагодарить его и извиниться, Сакура вздрогнула. Увидев ладонь Саске на своих руках, она подняла на него взгляд удивленного недоумения. Но вместо того, чтобы хоть что-то ответить на ее немое недоумение, Учиха склонился к ней, чем только больше вызвал вопросов. И, не успев задаться хотя бы одним из них, застывшая на месте Харуно уже ощутила его ладонь на своем лице, а затем тепло его губ на уголке своих.       Совсем легкое и едва ощутимое прикосновение к ее щеке вызвало в ней легкую дрожь волнения, от чего Сакура прикрыла глаза и затаила дыхание. Ее тело наполнилось бескрайним теплом и нежностью, которые она ощутила с прикосновением его губ. Казалось, что вместе с тем, как Харуно замерла, замерло и ее сердце в волнительном ожидании чего-то. Оно боялось нарушить царящую тишину вокруг и привлечь к себе внимание, поэтому с осторожностью и неторопливо начало биться вновь. Однако чувства, переполнявшие Сакуру в этот момент, не оставили ее сердцу выбора, от чего его ритм и ее пульс лишь участились.       ― Саске-кун… ― тихо прошептала Сакура, до сих пор пребывая в том волнительном оцепенении. ― Твои губы… такие… теплые.       Ощутив то, как Учиха отстранился от ее лица, Харуно внезапно осознала, что произошло. Глупость и неловкость ситуации, которую она создала сама, беспощадно свалились на ее голову и плечи. Сакура открыла глаза, встретившись взглядом с Саске.       ― Боже… ― раздосадовано протянула она. ― Я снова это… сделала. П-прости, Саске-кун, я…       Но до сих пор молчаливо смотря на нее, он не выдавал в себе никакой реакции. Все еще держа руки на ее щеках, Учиха осознавал, что не в силах сейчас что-то слышать и тем более говорить. Разделяя это молчание с ним, Сакура чувствовала, как его глаза, наполненные ночной темнотой, все глубже затягивают ее в бескрайнюю мглу, на дне которой скрывалась его чистая и ясная как день душа. И, пока пыталась хоть что-то разглядеть в его глазах, Харуно заметила, как их взгляд опустился на ее губы. Очередное осознание едва не лишило ее дыхания, когда Учиха вновь склонился к ней в желании сделать то, о чем подумал.       Теперь способностью правильно распоряжаться имеющимся воздухом в легких лишился и сам Саске. Стоило ему коснуться губ Сакуры поцелуем, что оказался таким трепетным и нежным, как Учиха утратил остатки своего спокойствия. Искренний и чувственный ответ Сакуры взволновал его так сильно, что Саске впервые ощутил слабость в теле и легкое головокружение. Он уже начал терять связь с реальностью, но вовремя опомнился. В нем хватило сил, чтобы взять свое самочувствие под контроль и углубить поцелуй, чтобы окончательно убедиться в происходящем. И Саске даже предположить не мог, что в этой реальности Сакура окажется настолько нежной и чувствительной, что ее волнение и смущение предадутся ему.       Прервав поцелуй на мысленном признании того, что все последнее время намеренно лишал себя возможности быть рядом с ней, Саске с трудом открыл глаза. Теперь он осознавал, насколько было невыносимым и мучительным для Сакуры его молчание. И понимание того, какую боль он успел ей причинить, заставила его сердце сжаться от боли. Поэтому уже решив, что обязан извиниться, Саске встретился с ее взглядом.       Впервые ее зеленые глаза, что глубиной и блеском превзойдут даже самый драгоценный изумруд, стали туманными и непроницаемыми. Хоть она еще и ничего не сказала, но Саске уже понимал ее. Лишь одна мысль о том, что сейчас Сакура разделяет с ним те же чувства, что и он, едва не сводила его с ума. Его сердце билось так быстро и неспокойно, что своим настойчивым ритмом буквально било по его вискам. Но даже через этот громкий и бестактным гул он решился заговорить первым.       — Прости…       Вместо явной неловкости и смущения на лице Сакуры незамедлительно возникло непонимание. Зеленые глаза прояснились и уже не скрывали переполнявших ее в этот момент чувств паники и недоумения.       — Что… — тихо протянула девушка, нервно сглотнув. — За что ты… извиняешься?       — За то, что заставил тебя ждать.       Сакуре потребовалось несколько минут, чтобы осознать услышанное. Уже успев связать его извинения с тем, что он жалеет обо всем произошедшем, Харуно попыталась убедить себя в обратном. Ведь если она мыслями и сердцем понимала, что Саске был искренен и честен, то ее тело уже успело разволноваться, о чем говорили ее дрожащие руки, на которые она опустила взгляд. И, пока она пребывала в ступоре и в мысленной борьбе с собой, Учиха уже пришел в себя.       — Ты хотела погулять, — начал он, нарушив их молчание. — Идём?       Преодолев неловкость, сковавшую ее тело, Сакура подняла глаза на Учиху, который смотрел на нее в ответ и протягивал ей руку. Смущенно кивнув и осторожно спустив ноги на пол, Харуно неловко отвела взгляд в сторону и приняла его ладонь. Всеми силами пытаясь собраться с силами и мыслями, Сакура глубоко вдохнула. Ее сердце до сих пор билось неконтролируемым и неспокойным ритмом. По этой же причине ее пульс разошелся настолько, что настойчиво напоминал о себе в правой руке. Однако, как только Сакура бросила взгляд на нее, то замерла от осознания того, что эта пульсация шла не от ее правой руки, а от левой ладони Саске.       — Слишком… учащенный…       — Что?       — Твой пульс, — осторожно пояснила Сакура, посмотрев на него. — Кажется, ты… взволнован…       — Взволнован? — повторил Саске, встретившись с ней взглядом. — Но не настолько, чтобы у меня пошла из носа кровь?       Как только уголок его губ приподнялся в легкой выражении усмешки, Сакура замерла. Казалось вместе с ней замерло и ее сердце, потому что следующим мгновением, пусть и едва уловимую, но она уже видела его улыбку. Ироничная, но настолько теплая, что у Харуно едва не подогнулись колени.       ― И что со мной такое? ― с тихим недовольством прошептала она, схватившись за голову.       ― Сакура, с тобой точно всё…       Впервые увидев ее такой растерянной и даже напуганной, Учиха уже успел подумать о ее новом обмороке, от чего не сдержал своего беспокойства и обхватил ее талию.       ― У тебя кружится голова?       ― Немного… Кажется… я все-таки переработала на этих экзаменах…       ― Что значит, она может уже идти?!       Раздавшийся женский голос в коридоре госпиталя разбавился шагами и звуком каблуков. Уже догадавшись о том, кто это может быть, Харуно бросила взгляд на двери в палату.       ― Провести полное обследование! ― вновь начала женщина, заходя в палату. ― Сакура, ты никуда не…       ― Цунаде-сама…       Сенджу замерла в дверях, наблюдая весьма недвусмысленную картину, что развернулась прямо перед ее глазами. И руки Учихи, что крепко держали талию ее ученицы, позволили Цунаде прийти к еще одному неожиданному, но вполне приятному выводу.       ― Я что… снова выиграла?       Месяц отсутствия Хокаге и его ассистентки в резиденции прошел довольно быстро и без происшествий. Вернувшиеся в деревню после отпуска Итачи и Куруми уже на следующий же день вышли на работу. Однако в этот раз в задние администрации, как и в кабинет Каге, они вошли вместе. Набравшись сил для предстоящей работы, Сенджу уже с нетерпением начала просматривать оставленные Сакурой документы на подпись. Однако, как только сел за свой стол, Итачи вспомнил минувшие несколько недель, в которых все дни и ночи проводились лишь наедине с Куруми.       ― Может, уйдем в бессрочный отпуск?       ― Что? ― девушка оставила папки с документами и взглянула на Учиху. ― Снова хочешь в отпуск? Как человек, только что вернувшийся с отдыха, снова может о нем думать?       ― Я думаю не об отдыхе, а о времени, которое провел наедине с тобой… Его было недостаточно, ― задумался Учиха, повернув голову к плечу, возле которого встала Сенджу. ― Все же у нас есть повод туда вернуться. Ведь формально это был наш отпуск, а не медовый месяц.       ― Отпуск, а не медовый месяц? Итачи… когда мы пришли выписываться из номера, администратор предложил нам заселиться, потому что ему показалось, что он видит нас впервые. Поэтому… судя по тому, как именно мы провели там время, это… точно был не отпуск, а…       ― Очень длинная брачная ночь?       Не прошло и мгновения, как Куруми погрузилась в смущение, которое лишило ее дара речи. И, заметив то, как девушка борется со своей неловкостью и смятением, Итачи полностью повернулся к ней в кресле, чтобы не упустить ни одной эмоции на ее лице.       ― И что же плохого в том, что я хотел бы это повторить?       ― Не ты один…       ― Что?       ― Ничего… ― смущенно протянула Куруми, схватившись за спинку кресла, чтобы вернуть его в прежнее положение. ― Ты снова меня смущаешь… Постарайтесь быть более сдержанным, Хокаге-сама.       ― Быть более сдержанным? ― задумчиво улыбнувшись, повторил Итачи. ― Как Хокаге, я могу приложить к этому усилие, но как твой муж… не хочу.       Но даже несмотря на его упрямое желание смущать ее и следить за тем, как она с этим борется, Куруми смогла взять себя в руки. Все же совместно прожитые с ним дни хоть и не до конца, но закалили ее и сделали сильной. Хоть его взгляд и слова по-прежнему могли вызвать в ней дрожь волнения, но Сенджу уже научилась отвечать ему сквозь свое смущение. Поэтому наконец-то собравшись с мыслями и настроившись на работу, она начала просматривать документы, которые необходимо подписать и утвердить в первую очередь.       ― Это финансовый план от научного отдела исследований и разработок, ― Куруми положила на стол первую папку с документами. ― Кажется, Шисуи-сан утвердил те проекты, для которых требовалось дополнительное финансирование.       ― Ясно, ― тяжело вздохнув, протянул Итачи. ― Он все-таки виделся с ним… Надеюсь, в этот раз в лаборатории обойдутся без пожаров.       ― Мы распорядимся, чтобы сохранность лаборатории Шисуи-сан взял под личный контроль.       ― Да, это хорошая идея, ― Учиха поставил печать и свою подпись на плане финансирования, пока Сенджу выбирала из своей стопки следующий документ. ― Даже боюсь предположить, что я подпишу после этого…       ― После? Это же…       ― Что такое?       ― Твой брат… ― Куруми снова вчиталась в строчки документа, до сих пор пребывая в своем недоумении. ― Это его обращения к администрации и Совету. Он просил отстранить Сакуру от должности ассистентки Шисиу-сана. Они все еще не подписаны, поэтому…       ― Может, это…       ― Какая-то ошибка? ― предположила Сенджу, положив папку на стол перед Итачи. ― Саске просил об этом… каждый день.       ― Вплоть до вчерашнего, ― заметил Итачи, после чего в кабинете раздался хлопок от закрывшейся двери.       ― Итачи! Что всё это значит?!       С широким шагом войдя в кабинет Хокаге, Шисуи захлопнул за собой дверь и направился к столу друга. Пребывая не в самом приятном расположении духа, своим внезапным появлением Учиха нарушил царящую атмосферу спокойствия и идиллию в этом кабинете. Однако ни Хокаге, ни его супруга не поддались на его немногословное и провокационное обвинение.       ― Доброе утро, ― ответил Итачи, закрыв папку с документами. ― Я тоже рад тебя видеть, Шисуи.       ― Оставим это… ― бросил тот, решительно продолжая путь к Хокаге и его ассистентке. ― Почему я узнаю о том, что вы двое поженились, от…       ― От Мо-сана, которого ты и Цунаде-сан подсылали шпионить за нами? — предположил Итачи, взглянув на открытое окно. — Я уже научился различать Вашу чакру. Можете не прятаться под видом обычного кота.       Несколько секунд за окном царило молчание, однако затем показался именно тот, к кому обращался Хокаге. Сначала осторожно выглянули два черных кошачьих ушка, а после них и янтарные глаза.       ― Заметил… — обреченно протянул черный кот, устроившись на подоконнике. — На правах кота-ниндзя скажу в свою защиту лишь… Мяу… Меня заставили.       Удивившись тому, что четырехлапый красавец, которого она когда-то видела на столе Хокаге, на самом деле оказался котом-ниндзя, Куруми подавила смешок. На ее месте было весьма непросто догадаться о таком, ведь он вел себя слишком изнеженно и ласково, как настоящий домашний кот.       — Так значит, он… Мо-сан? — тихо задумалась Сенджу, следя за тем, как кот лениво прогибается в спине и тянется вперед.       — Моим лапкам приходилось забираться так высоко… Мяу… — продолжил жаловаться Мо, бросив взгляд на Куруми. — Твоя жена единственная проявила ко мне заботу и позволила мне отдохнуть на ее нежных ручках, мяу…       — Кажется, поэтому Вы и уснули… Слежка за этим кабинетом довольно утомительна.       — И говоря об этом… — начал Итачи, вернув взгляд на друга. ― Для чего вам нужно было следить за нами?       ― Это неважно, ― с отчаянием возразил Шисуи, в обиде нахмурив лицо. ― Итачи, ты не пригласил своего лучшего друга на свадьбу. Почему?       Встав напротив стола Хокаге, Учиха сложил руки на груди и поджал губы в требовательном ожидании ответа на его вопрос. Однако подобного рода «давление» показалось Итачи и Куруми больше забавным, чем серьезным, что не ускользнуло от пристального взгляда Шисуи.       — Вы оба ошибаетесь, если думаете, что я не серьезен, — заметил он, сурово нахмурив брови. — Я зол. И очень сильно. Уверяю вас, в ваших же интересах ответить на мой вопрос незамедлительно.       ― Мы не хотели ждать окончания отпуска и возвращения в Коноху, — начал Итачи, отдав подписанные документы супруге. — Поэтому мы решили пожениться на том острове, где отдыхали.       Задумчиво улыбнувшись от воспоминаний того вечера, во время которого проходила их церемония, Сенджу от волнения прижала папку с документами к груди, чтобы хоть как-то успокоить свое сердце.       ― В Храме были только мы и служитель, — начала Куруми, обратив все внимание Шисуи на себя. — Я никогда не встречала настолько идеальной тишины. От того мне казалось, что наши клятвы слышит весь мир.       ― Но ведь я… — вмиг переменившись в лице, Шисуи опустил руки. — Я не слышал… их…       Лишь наблюдая то, сколько волнительных эмоций испытывает Куруми от своих воспоминаний, Шисуи ощутил, как его злость и недовольство внезапно сменились сожалением. И уже заметив, что Сенджу решила добавить что-то еще, Учиха затаил дыхание.       ― Тот закат безусловно был самым прекрасным завершением нашей церемонии.       ― И того заката… я тоже… не видел… ― едва сдерживая свою безграничную обиду, Шисуи перевел взгляд на друга. ― Всё, действительно, было таким… волшебным, Итачи?       Так же, как и Куруми, мысленно пребывая в том месте, Хокаге позволил и на своих губах появиться задумчивой улыбке. Однако образы, которые ему приходили при воспоминании о церемонии значительно отличались от тех, что возникали у супруги. Но все-таки тишину, которая нарушалась молитвой служителя и их клятвами, он помнил так же ясно, как и она.       ― В Храме и вправду было настолько тихо, что звук церемониального огня казался мне очень громким, — вспомнил Итачи, на что Шисуи коснулся его стола.       ― А закат? — нетерпеливо поинтересовался он, склонившись к другу. — Если расскажешь все в деталях, я прощу тебя за то, что женился в отпуске, не пригласив меня. Каким был… тот закат?       ― Каким он был?       Итачи все же попытался вспомнить, каким красками окрасилось вечернее небо, когда он и Куруми покинули храм. Но вполне ожидаемо перед его глазами возникала лишь одна девушка в традиционном белоснежном наряде невесты, в котором она стала ему законной женой.       ― В тот момент всё моё внимание и мысли были заняты моей женой, поэтому я вряд ли расскажу в деталях, каким он был. Всегда, когда смотрю на неё, самые красивые закаты и рассветы кажутся мне совсем невзрачными.       ― Итачи… ― тихо и с укором протянула Куруми, после чего Учиха повернулся к ней. ― Ты ведь обещал меня больше не смущать.       ― Прости, — виновато улыбнулся Хокаге, взяв жену за руку. — Но я лишь просто сказал правду, без намерения нарочно тебя смутить.       В Куруми хоть и оставалось сомнение в искренности его слов, однако она уже не могла смотреть на него с упреком. В ее случае лучше смириться с тем, что ее смущение слишком его забавляет, ведь даже он сам с этим ничего поделать не сможет. Поэтому Сенджу лишь улыбнулась супругу и сжала его теплую ладонь в ответ.       ― Эй, молодожены… — постучав пальцем по столу, Шисуи напомнил им о себе. — Если вы не заметили, я все еще здесь и жду утешительных извинений.       ― В таком случае, с меня обед, — ответил Итачи, вернув взгляд на друга, — в любом ресторане, в котором ты пожелаешь.       ― Я соглашусь только на ужин, чтобы была возможность с тобой выпить.       ― Хорошо.       Шисуи задумчиво и с легким подозрением смотрел на Итачи, не понимая причин его слишком щедрого и уступчивого настроения. К тому же глядя на улыбки Хокаге и его супруги, Учиха искренне не мог понять причин их довольного настроения, когда он сам так открыто демонстрирует свое возмущение. И именно поэтому обида Шисуи за то, что эти двое тайно поженились во время их отпуска, становилась сильнее, как и желание получить от них компенсацию. Подобного рода сделка уже стала для него не простым дружеским одолжением, а делом принципа.       ― Три ужина и обеды целую неделю за твой счет, ― продолжил Шисуи, вновь сложив руки на груди. ― Идет?       ― Идет. Буду рад загладить свою вину.       ― Надо же… Какой же ты сегодня добрый. Ладно, ― Шисуи перевел взгляд с друга на его жену. ― А теперь ты, Куруми.       ― Я?       ― Да. Как ты будешь извиняться за то, что вышла замуж за моего лучшего друга и даже не позвала меня на церемонию?       И, как Шисуи предполагал, вызвав удивление на лице Куруми, он заставил Итачи озадаченно нахмурить брови. Совершенно не ожидая того, что друг будет требовать извинений еще и от девушки, Хокаге мог ответить лишь встречным, но вежливым возражением.       ― Шисуи… ― тихо протянул Итачи, вернув взгляд друга на себя. ― Разве моих извинений тебе недостаточно?       ― Извините, Хокаге-доно, но сейчас я обращаюсь к Куруми не как к Вашей супруге, а как к своей подруге и товарищу по службе.       ― Вот как? Значит, как к подруге и товарищу? Этот ответ меня совсем не убедил…       ― Нет, Шисуи-сан прав, ― Куруми положила руку на плечо супруга и склонилась к нему. ― Не волнуйся, я знаю, какие извинения от меня могут быть ему… полезны.       Увидев то, как они начали перешептываться, Шисуи изогнул бровь в недоумении, а затем прищурился. Осознав, что не может читать по губам без шарингана, Учиха едва не решился активировать его, чтобы узнать, о чем говорит Куруми. Но стоило ему допустить об этом мысль, как Сенджу отстранилась от уха мужа и вновь выпрямила спину. Встретившись с ней взглядом, Шисуи заметил в ее глазах странный блеск, которого не видел до этого. Поэтому Учиха лишь мог предположить, о чем именно были ее слова, от того и поспешил подтвердить свои догадки.       ― Значит, у тебя все-таки есть то, чем меня впечатлить и задобрить?       ― Думаю, есть, Шисуи-сан. Как Вы смотрите на то, чтобы сходить на свидание вслепую с одной моей подругой?       ― Свидание вслепую?       ― Да, ― подтвердила Куруми, не без теплоты в глазах вспомнив о той, о ком они заговорили. ― Мне уже не в первый раз приходится убеждаться в том, что Вы и она до безобразия… похожи.       ― Ну… ― задумчиво протянул Учиха, обхватив свой подбородок. ― Не побоюсь в этом признаться даже в присутствии твоего супруга, но чтобы я усидел на свидании с женщиной, она должна быть ничем не хуже такой, как ты. Такая же добрая, красивая, сексуальная, заботливая и… Хокаге-доно? ― Шисуи бросил взгляд на до сих пор хмурившегося Итачи. ― Пожалуйста, держите себя в руках. Вы сейчас во мне дыру прожжете.       На что Хокаге пошел бы с превеликим удовольствием, не оставив от друга и следа за то, что тот нагло продолжает флиртовать с его женой. Однако довольно опасный вид Итачи, который резко переменился в своем настроении и лице, с виду совершенно не беспокоил Шисуи. Все же главная цель его визита в резиденцию, это желание выразить его крайнее возмущение и обиду за то, что друг обзавелся женой прямо у него за спиной, а не попытка вывести его из себя.       ― Уверяю Вас, ― продолжила Куруми, разрядив неловкую и напряженную обстановку. ― Она бесконечно милый, приятный и очень добрый человек. Её уже много лет не было в Конохе. Завтра она возвращается сюда после длительной службы в стране Снега.       ― Ох, Снег…       Шисуи с трудом подавил дрожь в теле при воспоминании того, с каким трудом ему пришлось завершить одну миссию в той стране в паре с одной упрямой и никому не уступающей куноичи Снега.       ― С той странной у меня столько… приятных воспоминаний. Мне неоднократно посчастливилось работать с их добросовестной и… «гостеприимной» полицией. Однако стоит заметить, что в Юкиногакуре, действительно, рождаются невероятно нежные и красивые женщины. Хотя кому я рассказываю… ― Шисуи не сдержал мечтательной улыбки, от которой его друг вновь нахмурил брови. ― Ты ведь и без меня прекрасно знаешь, Итачи, что твоя жена оттуда родом. Верно?       В итоге Шисуи добился того, чего хотел. Услышав извинения и получив заслуженную компенсацию от подруги и друга, он не забыл при этом отомстить и последнему. Сделав пристальное и наглое внимание к Куруми одним из своих способов издевательства над Итачи, Шисуи таким образом наказал его за свою вынужденную безучастность в их помолвке. Поэтому, как только их разговор был окончен, Учиха с довольным видом поклонился Хокаге, а затем улыбнулся его жене. И, когда наконец-то остался наедине с Куруми, Итачи задумался над тем, о ком именно Шисуи мог вспомнить из своей последней миссии в Снеге.       ― Не думала, что Шисуи-сан так расстроиться, когда узнает, что мы поженились, никого не предупредив… ― Куруми положила перед Итачи документ, указав на нем место, где должны стоять печать и его подпись. ― Это письмо от администрации Суны. Отчет о совместных заданиях за прошедший месяц.       ― Он определенно удивится, когда узнает, что она возвращается в Коноху, ― начал Итачи, поставив печать, а затем и свою подпись в документе. ― К тому же она переводится в качестве его напарницы.       ― Да. Но теперь я точно уверена, что эти двое должны быть вместе. Оба заботятся об окружающих, но никак не могут позаботиться о себе. Я знаю, что могу довериться Шисуи-сану и буду спокойна за…       ― Вы не по записи! ― раздался голос за дверью, на что Итачи и Куруми подняли на нее непонимающие взгляды. ― Стойте!       В то время, пока Хокаге в компании своей ассистентки занимался подписью важных документов, за дверью его кабинета происходила самая настоящая борьба. Заметив незнакомого мужчину с короткими светлыми волосами, в бежевых брюках и белой рубашке, ответственный за контроль пропусков в резиденцию последовал вслед за ним.       ― Стойте, кто Вы? ― догнав незнакомца, поинтересовался шиноби. ― Я не видел Вас здесь раньше. Эй! Стойте же. Назовите свое имя!       Мужчина остановился, затем медленно и плавно повернулся на голос подбежавшего к нему молодого чуунина.       ― Дорогуша, судя по Вашей прическе, тусклому цвету лица и мятой форме, мое имя вряд ли Вам о чем-то скажет.       ― А? ― парень опустил взгляд на свой жилет. ― У меня мятая… форма?       ― Разумеется, милый, ― мужчина не сдержал своей профессиональной привычки и провел ладонью по волосам парня. ― И когда ты последний раз был у парикмахера? Открой свой замечательный лобик, к чему прятать такую красоту?       ― Это… Ну, в последнее время меня стрижет сосед и… Погодите, ― шиноби опомнился и скинул руку незнакомца со своих волос. ― Вы не ответили на мой вопрос! Кто вы такой?       ― Ох, милый, чего ты так кричишь? Убедительно прошу тебя, дорогуша, меня пустить к Хокаге, а познакомиться с тобой мы еще успеем.       ― Н-но… Хокаге не может Вас принять, поэтому…       ― Ну-ну, ― мужчина прижал палец к губам застывшего чуунина. ― Ты думаешь, я позволю кому-то встать между мной и его неистово дивными волосами?       ― Неистово… Чего?       Когда за дверьми кабинета Хокаге вновь воцарилась тишина, Куруми решила не обращать внимания на произошедший в коридоре инцидент, поэтому отложила прошения Саске и принялась за просмотр следующих документов. Однако стоило ей открыть очередную папку, как за дверьми вновь раздался какой-то шум. И, как только девушка вернула взгляд на дверь, та распахнулась.       ― Приветствую Вас, Хокаге-сама! ― незнакомый мужчина в белой рубашке бесцеремонно сдвинул со своей дороги возникшего чуунина и прошел в кабинет. ― Сегодня я услышал приятную новость. Примите мои поздравления! Ваша супруга само очарование и выше всех земных похвал!       ― Спасибо… ― ответил Итачи, переборов свое недоумение. ― Но, извините, могу я узнать, кто Вы и…       ― Ох, да-да… Я ведь не представился. Я Таоми, владелец самого модного и роскошного салона красоты в нашем селении и во всей стране Огня. Я приготовил Ваш заказ. И принес некоторые пробники.       ― Вы сказали… заказ?       Итачи с искренним непониманием проследил за Таоми, который подошел к его столу и поставил перед ним черный бумажный пакет. Мужчина вызвал еще больше недоумения, когда принялся расставлять на столе стеклянные бутылочки и емкости.       ― Не понимаю… Какой заказ?       ― Ну как же, Хокаге-сама? ― Таоми улыбнулся, закончив расставлять на столе приготовленный им заказ и пробники. ― Одна из моих клиенток, Ханазава-кун, рассказала, какое впечатление на Вас произвели ее волосы и новая стрижка. Она передала мне всё слово в слово. Вы просили сделать Вам такой же бальзам из натуральных фруктовых масел для…       ― Блеска и питания волос, ― с неловкой улыбкой продолжила Куруми, повернувшись к удивленному мужу. ― Все же в тот день, когда ты отсутствовал, произошло маленькое… недоразумение.