mono

Чонгук сосредоточенно пытался поместить все свои вещи в чемодан. Времени до поезда оставалось не так много, а еще надо было обязательно увидеть Тэхена. Желательно не на две минуты. А все из-за того, что он, как всегда, так не вовремя проспал, потому что полночи уснуть не мог, думая о том, что скажет Тэ в их последний день. Хотя, с учетом того, что уезжал он уже часа через три, «днем» это было назвать трудно. Да и придумать он ничего так и не смог. Все его мысли превратились в какое-то непонятное, сумбурное мессиво, из которого он никак не мог собрать что-то хоть более-менее связное. Чонгук был уверен, что Тэхен — самый понимающий человек на свете, но почему-то все равно ужасно смущался того, как звучали все те слова, которые он хотел ему сказать. Оставалось только надеяться, что хен оказался достаточно проницательным и уже и так понял все сам. «Интересно, — пришла вдруг ему в голову мысль, — будет ли Тэхен скучать по мне так же сильно? Чонгук был уверен, что Тэхен будет. Хотя хен ведь тоже прямо не говорил ему о своих чувствах, но ощущения, что для него это что-то обыденное, не возникало. Напротив, во всем его поведении, в его словах, в том, каким он был ласковым, как улыбался, как целовал в лоб, во всем Чонгук чувствовал особое отношение хена к нему. И от этого становилось и легче, и больнее одновременно. Чонгук с грустью думал об отъезде из Квачхона. Все-таки дело теперь было не только в Тэхене, но и в самом месте, где Чонгука так внезапно настигло прозрение. Конечно, за неделю он успел соскучиться по своей работе, с которой за последние три года не расставался ни на мгновение, а еще хотелось опробовать полученные им новые знания на практике, но также ему хотелось остаться и в Квачхоне. Пройтись неспеша по улочкам города; как там Джин-хен говорил, «посмотреть, чем живут здесь обычные люди.» Хотелось насладиться атмосферой города, который некогда был ему домом и в котором он снова обрел понимание того, что такое «дом» после того, как на время утратил его. Он наконец остановился и огляделся. Вроде бы все собрал. А даже если нет, он был не настолько беден, чтобы слишком долго грустить из-за потери каких-то вещей. Осмотревшись еще раз, Чонгук вышел из комнаты и направился в ресторан на первом этаже, надеясь обнаружить там Тэхена. Все-таки у того поезд отправлялся еще раньше, так что найти его там казалось Чонгуку логичным предположением. И Чонгук не ошибся. Войдя в полупустой зал, он тут же увидел Тэхена, который сидел за тем самым столиком в углу, за которым они совсем недавно, а казалось так давно, познакомились. — Привет! Ты не против, если я посижу с тобой, — громко произнес Чонгук, чувствуя, как его уши начинают краснеть. Подумаешь! Ну, запомнил он самую первую фразу, произнесенную Тэхеном, и что с того. Хотя тогда-то он запомнил ее, потому что она вызвала в нем жуткое раздражение. Кто бы мог тогда подумать, чем все обернется. — Гукки, привет! — Тэхен оторвался от телефона и радостно улыбнулся Чонгуку. — А я как раз почти доел и к тебе собирался. Мне уже скоро надо ехать на вокзал. — Да, я помню, — пасмурно отозвался Чонгук, опускаясь на стул. — Эй, ну ты чего такой печальный, Гукки, — попытался растормошить его Тэ. — Неужели теперь тебе расхотелось уезжать из этой дыры? Или как там ты тогда назвал Квачхон? — Чонгук смерил его убивающим взглядом. — Все-таки «моно» творит с людьми чудеса, — продолжил Тэхен. — Хен, а ты знаешь, как отель на самом деле называется? — решил уцепиться за эту тему Чонгук, потому что иначе, он был уверен, он начнет сейчас нести какой-то дикий, сопливый бред. — Неа. Да и никто, наверное, уже не знает. Вообще «моно» был построен еще лет семьдесят назад, но за это время сменилось так много владельцев, документы постоянно куда-то терялись, что в итоге никто уже не помнит, какое там название было в самом начале. И посмотреть теперь уже некуда, чтобы узнать. Последний хозяин отеля даже хотел сменить вывеску, но потом передумал. Видишь ли, приставка «моно-» означает «один». Ну там, всякие монолиты, монограммы, монографии. Это что-то цельное, неделимое. Вот и хозяин подумал, что название с таким смыслом, на самом деле, является очень подходящим, ведь он хотел создать место, в котором самые разные люди, попадающие из самых разных уголков мира, с самыми разными судьбами, чувствовали бы себя едино, неодиноко. И, кажется, это ему удалось. Чонгук хмыкнул. И правда, получилось довольно символично. — Чем собираешься заняться, когда вернешься в Сеул? — спросил Тэ. — Уже нашел себе новый проект? — Нет пока. Мне было тут как-то не до того, — Чонгук уверенно посмотрел Тэхену прямо в глаза, надеясь, что хен поймет все, что он вкладывал в эти слова. Тэхен от такого напора немного смутился, но голову не опустил и смотрел снова так своим ласково-проницательным, чуть прищуренным взглядом, что сомнений в том, что он все понял, не возникало. — Да, и Джин-хен вряд ли что-то для меня подбирал. Перед отъездом он наворчал на меня, что из-за моей работы не может нормально родителей навестить. Так что наверняка ему тоже было не до этого. Ну, а ты что будешь делать? — Как будто у меня так много вариантов, — рассмеялся Тэхен. — Вернусь к учебе, что еще мне остается. Намджун-хен уже начал строчить паникерские сообщения, что список литературы не успевает к началу семестра дочитать. Чонгук в очередной раз позавидовал хену: здорово все-таки иметь таких друзей, над которыми можно постоянно подшучивать и которые будут подкалывать тебя в ответ, но на которых, ты всегда знаешь, можно положиться. А ведь у него тоже есть такой друг. Точнее был бы, если бы Чонгук наконец перестал себя вести по-свински и начал больше времени уделять Джин-хену. Однозначно, это было то, чем Чонгук решил заняться в первую очередь, как только вернется в Сеул. — Здорово, хен. — Это тебе так кажется, потому что ты никогда в универах не учился. Поверь, это далеко не так весело, как в твоих фильмах. Чонгук закатил глаза. Разговор как-то совсем не клеился, и от этого хотелось выть и лезть на стену. Последние часы перед разлукой, которая, кто знает, сколько продлится, а он сидит тут перед хеном, который буквально подарил ему новую жизнь, и слова вымолвить не может. Надо бы хотя бы «спасибо» сказать, уж проще некуда, а он и этого не может. — Ну что, Гукки, идем? Надо ехать, иначе опоздаю, — раздался голос Тэхена. Чонгук раздосадовано кивнул. Ну, вот и все. Досиделся.

***

Всю дорогу в автобусе до вокзала парни ехали в тишине. Чонгук только позволил себе положить голову на плечо Тэхена, чтобы впитать в себя как можно больше солнечного тепла, исходящего от хена, пока у него еще было на это время. Чонгуку думалось, что со стороны они наверняка выглядят, как парочка, но было откровенно наплевать на то, что подумают другие, особенно когда он и сам не знал, что о них думать. Со своими чувствами к хену он так и не смог разобраться. Это точно было больше обычной дружбы, но и на любовь, в ее привычном смысле, это не походило. Тэхен, конечно, казался ему безумно привлекательным, но тем не менее не вызывал у него никаких смущающих желаний. Хотелось только быть все время рядом с ним и смотреть на него неотрывно, чтобы не пропустить ничего из того, что связано с прекрасным хеном. Чонгук решил, что от стадии «соулмейты» он перешел к «платонической любви», и пока этого ему было вполне достаточно. — Приехали, Гукки, — Тэхен нежно провел своими изящными пальцами по волосам Чонгука, который успел задремать. — Пора. У меня десять минут до поезда. Они вышли у самого входа на железнодорожный вокзал. Тэхену оставалось всего лишь пройти через турникеты, и все будет кончено. — Что ж, я очень рад, что познакомился с тобой, Гукки! Мама мне не в жизнь не поверит, что у меня теперь в друзьях знаменитость есть, — привычно широко улыбнулся Тэхен. А Чонгук, который все это время балансировал на самом краю пропасти, глядя на эту улыбку, наконец не выдержал и сорвался. Он резко дернул Тэхена на себя и, утыкаясь носом ему в шею, крепко сжал его, как бы говоря, что не позволит ему уйти. Тэхен мягко, но не менее сильно обнял Чонгука за талию. — Ну что ты, Гукки? Все будет хорошо, ты же знаешь. Чонгук отрицательно помотал головой. — Не будет! Не хочу тебя отпускать, — прохрипел он. — Не хочу, чтобы ты уезжал, хен! — Ну тише, мой хороший, мы же не навсегда расстаемся, — принялся успокаивать его Тэ, поглаживая одной рукой по голове. — Ты будешь по мне скучать? — Чонгуку было плевать, насколько по-детски звучал его вопрос. Ему просто хотелось, чтобы хен сказал это вслух. — Конечно, буду, малыш. Я буду очень сильно по тебе скучать и буду очень ждать нашей следующей встречи. А теперь, — разбито выдохнул Тэхен, — Гукки, мне правда надо идти. Чонгук нехотя расцепил руки. — Напиши мне обязательно, как приедешь. И как сядешь в самолет. И как в Лондоне приземлишься тоже! — потребовал Чонгук. — Конечно, Гукки! До скорого. — До скорого, хен. Тэхен развернулся и направился к турникетам, а Чонгук ощутил, как внутренности начали скручиваться в болезненно-гнетущий узел. Он схватился за ручку своего чемодана и медленно двинулся в сторону зала ожидания, когда вдруг услышал, как его громко окликнули. — Гукки, подожди! Чонгук едва успел повернуться к Тэхену лицом, как тот налетел на него, чуть не сбивая с ног. Тэхен снова прижал его к себе. — Обещай мне, что ты не сдашься, Гукки. Обещай мне! — горячо шептал Тэхен. — Ты не один! Помни, что ты не один! — Я обещаю, хен. — Ну, смотри мне, — Тэхен отстранился от него. В его глазах стояли слезы. — А то приеду и уши тебе надеру, понял? — и не дожидаясь, пока Чонгук отреагирует, Тэхен подался вперед и прижался теплыми губами к его щеке, замерев на мгновение, а потом молча схватил свою сумку и побежал к поезду. Чонгук так и застыл там посреди абсолютно пустого зала, чувствуя, как улыбка постепенно расцветала на его лице. Хен может не волноваться. Он теперь точно знает, что он не один.