А может, стоит?

Знаете это чувство, когда ты упоминаешь мёртвого человека в настоящем времени, затем думаешь от силы секунду, и на тело ледяной волной накатывает тоска, сковывая конечности. Голос резко обрывается, и ты тихо, дрожаще поправляешь себя, говоря уже в прошедшем времени. Руки начинают непроизвольно дрожать, а глаза начинают щипать слёзы, которые ты, к сожалению, не можешь остановить. Сразу в голове чёрно-белым немым, ещё допотопным кино, одна за другой бегут картинки, связанные с этим человеком, будто вырванные из контекста. В груди начинает жечь, и тебе сразу хочется убежать, спрятаться, поговорить с ним, хотя бы шёпотом, увидеть, хотя бы одним глазком этого человека. Если человек по-настоящему дорог, то ты не захочешь тратить время на такие глупые вопросы как "Зачем?" или "Почему?", хочется просто спросить "Как дела?", обсудить последние события, постараться хоть на пару секунд вернуться в то время, когда вы так беззаботно разговаривали и смеялись, но шёлковую ленту времени не оттянуть назад – как не крути, выскользнет из рук, а уныние, чувство бесконечной сосущей пустоты образуется в сердце, медленно поедая эмоции... Я закрыл лицо руками, опираясь спиной на холодные железные прутья. Несколько раз сделав вдох-выдох, дабы успокоиться, и положив запястья на колени, я стал наблюдать за таинственным танцем пылинок в свете ласкового тёплого солнышка. На дворе май, все ходят, живут, смеются, а я сижу сдесь и дожидаюсь того самого дня суда, что либо заберёт мою жизнь, либо подарит ещё один чистый лист, который я постараюсь вставить на место двух старых, изрезанных и смятых. Мысли от мёртвых переметнулись к живым. Эшли... Что с этой зеленоглазой неугомонной девушкой? Тёплое чувство было сново обожгло остатки души, но я, вцепившись тонкими пальцами в тюремную робу, изгнал их, ведь мне нельзя сейчас об этом думать, она меня предала! Слёзы осознания накатили новой волной, и, что бы избавиться от назойливых чувств, я ударил кулаками по безразличному бетонному полу, но, как говорит закон физики, "Любое действие вызывает противодействие", и руки оцарапались о неровную бетонную поверхность. Тоска по прежней жизни выжигала кроваво-красные узоры в груди, и я откинул голову назад, смотря пустым взглядом потолок. Тодд. Что с ним? Он до сих пор в психушке, его глаза до сих пор налиты кровью? Голова начала медленно, но верно болеть, и я прикрыл глаза, погружаясь в бархатистую темноту. –Привет, чел! - грустно усмехнулся до дрожи в коленках знакомый голос, а я, как последний трус, встал к недо-брату спиной. Холодная, будто состоящая из жидкого азота, рука опустилась мне на плечо, от чего я ещё больше напрягся, пытаясь унять крупную дрожь, - Салли? - обеспокоенно спросил металлист, и я псевдо-спокойным тоном спросил: –Где я? Почему ты сейчас... Рядом со мной? Горький смешок послышался сзади, и я, набравшись уверенности, повернулся Джонсону лицом. Всё как в момент прошлой нашей встречи: такая же рваная одежда, полупрозрачная кожа, слегка покрытая трещинами, пустые холодные глаза, под которыми залегли глубокие тени... –Спроси у себя! - развёл руками парень, - Но ты точно не умер, это инфа сотка! Я нахмурился и потёр пальцами виски, будто пытаясь избавиться от мигрени. Взглянув изподлобья на собеседника я замер на пару секунд в нерешительности, а затем обнял его. Эти объятия причиняли страшную боль, всё тело будто бы горело в предсмертной агонии, но мне нужно было только это, только таким способом я мог хоть на мгновенье прекратить те адские муки, что поселились в душе с того момента, как приехала полиция. Поняв, что если я сейчас не разорву объятия, то замёрзну заживо, я сел на пол, если это можно было так назвать. Вот, я открыл рот, что бы спросить, мол, где мы хотя бы примерно, но заметил внушительный слой пыли, который мгновенно был стёрт рукой. Сразу захотелось вскочить, не касаться этого пола, который был так знаком, так родим глазу, что я почти физически почувствовал, как он обжигает ступни. –Интересный выбор... - Пробормотал Ларри, стирая слой многодневной пыли призрачной ногой, и с непонятным отчаянием взирая на плитку, которая лежала на полу Аппартоментов, что растелилась у нас под ногами. В голове что то щёлкнуло, и ужасная догадка посетила мою больную синевласую головушку: –Мы на другой стороне? - с ужасом пролепетал я, пятясь куда то назад. Ларри лишь пожал плечами и вгляделся в меня, мне показалось, этот пустой взгляд сейчас прожжет насквозь, увидит все эмоции, что сейчас вздорным ураганом бушевали в груди, снося всё на своём пути. Я вдруг понял причину такого взгляда. Если раньше я с ледяным спокойствием смотрел в глаза демонам, то сейчас испугался простого пола, хоть и до боли знакомого. Снрва храбро осев на пол, я иронично взглянул на собеседника и задал самый уместный вопрос: –Как дела? Ларри скованно улыбнулся, смотря куда-то в пол и нервно теребя низ призрочной ткани футболки. –Почему я не удивлён? У меня всё збс, вот только... - тепло отозвался кареглазый и, поднимая пустой взгляд на меня, замялся, - Вот только я по вам скучаю, по всем вам! - сделал, поморщившись, храброе признание он. Я горько усмехнулся, уже не удерживая жгучие слёзы и прошептал: –Эх, Ларри... Я так соскучился!