Потерянное
4 апреля 2022 г., 12:00
Солнышко совсем не по-октябрьски припекает из открытых окон, лёгкий ветерок приятно холодит кожу — а что для оборотня октябрьский ветерок, ну в самом-то деле — а Питер сидит на дизайнерской, цвета глубокого изумруда тахте, выбранной лично им, и, глядя на окружающих его бет, пытается понять, как он вообще дошёл до этого всего.
Из одинокого волка превратился в няньку для плохо контролирующих себя подростков.
Иногда — на совсем короткий миг — он жалеет, что Лора не бросила его, как Дерек, не сумев привести в чувство.
Да, он бы гнил в больнице, запертый в собственном немощном теле, но.
Но.
Питер продолжает тешить себя надеждой, что это был бы его выбор.
Вариться в вечно повторяющемся, как заевший диафильм, кошмаре, где вся его семья горит заживо из-за влюблённости глупого молодого племянника, а он не может сделать ровным счётом ничего.
Абсолютно.
Ни-че-го.
И даже так. После того, как Лора вернула его в реальность — спасибо ей большое, он никому этого не показывает, но чувство вины за то, что единственный остался жив, сжирает его двадцать четыре на семь, — он купил себе просто восхитительный порше и рассекал на нём по просторам их прекрасной страны, стараясь выгнать вместе с ветром и ненужные мысли из головы. А потом она призвала его.
И нет, Питер не приносил ей никаких присяг и воссоединился не ради блага семьи. Он посчитал это всё знаком провидения.
После смерти его сестры Талии силу альфы должен был унаследовать он, её младший брат, но по идиотской ошибке сила досталась Лоре. И Питер решил, что, находясь к ней как можно ближе, сможет вернуть себе причитающееся.
Найдёт способ, так или иначе.
В итоге его план провалился. Ещё одна из его крови умерла на его глазах, новым альфой стал Дерек. А он…
Он вроде как старый, брюзжащий не по делу дядюшка-бета, что Питера просто неимоверно бесит.
Дядюшка-бета, вынужденный наблюдать, как Эрика пытается склеить всё, что движется, и его в том числе.
Как Бойд, всё время тяжело вздыхая, из-за какого-нибудь особенно тёмного угла пялится на Эрику.
Как Скотт по-идиотски скалится, тарабаня пальцами по сенсорному экрану телефона, ни на секунду не расставаясь со своей любовью всей жизни Кирой.
Как Айзек ходит вокруг него, с задумчивым видом поправляя очередной шарфик.
Не ради этого он согласился и дальше быть рядом.
Всё дело — в когтях, что они получили от охотников.
Именно в них таится что-то важное, что сестра скрыла от него и что Питер должен узнать.
С ним не было такого никогда раньше, но в том, что он должен докопаться до правды в этот раз, он уверен на все тысячу процентов.
Он и не уезжает только поэтому.
А Дерек и Кора вечно только кормят его завтраками.
Питер чувствует приближение племянника задолго до того, как тот появляется на пороге, и к этому моменту уже полностью готов.
— Дерек, мой любимый племянничек. Как я тебя ждал, — скалится в ответ на чужую смурую гримасу и идёт следом. — Может, хотя бы сегодня ты уделишь мне время, и мы наконец-то разберёмся, что моя дражайшая сестра скрыла от нас? — говорит как можно более саркастично, но всё равно чувствует, словно конфетку у взрослого выпрашивает.
Желание свернуть шею собственному племяннику становится всё сильнее с каждой попыткой, и если бы Питер заранее не знал, что проиграет, давно бы попытался.
Это длится уже несколько месяцев, и если раньше отговорки менялись, то сейчас он слышит только:
— Не сейчас. Ты же знаешь, что у нас есть куда более важные дела.
Дерек шествует мимо него, попутно раздавая указания бетам.
Питер же из последних сил натягивает улыбку и идёт следом.
— Да, я помню, в твою пару — ох, прости, ты же этого упорно не признаёшь — засел какой-то древний индийский демон, и ты всеми силами стараешься его спасти. Но может, мы всё же уделим внимание и себе?
Питеру его доводы кажутся вполне логичными, но вот по постной роже Дерека этого явно не скажешь.
Он бы уже даже заподозрил, что от него что-то скрывают, если бы не стойкая уверенность, что племяннику просто талантов не хватает разгадать загадку матери.
— Мы же уже говорили об этом. Разберёмся, когда всё придёт в норму, — в который раз уже повторяет Дерек и зло скидывает кожанку в другой конец комнаты.
Может, это и плохо, но само то, что он может зародить в племяннике такие эмоции, Питеру необъяснимо нравится.
— А ты уверен, что вообще придёт? — привычно гнёт своё. — Мы ведь даже не знаем, как с этой заразой справиться, а силищи, судя по всему, у него немеряно. Так вот, перед смертью я бы хотел всё же узнать, что сестра от меня скрывала.
Чертыхается про себя, слыша знакомые шаги за спиной.
— Да ладно тебе, Питер, ты живучее таракана, так что беспокоиться не о чем, — Кора огибает его и оказывается внутри раньше, чем Питер успевает цыкнуть.
И это тоже неимоверно бесит.
То, что они оказываются вдвоём против одного него.
— И всё же… — пытается снова, но его снова обрывают.
— Мы же уже сто раз это обсуждали. Мы просто не знаем, как узнать то, что нужно. А тот твой способ с вонзанием когтей мне в шею, — опережает его Дерек, — доверия не внушает абсолютно, так что его мы оставим как самый последний вариант. Когда нам не будут грозить другие, куда более реальные проблемы.
Дерек складывает руки на груди, и Питер зеркалит его движение — и это тоже бесит — но никакой реакции не удосуживается.
— Серьёзно, Питер, лучше бы помог, — Дерек устало трёт плечи и даже не смотрит на него.
— А я, между прочим, помог. И помог неплохо. За мои услуги как дизайнера и клиники, и дома ты бы выложил кругленькую сумму, но тебе же всё досталось за так… — Питер, и в самом деле возмущённый тем фактом, что его заслуги совершенно не ценят, в самый последний момент приходит в себя.
В тот самый, когда оказывается по другую сторону двери и, бессильно глядя в лакированное дерево, сжимает кулаки, пропарывая плоть отросшими когтями.
Это унизительно!
Позже, поцапавшись пару раз с бетами, Питер, оказываясь в их личном хейловском кабинете, достаёт из сейфа небольшой деревянный тубус с трикселионом на крышке и когтями сестры внутри и гипнотизирует взглядом содержимое, уже не скрытое рябиновым пеплом.
Если «его альфа» не хочет ему помогать, Питер поможет себе сам.
Как он всегда и делал, в принципе.
***
Езда по знакомым ночным улицам его нисколько не успокаивает. Питеру никогда особенно не нравился Бейкон Хиллс, и он мечтал, как сам станет альфой — пускай даже и истинным — и уедет отсюда навсегда. Соберёт свою стаю и забудет о том, что где-то есть целый дом надоедливых родственников. Целый дом, от которого остались только два племянника… Питер сильнее сжимает руль — мягкая кожа жалобно скрипит под хваткой — и сворачивает в незнакомый район. Вроде бы тоже спальный, совсем как раньше хотели сделать их, но в молодость Питера здесь было от силы пару домов. Сейчас же — целое засилье самых разных, и больших и маленьких. Пока он решает, куда поехать дальше, в него чуть не врезается новомодный жук, и Питер бы высказал бы всё, что думает о горе-водителе, но видит раньше. Чувствует. Рыжие длинные волосы, сладковатый запах, смешанный с гнилостью смерти, и затравленный взгляд огромных, как у оленёнка Бемби, глаз. Лучшая подружка наследницы охотников Эллисон Арджент, Лидия Мартин. Банши, чьи силы не так давно пробудил некто, обитающий внутри Стайлза. Питер вспоминает то, что слышал ещё от сестры о таких, как она, и едет следом. Осторожно, так, чтобы не заметили, хотя очень скоро понимает, что Лидия вряд ли на что-то обращает внимание. Они подъезжают к частному дому с бассейном, и она, словно загипнотизированная, взламывает кованый забор, находит труп, плавающий на поверхности тёмной воды, и кричит. У Питера закладывает уши, и что-то подобное он слышал уже абсолютно точно, как перед тем, как уйти на много лет в небытие, но ничего не делает. Только наблюдает. И даже полицию вызывает сам, следуя за жуком. Пары дней оказывается достаточно, чтобы он по-настоящему заинтересовался Лидией Мартин. И, что самое главное, ещё больше убедился, что она сможет ему помочь. Хочет она того или нет.***
Дома на его отсутствие никто, ожидаемо, внимания не обращает, только Айзек крутится вокруг, выпытывая, куда это Питер такой нарядный собрался и где оторвал такую крутую рубашку. Вообще, из всей этой своры Айзек бесит меньше всего, возможно, потому что у него единственного есть зачатки вкуса, и постепенно он из зашуганного чокнутым папашей подростка становится вполне адекватным. Возможно — с очень большой натяжкой — он как-нибудь даже устроит ему экскурс в мир прекрасного, если сейчас его оставят в покое. Айзек ко всему оказывается ещё и понятливым и исчезает из виду, оставляя Питера придирчиво рассматривать себя в зеркале. Сегодня, после нескольких дней слежки, пора, наконец, приступать к более решительным действиям. Тем более, что Лидия собирается в клуб без своей любимой подружки, и Питер должен выглядеть так, чтобы охмурить молодую самовлюблённую банши. Её самовлюблённость не на ровном месте взята, но до него она всё же не дотягивает. Питер последний раз осматривает себя, расстёгивает пару верхних пуговиц на чёрной, с белыми ремешками рубашке и добавляет несколько кожаных браслетов на руку. Он бы, пожалуй, и сам на себя запал, так что с ней проблем не будет явно. Нет, Питер вполне мог бы и просто заткнуть ей рот, связать и притащить к себе, но это было бы не так интересно. А в нём впервые за очень долго время проснулся инстинкт охотника, и Хейл хочет посмаковать это чувство. А ещё поиграться с маленькой Лидией вдоволь. Улыбается своим мыслям и, посвистывая в такт какой-то назойливой мелодии, крутит ключи от порше на пальце.***
К клубу приезжает специально заранее. Специально, чтобы не упустить. Питер не особенно любит такие сборища, где музыка разрывает перепонки, а от дикой смеси запахов тянет проблеваться, поэтому и заходить внутрь раньше времени не видит никакого резона. Позже ещё раз убеждается в правильности своего решения. Из салона машины ему открывается прекрасная возможность рассмотреть подъехавшую на такси Лидию. В коротеньком красном облегающем платье, чёрных чулках — а Питер уверен, что это именно чулки, с кружевным верхом, который будет кокетливо выглядывать, если она наклонится чуть ниже положенного; на высоких каблуках, с убранными в конский хвост рыжими кудрями, маленьким клатчем в руках и алым пятном губ на идеальном личике. Питер усмехается и решает, что это будет даже интереснее, чем он думал. Ждёт немного, чтобы не столкнуться раньше времени, и заходит в наполненный разноцветным дымом клуб. Внутри ожидаемо паршиво даже несмотря на относительную чистоту и попытки в дизайн. Только толку, если к утру всё это будет заблёвано и задрочено? Немного подумав, решает обосноваться не у бара, а чуть в глубине, забронировав себе целый диванчик со столиком. Ему даже не приходится сильно напрягаться: одна улыбка, комплимент местному администратору и щедрые чаевые, и вот пожалуйста. Она даже сама принимает у него заказ, всё время кидая долгие двусмысленные взгляды. И на самом деле даже вполне неплоха собой, и в любой другой день Питер бы ответил на её игру, но сегодня у него другая цель. Он и сам не может точно сказать, почему ему так важно узнать, что скрыла от него сестра. Он хорошо знал Талию, и они даже были в неплохих отношениях, и она была самой правильной альфой из всех, кого он знал. А после некоторых событий из их прошлого альф он успел повидать достаточно. Она бы точно не стала скрывать что-то из обычной прихоти, обиды или злобы. Он бы даже скорее предположил, что таким образом она пыталась его защитить, только, вот незадача, не спросила его, нужна ли ему такая защита. Так вот — не нужна. Питер опрокидывает в себя вполне сносный виски и сильнее сжимает бокал, когда по нервам бьёт неожиданной мыслью: а что, если бы знай он то, что от него скрыли, смог бы спасти всех тогда? Гипнотизирует толстое стекло, уже предвосхищает характерный треск, но… останавливает себя раньше. Питер и так десять лет промучился в этом кошмаре. Что там говорил его супер дорогой и навороченный доктор? Принять и пережить? Идти дальше? Так вот, он всеми руками и ногами «за». Вспоминает, что пришёл сюда вообще-то с определённой целью, когда перед взглядом начинает маячить, в такт музыке — если это вообще можно назвать музыкой — обтянутая в алое фигурка. Лидия, как ни посмотри, хороша. Выглядит куда более зрелой, чем её сверстницы, куда более соблазнительной, и точно это знает. И цену себе знает тоже, поэтому Питер даже не напрягается, когда к ней один за другим пытаются подкатить несколько «крутых парней». Он усиливает слух и с удовольствием отмечает, что даже отшивает их она со вкусом. Умная, хотя по понятным причинам и скрывает это, хорошо двигается, и всё бы у неё в жизни было охерительно, не пробуди Стайлз её силу. С ней — ей дорога в частную палату в Доме Эха. Если, конечно, Питер не соблаговолит ей помочь. А он очень даже может, но только за ответную услугу. Мелодия обрывается, и начинается новая, а запыхавшаяся Лидия идёт к барной стойке. Питер делает знак бармену, и тот, понятливо — и слишком мерзко — ухмыльнувшись, предлагает Лидии заказать на свой вкус всё, что пожелает. Как комплимент от джентльмена за крайним левым столиком. Даёт достаточно точные указания, чтобы Лидия не перепутала, и она, выбрав виски со льдом, находит его взглядом. Питер не улыбается, как это делают обычно, и не салютует своим бокалом. Питер смотрит. Смотрит в упор и лишь немного ухмыляется, когда читает в её взгляде интерес. Никто, конечно, и не сомневался. Она залпом осушает бокал, заказывает ещё один, с вызовом глядя на него, но волчьи боги, с кем же она имела дело раньше, если считает, что его может разорить выпивка? Где-то в середине следующего танца его отвлекает звонок. Питер смотрит на дисплей, видит хмурую физиономию своего племянничка и понимает, что меньшее, что ему сейчас нужно, это чтобы кто-то из семьи знал о его планах, и, недовольно цыкнув, выходит наружу. Вопрос решается довольно быстро — хотя он явно пожалеет о том, что согласился нянчиться с выводком бет в следующее полнолуние — и, убирая смартфон в карман джинсов, Питер вдыхает полной грудью, наслаждаясь прохладным ночным воздухом. Это тебе не отравляющая непрозрачная взвесь в клубе. Подумывает даже дождаться Лидию здесь, но это явно плохое решение. Она явно не останется одна к концу вечера. Кивает шкафоподобному охраннику, усмехаясь про себя его надменной роже. При желании Питер уделал бы его двумя когтями. Люди такие слабые и никчёмные. Вспоминает слова Дерека о том, что укус это далеко не всегда дар, и прыскает снова. Он бы ни за что не променял свою сущность на нечто иное. Разумеется, если это «иное» не сильнее и могущественнее. Он замечает Лидию, сидящую за его столиком, стоит только зайти внутрь. Их запахи смешиваются в достаточно необычную смесь, и Питер неожиданно, ловит себя на мысли, что ему интересно, каким будет запах Лидии, извивающейся под ним на постели. — Я решила, что ты не будешь против, — она делает глоток из низкого бокала и, уложив ногу на ногу, откидывается на спинку диванчика. Как он и подозревал, чёрное кружево чулок восхитительно контрастирует с бледной кожей. Питер рассматривает её не смущаясь и с одобрительной усмешкой берёт второй, протянутый бокал. — У тебя неплохой вкус, — отпивает немного, но садиться рядом не спешит. Ему нравится смотреть на неё сверху. И стол, разделяющих их, только раззадоривает. Убрать бы его… И судя по её взгляду, не он один об этом думает. — Как и у тебя, — она говорит совсем не про выпивку. Она с каждой секундой нравится ему всё больше. У Питера возникает почти животное желание поддаться приглашению в её взгляде, но он сдерживает себя. Уж явно не сейчас и не здесь. — Потанцуешь со мной? — будто откликаясь на её слова, музыка становится более медленной, чувственной, и Питер, не танцевавший с самого выпускного — что-то странное режет по подсознанию ярким пятном — теперь уже сам протягивает ей руку. Они начинают почти не соприкасаясь телами, лишь взглядами не отрываются друг от друга. Ей бы испугаться. Ей бы извиниться и убежать, ведь он гораздо старше, гораздо опытнее, явно не чета тем, с кем она имела дело раньше, но Лидия наоборот, с каждым битом приближается на шаг. Чувственно облизывает пухлые губы и поворачивается, прижимаясь к нему всем телом — всего на миг — а затем снова почти касаясь. И Питеру, безошибочно чувствующему звериными инстинктами и её учащённый пульс, и явный запах желания, исходящий от юного тела, ещё больше сносит крышу. Именно от этого. От гремучей смеси идеально отточенной актёрской игры и настоящей Лидии. Именно поэтому он подыгрывает, чтобы увидеть, почувствовать больше. Они прерываются лишь на то, чтобы опрокинуть очередную порцию виски и возвращаются на танцпол. При этом, Питер контролирует степень её опьянения, сам точно не может себе сказать, зачем. Возможно, упитая в хлам Лидия будет ему менее интересна. А может… — Может, у тебя есть место, где мы сможем продолжить? — она зазывно смотрит на него снизу вверх, проводя наманикюренными пальчиками по лацканам рубашки. — Ты не боишься? — Питер и в самом деле немного удивлён. Он ожидал, что её инстинкты будут работать лучше, и в то же время, допуская мысль, что даже так она не может устоять, и в нём будят нечто давно забытое. — Я уже давно не встречала того, кто так бы меня заинтересовал, так что нет, — она отступает всё дальше от танцпола, ближе к их столику. Опускается на диванчик, изящным движением опрокидывая бокал с виски, и Питер, к своему неудовольствию, слишком уж концентрируется на созерцании этого зрелища — куда больше, чем хотел он сам, и как раз так, как хотела она — и вопросительно выгибает бровь. — Так что? — в её голосе звучит нетерпение, на которое его тело отвечает слишком уж охотно. Десять лет в больничной палате сказываются даже на таком, как Питер Хейл. — Пожалуй, у меня есть такое место, но поедем мы на моей машине, — он притягивает её к себе за талию, и Лидия несмотря на бешеный ритм сердца делано безразлично пожимает плечами и, легко увлекаемая его рукой, идёт следом. Одобрительно хмыкает, оглядывая его машину, и ждёт, пока Питер не откроет ей дверь. И в любой другой момент он бы не удержался от колкости, но сегодня… сегодня даже галантно кланяется, приглашая её расположиться внутри, и аккуратно прикрывает дверь следом. Лидия сидит, осматривая салон, его на водительском сидении, и не спешит пристёгиваться. И не то чтобы Питер был таким уж законопослушным водителем. Он прекрасно понимает, к чему она клонит, выжидательно глядя на него и дуя пухлые губки. Это на его вкус довольно по-детски. Он решает — хоть немного — показать себя тоже, и приближается к ней очень, очень медленно. Словно хищник, загнавший жертву в угол, ведь на самом деле Лидия и сама ещё не понимает, во что ввязалась, он улыбается, оголяя удлинившиеся клыки, и позволяет сверхъестественной синеве глаз проявиться. Одной руку укладывает на её бедро, легонько царапая отросшими когтями плотную ткань платья, задирая его выше, второй лениво тянется к ремню безопасности. И даже так Лидия не пугается. Лидия плотоядно облизывается и нетерпеливо подаётся вперёд. Приникает к нему накрашенными губами и не церемонясь языком проталкивается глубже, послушно позволяя Питеру взять верх почти сразу. Кусается в ответ и приглушённо стонет. Перехватывает вторую его руку и ведёт его ко внутренней поверхности бедра, чуть раздвигая ноги. Питер определённо никогда раньше так не реагировал на школьниц. Он даже хочет плюнуть на свой план и взять её прямо здесь, но… это было бы слишком не в его стиле. Не в первый раз. Возможно потом… Сам усмехается своим мыслям, потому что, ну серьёзно, это просто смехотворно, и пристёгивает распалённую Лидию, возвращаясь в искомое положение. И судя по её взгляду, мисс Мартин ожидала совсем не этого. Конечно, обычные парни небось в штаны спускали от её выходок, и Лидия, видимо, была абсолютно уверена, что и в этот раз будет так же. Питер насмешливо улыбается и в ответ на её возмущённый взгляд перехватывает ладонь и подносит кончики пальцев к губам. Лидия не показывает и половины того, что чувствует на самом деле. Она просто не знает, что от Питера не скрыться. Они доезжают до его квартиры-лофта под тихую ненавязчивую музыку и болтовню ни о чём. — У тебя определённо хороший вкус, — одобрительно тянет Лидия, входя в здание бывшего завода, в котором теперь продают самые модные в их городке квартиры. Да, Питер не сразу решился на покупку, тем более что обиталище Дерека оказалось всего на этаж выше, но… чем ближе, тем по сути безопаснее, верно? Здесь никто из стаи уж точно его искать не станет. Они скорее поверят, что он купил квартиру где-нибудь в центре Сакраменто и мотается туда просто забавы ради — а он действительно подумывает и об этом тоже, — чем то, что он обосновался под самым носом у альфы. Но и это не особенная проблема, учитывая расположение и то, что Питер уже успел специально побывать несколько раз в личном логове Дерека. Именно затем, чтобы тот, учуяв его запах, никак не заподозрил того, что Питер действительно где-то рядом. — Это что, реально работает? — Лидия недоверчиво косится на старый, ещё даже закрывающийся железной решёткой лифт, и не спешит заходить внутрь. — Ты не понимаешь. Это — нестареющая классика, — он подталкивает её внутрь и заходит следом, закрывая решётку. — Можно было бы и по лестнице, но зачем? Она пожимает плечами, соглашаясь с ним, и облокачивается спиной на покрытую новенькими панелями стену. Рыжие кудри ореолом пластаются вокруг её головы, а губы призывно блестят, когда она обводит их язычком. Питер наслаждается зрелищем, не спеша приближаться. Да и зачем, когда им всего-то на третий этаж? — Приехали, — он пропускает её вперёд и не с первого раза попадает ключом в дверь. Лидии, видимо, надоело ждать. Она прижимается к нему со спины и забирается руками под расстёгнутый ворот рубашки. Губами приникает к шее, наверняка даже на каблуках вставая на цыпочки. Питер с рыком закрывает за ними дверь и тут же прижимает её к идеально ровной поверхности. Лидия покорно поддаётся, обнимает его за шею и даёт подхватить себя под бёдра. Целует так же жарко, отдаётся со всей страстью. Специально оставляет следы от помады на его подбородке, шее, перехватывает ногами сильнее, чтобы оказаться ближе, пока Питер несёт её до постели. Падает на мягкий матрац и, прикусывая пухлую губу, тянется к нему руками. Невероятно красивая в лунном свете, льющемся из окна. Даёт любоваться собой, кончиками губ улыбаясь, даёт жадно огладить тело руками, а затем снова тянется за поцелуем. Мокрым и до невозможности жадным. Питер одной рукой прижимает её к себе, а другой зарывается в густые волосы, стягивает резинку, оттягивая голову сильнее, чтобы углубить поцелуй, и кудри рассыпаются по кровати огненной лавой. — Ты ещё далеко не всё видел, — произносит она с придыханием и оттягивает зубами его мочку. — Хочешь, я покажу? Питер ухмыляется и даёт ей усадить себя на кровать. Следит за каждым шагом, что она отдаляется от него. Никакой музыки и в помине нет, но она будто двигается в такт их сердцебиению. Оглаживает себя, скидывает туфли и почти блаженно закатывает глаза. Подходит ближе и, вжимаясь обтянутой платьем попкой ему в пах, откидывает волосы на одно плечо и смотрит на него. Питер понятливо тянется руками к застёжке, но не останавливается на этом. Сжимает её ноги своими, чтобы она оказалась ещё ближе, закусывает металлический язычок зубами, и ведёт вниз, заставляя её выгнуться сильнее. Дальше помогая себе рукой, языком ведёт дорожку вверх по позвонкам, присасывается к основанию шеи, и с бьющим по инстинктам удовольствием двигается дальше, к покрасневшей мочке уха, свободной рукой лаская внутреннюю поверхность её бедра, совсем как она делала в машине. Не удерживается, выпускает когти и чуть сильнее, чем нужно, царапает её за кромкой чулок, но Лидия только стонет громче, откидывает голову ему на плечо, позволяя оставить засос на тонкой коже шеи. Позволяя пальцам забраться за кружево трусиков. Открывает рот и выгибается, сильнее раздвигая ноги. Напрашиваясь на большее. Но стоит только Питеру довольно усмехнуться, как берёт себя в руки и отталкивает его. Встаёт напротив и, неотрывно глядя на него, медленно, мучительно медленно стягивает с себя платье. И дьявол Питера забери, Лидия просто восхитительна. Бледные бёдра контрастируют с чёрным кружевом белья, тонкие ремешки чулок поднимаются к аккуратному пояску чуть выше пупка, а грудь почти вываливается из кружевных чашек лифчика при каждом вдохе. На шее виднеется проступивший засос, губы припухли от поцелуев, помада смазана, а волосы огненными каскадами спадают на идеальное личико и руки. Питер пожирает её взглядом и ничуть не смущается и не скрывает желания. Откидывается на кровать, локтями упираясь в матрац, и позволяет Лидии приблизиться. Позволяет повернуться, чтобы показать себя во всей красе со всех сторон. И да, она хороша. Питер рывком поднимается и сжимает бледные ягодицы руками, зубами оттягивая резинку чулок, и упивается мурашками, покрывшими кожу, когда та с громким шлепком возвращается на место. Питер с почти неконтролируемым возбуждением смотрит на красные полосы, появляющиеся на коже от его когтей, и силком усаживает на себя, разворачивая её голову для поцелуя. И Лидия позволяет ему. Лидия вжимается сильнее, подставляется под его руки, стонет не скрываясь, в голос, когда он забирается под лифчик и сжимает между пальцами затвердевший сосок. Когда второй рукой снова забирается в трусики и проводит ладонью, раздвигая, чтобы подушечками найти клитор и чуть грубее, чем нужно, провести по нему. Лидия даже какое-то время поддаётся на его ласки и вжимается каждой клеточкой. Питер, расстегнув ширинку джинсов, вполне мог бы зайти дальше, но она отдаляется снова. Рукой толкает его в плечо и расстёгивает каждую чёртову пуговицу на его рубашке. А Питера накрывает запахом её желания, и он, не удержавшись, облизывает пальцы, слыша, как её сердцебиение становится ещё быстрее. Она хочет казаться искушённой, но на самом деле жаждет его прикосновений. Жаждет, чтобы он взял всё в свои руки. И Питер берёт, притягивая её к себе и сменив положение, опрокидывает её на кровать. Снова целует, до крови прикусывая нежные губы, освобождает полную грудь от белья и тут же облизывает твёрдый от холода и ласк сосок. Сжимает пальцами, массирует, едва касаясь губами, а когда Лидия уже готова кричать, проводит широкую влажную линию и тут же втягивает губами, терзает зубами. Свободной рукой оглаживает талию, бедро, закидывая себе на пояс её ногу, и притирается ближе. Подаётся бёдрами и, чуть отстранившись, смотрит прямо в глаза. Наслаждается её нетерпеливым стоном, легко прикусывает тонкую ключицу, позволяя освободить себя от рубашки. Утянуть в очередной мокрый поцелуй. Питера немного удивляет ловкость, с которой она стягивает с него помимо рубашки ещё и штаны, где-то на задворках сознания мелькает недовольство, но тут же теряется за подступившим, концентрированном удовольствии, когда Лидия, облизав каждый пальчик по отдельности, обхватывает его член. Двигается в рваном, неровном ритме и совершенно сбивается, когда он, оттянув кружево трусиков, начинает ласкать её в ответ. Их дыхание, сердцебиение, нетерпение и желание — всё смешивается. В конце концов выдержка Питера даёт сбой, и он, жадно схватив её за бёдра, одним слитным движением входит. Лидия в его руках выгибается дугой, сжимается сильнее, впивается острыми ноготками в плечи, но не отталкивает. Прикрывает глаза и, невероятно соблазнительно закусив нижнюю губу, подаётся бёдрами навстречу. Двигаться плавно у Питера выходит недолго. Лидия совершенно необъяснимо будит в нём инстинкты, контролировать которые не получается, и Питер отдаётся во власть этого безумия. Наслаждается Лидией досыта, выматывает настолько, что та засыпает буквально у него в руках, и снова — пускай даже на секунду — Питер думает изменить план. Был бы он хорошим парнем, наверное, так бы и сделал. *** Просыпается Лидия поздно. Питер к этому времени успевает уже и принять душ, и позавтракать, и даже прочитать их общий чат, от которого у него перманентно дёргается глаз. Успевает также предусмотрительно Лидию обездвижить, чтобы удобнее было вести переговоры. Хотя он бы не прочь повторить то, что было ночью, но… сначала дела. — Проснулась? — снисходительно улыбается, потягивая из чашки высочайшего качества эспрессо. Мисс Мартин, очевидно, не сразу понимает, что происходит. На её лице с рекордной скоростью сменяет друг друга целый спектр эмоций, и смотреть на это, прямо скажем, довольно забавно. Сначала, пытается сделать вид, что именно так она всё и задумывала, но первая же попытка выбраться из постели проваливается, а съехавшее одеяло открывает затейливый узел плотной верёвки. Такую, по крайней мере, по описанию на сайте, используют для шибари, и Питер против воли представляет, как ещё можно было бы связать Лидию с её помощью. Возможно, потом… возможно. — Какого чёрта? — она шипит, прямо как кошка, и начинает усиленно двигать руками, пытаясь избавиться от верёвки. Это, конечно, даже по его меркам достаточно пошло, но лучшего варианта, чтобы не разбудить её, у него не нашлось. — Не дёргайся слишком сильно, поранишься, — в ответ на его слова она будто специально начинает выворачиваться сильнее, и Питер повышает голос, вкладывает в интонацию больше силы: — Лидия. Она замирает, по виску стекает капелька лихорадочного пота, а кожа с каждой секундой всё бледнее. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — почти шепчет и всё же находит в себе силы поднять на него взгляд. Питер видит, чувствует, что она изо всех сил пытается побороть охвативший её ужас, и сработало бы, с обычным человеком. — Ты с самого начала знал? — присматривается к нему, и в какой-то момент в её взгляде сквозит узнавание. — Ты с ними, да? Ты был тогда там, остался в машине… — Тогда? — складывает руки на груди и не пытается приблизиться. — Когда шериф… — запинается, взгляд стекленеет. — Когда он попал в больницу. — А, ты хотела сказать, когда индийская тварь, засевшая в Стайлзе, чуть не убила его? Насмешка в его голосе, как ни странно, её отрезвляет. — Правильно будет индусского. — Не хочешь спросить, зачем ты здесь? — Питер закатывает глаза и осушает вторым глотком чашку с кофе. — А ты ответишь? — Лидия снова бросает на него враждебный взгляд. — Ну, вообще-то, да, — Питер отходит, берёт с журнального столика тубус и кидает его на кровать. — Я отпущу тебя, если ты поможешь мне. Она смотрит то на него, то на тубус, но брать в руки не спешит, хотя он и кинул его достаточно близко, чтобы достать. Так и не двигается, будто приросла к матрацу. — И чем же тебе может помочь обычная школьница? — подтягивает к себе ноги и оголяется ещё сильнее. Так, что становятся видны следы прошедшей ночи, и не только ему, судя по румянцу и покрасневшим ушам мисс Мартин. — О, давай оставим это. Мы оба прекрасно знаем, кто ты, — Питер ставит чашку в мойку и подходит вплотную к ней. Вначале, её непонимание кажется ему обманкой, но потом он понимает, что она не врёт. То, что засело в Стайлзе, пробудило её, но Лидия по-прежнему даже представления не имеет о том, кто она. И Питер решает воспользоваться этим по полной. — То есть, по-твоему, то, что ты видишь и слышишь то, что обычные люди не могут, это нормально? — он присаживается на кровать. — Ты думаешь, обычные люди могут так сильно чувствовать смерть? — опирается рукой о матрац с другой стороны от неё. — Или что она может привести их посреди ночи к трупу? — приближается настолько, что ощущает её дыхание на своём лице. Испуганное и сбивчивое. — Так кто же ты, Лидия? — улыбается. — Если знаешь, сам мне скажи, — не выдерживает она и вместо того, чтобы попытаться отдалиться, подаётся вплотную к нему. С вызовом. Питер усмехается, но не может не признать, что это ему нравится. Её храбрость. Её наглость. — Надо будет принести тебе почитать бестиарий. Кстати, у твоей лучшей подружки Эллисон очень богатая библиотека. Уверен, ты и про себя там найдёшь. Она удивлённо хмурится, но молчит. — А ты и про это не знала? Я думал, подружки всегда всем делятся, — насмешливой издёвки в голосе слишком много, но Питер ничего не может с собой поделать, в этом он весь. Да и не хочет. — Твоя Эллисон из древнейшего клана охотников на нечисть, а ты, дорогая моя, как раз-таки и есть эта самая нечисть. Так что да, у них в книгах наверняка есть что-то, — он замечает её замешательство и нежно проводит носом по мягкой скуле. Ловит губами её мурашки, и она поддаётся, всего на мгновение, но потом отдаляется, насколько позволяют верёвки, и нетерпеливо переспрашивает: — Так кто я? — Банши, моя милая, — почти любовно произносит Питер и в который раз думает о том, как же ему повезло. Для того, чтобы достать воспоминания из когтей его сестры, никого лучше и не придумаешь. По её взгляду он понимает, что только подтвердил её догадки, хотя менее испуганной она от этого не становится. — А это? — она смотрит на тубус, лежащий между ними. — Когти моей сестры. Она отняла у меня кое-что важное, а ты поможешь вернуть. И тогда я тебя отпущу. Ему кажется, что всё вполне понятно, и сложностей возникнуть не должно, но Лидия, видимо, считает по-другому. Она ногой сбрасывает тубус с кровати, а после и его пытается тоже. — Ни за что. Ты можешь катиться к дьяволу и с когтями, и с сестрой, и с тем, что там тебе нужно. Я ничего делать не буду, — Лидия смотрит на него так, будто связана здесь совсем не она. — А после того, как выберусь отсюда, тебя ждёт увлекательное приключение в полиции… — Питер, — подсказывает он ей, улыбаясь во все тридцать два. — У тебя есть время подумать до вечера.***
Питер приходит даже немного раньше — солнце ещё не садится, заливая комнату длинными лучами — с двумя большими бумажными пакетами наперевес, и с удовлетворением отмечает, что Лидия так и сидит на кровати, прикованная. Смотрит на него таким злобным взглядом, что аж мурашки по спине пробегают. Не страха, нет. Предвкушения. Ему уже давно не было так интересно и увлекательно. — И что надумала наша красавица? — ставит пакеты на стойку и разворачивается, привалившись к ней спиной. — Ты по-прежнему можешь катиться к чёрту, — шипит Лидия и с новой силой дёргает руками. Питер чувствует слабый запах крови, видимо, за день она сильно стёрла руки, и думает, что правильно сделал, заехав по пути ещё и в аптеку, но оказывать Лидии помощь не спешит. — Развяжи меня! — вскрикивает, не удержав маску равнодушия. — Я тут сижу долбанный день! — дёргается снова. — Я хочу пить, и мне нужно в туалет! Питер выгибает бровь, доставая из пакета банку холодной колы, но вместо того, чтобы кинуть её ей, с громким шипящим звуком открывает и с наслаждением пьёт. Специально медленно, чтобы она могла сполна насладиться зрелищем. — Ты чёртов маньяк! — Всё зависит от тебя, Лидия. Я же говорил, — ставит банку рядом с собой. — Ты помогаешь мне, а я отпускаю тебя на все четыре стороны. Лидия буравит его взглядом и вся собирается, меняет тактику. — Как ты думаешь, как скоро меня начнут искать? И мама, и Эллисон. И как ты сказал раньше, Эллисон охотник, и первым делом я скажу ей, кто ты, чтобы тебя изрешетили серебряными пулями вместе со всей твоей шайкой, — говорит, полная уверенности и решимости исполнить озвученное. Питер чувствует, с каждым вдохом, а комната за день и так успела порядком пропитаться её эмоциями. Любая другая бы ревела, умоляла, давно согласилась на всё, но не мисс Мартин. Питеру это и нравится, и раздражает одновременно. Он подходит вплотную и легко уворачивается от метящей в него ударом длинной, соблазнительно голой ноги. — Ну так и я, знаешь ли, не обычный обращённый волчонок, — белозубо улыбается, глядя сверху вниз. — Как думаешь, где сейчас твой телефон? — Питер достаёт его из кармана кожанки, когда Лидия не находится с ответом. — Разблокировка по отпечатку пальца очень удобная вещь. На секунду — всего секунду! — звериные инстинкты берут верх, когда он чует кровь из прокушенной губы, не удерживает горящую синеву глаз, и как раз это на Лидию эффект оказывает. Теперь она смотрит опасливо, и лёгкая вуаль страха, окутавшая её, только сильнее распаляет Питера. Приходится сделать глубокий вдох и повторить старую мантру, которой когда-то давно научила Талия. — Я ещё вчера отправил твоей маме сообщение, что ты останешься на выходные у подруги, а Эллисон попросил прикрыть тебя, если что, ведь ты, кажется, нашла свою любовь! По крайней мере, на этот уикенд, — улыбается, понимая по её реакции, что попал в самую точку. — Так что у нас есть время как минимум до понедельника. Запах крови усиливается, и Питер всё же отвязывает Лидии одну руку, рассудив, что опасности она для него не представляет. Банши довольно сильны, но эта конкретная, судя по всему, даже примерно не представляет, кто она и что за силой обладает. Протягивает банку с колой и ждёт, что её как минимум выбьют у него из рук, но Лидия хватает её и начинает жадно пить. Не перестаёт при этом следить за ним взглядом, и Питер идёт к стойке, достаёт из пакета аккуратные надписанные коробочки с бургерами и картошкой фри. Не из какого-то там Мака, а из ресторана, лучшего в городе, и, развернув, ставит разогреваться в духовку. В микроволновке было бы, конечно, быстрее, но явно не так вкусно. — Ты не передумала? — спрашивает чисто на всякий случай. — Катись к дьяволу, — тут же отвечает ему Лидия, но скрыть голодный взгляд у неё не выходит. — Хорошо-хорошо, — Питер улыбается, сооружает себе поднос с едой и бокалом тёмного пива, пододвигает к кровати стул и в последний момент, будто вспомнив про неё, снова идёт к пакету и достаёт упаковку кошачьих консервов. Открывает, втыкает вилку и ставит на одеяло перед Лидией. Она смотрит на него возмущённо настолько, что если бы не связанная рука, точно вцепилась бы ему в лицо своими коготками. — Ты разве не голодна? — удивлённо спрашивает Питер, усаживаясь напротив, и с удовольствием начинает поедать бургер. Сок от котлеты, смешанный с соусом, течёт по руке, и он едва успевает достать салфетку. Питер ненавидит беспорядок. — Да за кого ты меня принимаешь?! — Лидия шипит, и он не может скрыть усмешку. И правда дикая кошка. — Там есть второй для тебя, на случай, если согласишься, — кивает в сторону пакета на стойке и подцепляет пару палок картошки фри. Мисс Мартин больше похожа на девушку, которая скорее продастся за новую сумочку от Гуччи, чем за еду, но Питер отлично знает, что голод делает с людьми. Слишком хорошо знает. Она подозрительно замолкает, и он, прикончив бургер, смотрит наконец на неё, и очень вовремя. Успевает увернуться от ударной волны силы, которую Лидия выпускает, закричав. Бессильно, зло, вкладывая все свои самые негативные эмоции. Питер смотрит на комнату, по которой будто ураган прошёл, и даже не злится, думая о том, что Лидия, возможно, куда талантливее, чем он думал. Тем хуже для неё. Для них всех. Он ловит себя на мысли, что тот индуский демон наверняка знал всё с самого начала, именно поэтому и пробудил её. И чем это для них обернётся — большой вопрос. Для неё — если ей, конечно, никто не поможет — это со стопроцентной вероятностью закончится палатой в закрытом блоке Дома Эха, о чём он и говорит ей, ставя на место стул. Судя по тому, как Лидия замирает, это ей знакомо. — Ты ведь не первая, да? — догадывается Питер. — Так же, как сила волка передаётся через поколения, также и банши. Ты поэтому такая сильная, — он складывает руки на груди, по-новому оценивающе глядя на неё. — Кто это был? — она дёргается, смотрит куда-то сквозь него, но Питер повторяет громче, вкладывая в голос больше власти: — Кто это был, Лидия? — Бабушка, — она по-прежнему смотрит сквозь него и будто что-то выуживает из памяти, забывает про верёвки и снова ранит руку. — Я… её забрали, когда я была маленькой. Мне не говорили, почему, но я слышала разговоры о том, что она слышала и видела смерть везде, куда бы ни пошла, и что там ей будет лучше. Спокойнее, — вздрагивает от смеха Питера, и наконец её взгляд становится осознанным. — Что смешного? — Думаешь, ей там стало лучше? — он понимает, что это жестоко, но как же кстати. Настолько, что Питер даже решает освободить её полностью. — Нет, — Лидия шарахается от него скорее по инерции, но даже несмотря на страх, который бьёт Питеру в нос, смотрит не отрываясь и даже позволяет осторожно растереть занемевшее запястье. — Меня не пустили к ней ни разу после того, как её перевели в закрытый блок. Даже маму не пустили. — Да, я слышал про него. Говорят, там работает врач, который любит ставить эксперименты над такими, как мы. Довольно похвально для человека. Ухмылка Питера — оскал хищника. — Как думаешь, что там с ней делали? — спрашивает доверительным шёпотом, нагнувшись ближе, проводя носом по покрасневшей скуле. — Чего ты хочешь? — она почти сдалась. Почти. Питер смотрит на неё и понимает, что может требовать всё, что ему нужно, но вместо этого, сам не знает зачем, предлагает сделку: — Ты знаешь, что мне нужно… Давай заключим соглашение. Этакое перемирие, — он подносит её руку к губам и нежно целует каждый пальчик. — Я помогу тебе, научу основам владения и управления силой, чтобы тебя раньше времени не упекли в дурдом, а ты поможешь мне, — пододвигает к ней тубус, и теперь Лидия его не отталкивает. — Откуда ты знаешь? — поднимает взгляд на Питера, сильнее сжимая его руку. Питер был уверен, что отбросит. — Как мне помочь. Откуда? — Моя дорогая Лидия, я был рождён в одном из древнейших кланов оборотней и с самого детства готовился стать альфой. Я знаю очень и очень много. Уж точно больше моего племянничка, — скрыть разочарование в голосе не выходит, и это плохо. Ему не с руки открывать ей свои слабости, она не глупая и найдёт как обратить их против него. — А от Стайлза? От него ты меня защитишь? — Стайлз абсолютно безобиден, а вот то, что засело в нём… — Питер очень тщательно подбирает слова. — Скажем так, мы стоим на защите Бейкон Хиллс и не бросим нуждающуюся банши. И даже не врёт. Больше чем уверен, что, заикнись он Дереку, тот возьмёт Лидию под защиту даже несмотря на её связь с Арджентами. А пока сам Питер часть его стаи, защищать придётся и ему тоже. — Ладно, — она ставит тубус на тумбочку и осторожно встаёт. — Только сначала я поем и приму душ. — поворачивается к нему, вытянув вперёд руку. — Без тебя. Даже если Питер и расстроен тем, что его не позвали, то совсем чуть-чуть. Шансов у них будет ещё много — в этом он уверен.***
Вопреки его ожиданиям, Лидия оказывается отвратительной ученицей. Она вроде бы слушает его, но то ли делает вид, что не понимает, то ли Питер как-то не так объясняет. Он то и дело выходит из себя, а она в ответ истерит, бросается предметами и мечется по лофту как раненный зверь. Она ведь банши, но будто не слышит его. Не хочет слушать. Он пытается задействовать когти, но она просто бессмысленно перебирает их в ладони. Это раздражает. Зверь внутри него скалится от нетерпения, и Питер всё больше и больше хочет дать ему свободу. А может, не такой и плохой это вариант? Когда Лидия в очередной раз кричит, что ничего она не чувствует и не слышит, он прямо на её глазах обращается, перехватывает когтистой рукой её тонкую шейку и впечатывает в стену, поднимая над полом. — Старайся лучше, чёртова банши, — рычит, клыки мешают нормально говорить, но Лидия не испугана. Она заворожённо разглядывает его, будто бы забыв про всё остальное. Протягивает к нему руку и осторожно дотрагивается до бритвенно-острых клыков. Режется, размазывает проступившую кровь по его скуле, и тут до Питера наконец доходит. Она боялась буквально минуту назад, от неё так сильно разило мерзкой, душной вонью страха, что резало глаза, но теперь этого будто и не было. Лидия не боится Питера. Лидия вряд ли боится даже Стайлза. Та, кого она по-настоящему боится — она сама. — Чёрт тебя побери, Лидия! — он так резко отпускает её, что она мешком валится на пол и вцепляется в него обеими руками в попытках удержать равновесие. — Это уже случилось, хочешь ты или нет, — наступает снова, нависая над ней. Аромат шампуня, пота и страха, смешанного с волнением, заставляет зверя внутри бесноваться. — Если ты будешь бояться того, кто ты есть, то ты никогда не победишь. Никогда не станешь свободна, — обеими когтистыми лапами упирается в стену и скребёт новое покрытие, оставляя неровные борозды. Лидия вздрагивает то ли от звука, то ли от его слов. — Плевать на Дом Эха, ты в самом деле всю жизнь хочешь провести в страхе, заложницей собственной силы? Его злит её нерешительность. Будь он настолько сильным и исключительным — ни разу бы не сомневался. То, что давалось ему мучительными тренировками и кровью, ей дано просто так, но она не хочет брать, капризно воротит нос, и на какой-то миг он на самом деле решает убить её и забрать силу себе. Питер только читал о таком в одной книге из целой библиотеки, которую собрала его сестра, но в ней точно описывалось, что сильные оборотни — чаще всего альфы — могли забирать себе силу даже тех, кто не являлся им подобным, преумножая свою. С силой Лидии он определённо смог бы поменять расклад сил в их стае. И пусть куча обращённых подростков не кажется ему такой уж хорошей компанией, это лучше, чем быть альфой без стаи или, что ещё хуже, — омегой. Лидия безошибочно считывает его эмоции, сильнее вжимается в стену, зажмуривается. — Услышь это внутри себя, — подсказывает Питер, противореча сам себе. — Собери её в комок, обуздай и направь на врага, — зверь отступает на второй план, и теперь ему легче. — Крик — не есть твоя сила. Он просто помогает тебе отсеять ненужное, услышать то, что на самом деле важно. Легче мыслить разумно, хотя червь недовольства продолжает точить изнутри. Умом Питер понимает, что реализовать подобное крайне трудно и маловероятно, но и отрицать, что это сильно бы ему помогло, не может. С другой стороны, банши, овладевшая силой, обязанная ему, тоже вполне может быть полезна. Улыбается сам себе и отлетает, впечатываясь спиной в барную стойку от направленного потока силы. В ушах звенит, ощущение, будто его контузило, и сзади подозрительно мокро, Питер смотрит вниз и усмехается, лужа его крови расползается по новенькому покрытию, и его тоже почти наверняка придётся менять. Лидия стоила ему нового ремонта только что купленного и приведённого в порядок лофта. Она просто обязана окупить себя. — Вот, так уже лучше, — он встаёт, выдирая из спины пару врезавшихся досок. — А теперь возьми когти и узнай, что скрыла от меня сестра. Поднимает с пола, открывает крышку и протягивает ей тубус. Лидия смотрит на него, долго, испытующе, будто пытается дать время отказаться, а потом опускает руку и, крупно вздрогнув, собирает в ладони когти Талии. Перебирает когти в руке, то сжимает, то разжимает ладонь, и смотрит на них, гипнотизирует взглядом — вместо того, чтобы слушать. — Лидия! — Замолчи! — она кидает когти в него, но Питер успевает увернуться, и они вонзаются в балку чуть поодаль. — Какого дьявола ты творишь… — она прерывает его тираду взмахом руки и подходит к когтям всё ближе. — Ты это слышишь? — спрашивает и тут же забывает про Питера, стоит ему отрицательно мотнуть головой. Поворачивает голову, шаг за шагом подходит всё ближе и уже никакого внимания не обращает на Питера. Её лицо искажает гримаса страха, но она всё равно легонько, подушечками пальцев нажимает на вонзившиеся в дерево когти и надавливает. Больше не отвечает. Питер сперва решает дать ей время услышать всё, что нужно, но её жизненные показатели с каждой секундой всё ближе к критическим, и вот если, как запустить и контролировать силу банши, он в теории знает, то как реанимировать — нет. Он понимает, что чем дольше Лидия находится в таком состоянии, тем опаснее для неё, и даже так. Даже так тянет до последнего. Подбегает, только когда её начинает трясти, силой отнимает руку от когтей и стискивает дрожащую Лидию, всё ещё не пришедшую в себя, в объятиях. Сползает на пол, но не разнимает рук, прикосновением сухих горячих губ мажет по виску и зовёт её. — Лидия, — сжимает сильнее, когда не получает ответа. — Лидия, вернись ко мне! Вкладывает в слова силу, так, чтобы она даже там услышала. Он не уверен точно, что сработает, но… Она постепенно затихает. Холодные пальчики стискивают его руку, и она отстраняется. — Что? — он вглядывается в её лицо, с трудом давя нетерпение. — Что Талия отняла у меня? Лидия не отвечает. Она смотрит на него. Смотрит, будто видит впервые. Будто сравнивает. Питер чувствует ударивший в нос запах ревности, который, впрочем, быстро улетучивается, уступив место замешательству. — Ты не просто дядя, — она с трудом подбирает слова и выбирается из объятий, поднимаясь на ноги. Питер же слишком ошарашен. Он понимает скрытый смысл её слов, но вот с осознанием сложнее. Удары сердца заглушают все остальные звуки, и Питер читает по губам. Переводит взгляд на когти Талии и в этот момент ненавидит сестру всей душой. Воспоминания не возвращаются к нему, но всё внутри него говорит о том, что Лидия не лжёт. Он чувствует. Фрагменты того, что было обрывками, яркими вспышками взрываются в гудящей голове, и он бы душу продал за то, чтобы встретиться с сестрой. Чтобы спросить, что сподвигло её выкинуть одного из Хейлов на помойку как бродячего щенка, а у него отнять воспоминания о собственном отцовстве. — Питер! — Лидия трясет его за плечо и смотрит на входную дверь. — Ты ждёшь кого-то? Ему кажется это до умиления глупым и странным. Она могла бы уже раз сто убежать. Могла бы шарахнуть его электрошокером из сумочки, да даже просто кухонным ножом пырнуть, но вместо этого Лидия сидит рядом на коленях и пытается привести его в чувство. Мисс Мартин неисправима. — Нет, — он тяжело поднимается и хмурится. Кто бы ни стоял за дверью — он явно не человек. — Стой здесь. Естественно, она его не слушает. Оказывается прямо за спиной, когда он открывает массивную дверь, и давит вскрик, заткнув рот ладонями. — Здравствуйте. Я ищу Дерека Хейла. Он здесь живёт?***
Даже если бы не реакция Лидии, Питер бы всё равно понял. Она только подтвердила его догадки. Оборотни чувствуют членов своей стаи за много миль, а если их связывают кровные узы, то могут узнать, даже если не видели никогда в жизни. Питер чувствует исходящий от Малии тонкий шлейф собственного аромата, смешанного с кем-то чужим, кем-то сильным. У него появляется всё больше и больше вопросов, но с получением ответов он решает повременить. — Ты не жалеешь? — Лидия не спешит выходить из машины, хотя они уже подъехали к её дому. — Просто взял и отпустил её к Дереку. Лидия поворачивается к нему, выгибая бровь и постукивая ноготками по подлокотнику. Этот звук Питера бесит, но он сдерживается. — Я жалею, что пришлось рассекретить своё убежище, — морщится и наклоняется вперёд, перехватывая её пальцы. — Думаешь, лучше было бы с ходу огорошить её прекрасной новостью? Я, конечно, знаю где живёт Дерек Хейл, он ведь мой племянник, но послушай, может, останешься на чай, ведь я твой отец. Правда, узнал об этом пару минут назад, но кому какое дело? Лидия криво усмехается и пожимает плечами, мол, делай как знаешь. А потом внезапно тянется к нему, обвивает шею руками и целует. Настойчиво проталкивается языком внутрь, не обращая никакого внимания на отросшие клыки, режется, и поцелуй приобретает металлический привкус. А она только сильнее льнёт, упираясь в ремень безопасности. — Тебе пора домой, — в самые губы ей шепчет, но если по-честному, отпускать не хочет. Иррациональное, невесть откуда взявшееся желание, от которого он в ближайшее время планирует избавиться. Лидия будто читает его мысли, усмехается, провоцирует взглядом, своей рукой направляя его выше по бедру, совсем как накануне перед клубом. — Я считаю обмен неравноценным, — мажет всё ещё немного кровящими губами по его скуле. — Ты получил всё, что хотел, а я только примерно представляю, как обращаться со своей силой. Так что не игнорируй мои звонки, — красноречиво смотрит на его смартфон и, чмокнув напоследок, выходит из машины. Питер наблюдает как она объясняется с выбежавшей на крыльцо Эллисон, и даже кивает той в знак приветствия, не уезжает, пока они обе не скрываются в доме, и только потом позволяет себе выдохнуть. Лидия Мартин— определённо самая странная девушка, которую он встречал. Что-то внутри него сопротивляется, будто когда-то, о ком-то другом он уже думал так — а потом он включает телефон и даже не успевает прочитать тонну насланных стаей СМС, как тот начинает разрываться от звонков. Питер отвечает на тот, что от Дерека.
