До встречи

Бескрайние возможности Новой земли и нетронутой почвы манят приверженцев колонизма и наживы всегда и отовсюду. В американской истории грехов найти можно много: от работорговли до тотального уничтожения коренных жителей. Представить только! На душу одного краснокожего приходилось особенное место. Их переселяли, пленили, закрывали в резервациях, вели как с последним скотом только ради того, чтобы убрать их варварские ноги с границ перехода чужих интересов на чужие амбиции. Досадно. Конец «коренного бума» приходился на 1890 год. Заканчивался колонизаторский период в истории Земли «Свободных», когда маленький отряд 7-го кавалерийского полка ликвидировал целый лагерь индейцев. Просто так, без особой причины. Имея задание разоружить, поток выстрелов и бессмысленных жертв обесценил приказ начальства как монету. Пыл борьбы обмывал место под рекой Вундед-Ни. Место, где свой стрелял своего. Место, где погибло ужасное количество солдат – жуткое, неорганизованное действо, спровоцированное одним только выстрелом в воздух. Букер ДеВитт помнит, как в первый раз он попал на реку Вундед. Будучи юношей в свои неполные двадцать, он не ловил себя на мысли, что знает как это - сострадать. Он помнит, как в первый раз по прибытию его заставляли казнить. Сколько проблем принесла эта политика судить нельзя, да и вряд ли кто за это дело возьмётся. – Выходи оттуда, – Букер высокий, статный мужчина, обращается в закрытую дверь перед собой. Уже здесь в Колумбии, восемнадцать лет после, он стоит внутри комнаты небольшого передвижного парома. Он толкает дверь с усилием, но она не поддается. – Я знаю как это, Элизабет, – он пытается говорить мягко. – Знаю. За барьером перед ним слышно грохот . Что-то падает, кто-то ругает. – Элизабет? – мужчина стучит рукою в дверь. С другой стороны ему не отвечают. Букер разворачивается, вперившись взглядом в пол. Кровь Дейзи Фицрой блестит дорожкой пятен на идеально-гладком дубовом паркете. – Черт вас знает, женщин, – говорит ДеВитт, проводит широкой ладонью по волосам, осознавая, что сейчас не в армии и слушать его никто не обязан. Мужчина идет к командной рубке. Перевернутое вверх дном содержимое парома олицетворяет хаос, который наполняет Колумбию. Разбитые столы и стулья, куча мусора в виде мелких вещей, бумаги, непонятных тряпок. Столько ненужного валяется просто под ногами. Расставшись с надеждой услышать что-либо от напарницы, мужчина разворачивает машину и та скользит по воздуху легко. В передних стеклах отражаются макушки индустриальных районов. Из высоких труб города валит белый дым. Город накрывает еще и зеленым смогом борьбы. Сочувствие все же имеет вес в этом мире, думает Букер. Мужчина стоит, обхватив руками гидравлические рычаги и смотрит, как красные полотнища «Вокс» развеваются на ветру. – Букер? Он разворачивается и смотрит через плечо. Мужчина реагирует спокойно. Его внимание привлекает изменившаяся деталь. – Все нормально, – девушка уверяет. Она стоит сзади неподалеку, мнет и расправляет полы узкого корсета, проверяет шнуровку невидимым движением, мнется и выглядит неуверенно в новом, эстетически-красивом наряде. Зеленые глаза мужчины пронизывают интересом каждым миллиметр кожи, каждый стежок на новом костюме Элизабет. – Я понимаю, – он делает попытку, но его перебивают. – Это все, что у меня было, – говорит Элизабет, показывая жестом на себя. Красивого вида длинная, синяя юбка опоясывает её бедра и падает складками до самого пола, когда узкий, наверняка неудобный корсет сдавливает маленькую грудь. – Хорошо, – он отвечает как ни в чем не бывало. Его взгляд проходит вверх и вниз дважды и мужчина отворачивается обратно. – Не нравится? – Элизабет спрашивает. Если бы не за тридцать, задание и отсутствие военной закалки - Букер ответил бы вольно. – Нет, слушай, – он начинает. – Я просто хотел сказать … – Как ты это делаешь? – перебивает Элизабет. Девушка складывает руки на груди. Она сутулится, будто на маленькие плечики взвалили мешок. – Делаю… что? – он спрашивает медленно. Мужчина разворачивается. Его жесткая, темная щетина, глубокие морщины на лице добавляют ему лет. – У тебя были моменты, которые ты хочешь забыть? – девушка интересуется. – Да, были, – Букер отвечает. – Как их убрать? – её голос дрожит. – Убрать из памяти? Мужчина задумался. Дейзи Фицрой была ничем не лучше других повстанцев. Только немного умнее. Не сегодня, так когда-нибудь еще это случилось бы. Вопрос времени. – Никак, – он говорит правду. – Учись с этим жить. Букер помнит каким кошмаром показалась ночь, когда, еще будучи солдатом, ему вложили в руку пистолет и отправили убивать. – Вот как… – Элизабет качает головой. Букер опускает руки с рычага на приборную панель, которая блестит кнопками и разноцветными лампочками. Для чего они мужчина не знает. Девушка молчит и смотрит на клубы дыма, пролетающие рядом с паромом. Её брови сведены. Наблюдая искоса, мужчина отвлекается и делает то, чего не должен. Он двигается, расправляется, принимая другую позу. Для его поля деятельности гуманизм избыточная роскошь. – Между нами наступает момент истины, мистер ДеВитт, – Элизабет говорит и смотрит, как проплывают верхушки островерхих труб. За их белым дымом не видно ничего. – Какое будет решение? Мы едем в Париж? Или Нью Йорк? Ужасное, ужасное ощущение одолевает мужчину, когда он смотрит, как девушка на глазах привыкает, смиряется с тем, что было сказано. Он делал свой первый выстрел – дал понять наивной, что значит жить в этом мире. За это мужчина не чувствует себя виноватым. На приборной панели начинает играть музыка, а пространство передней кабинки трясётся, только в белых клубах помелькает нечто, что машет крыльями стального цвета. Элизабет отходит с места, её большие голубые глаза заполняет страх. – Не может быть. Только не это! - она начивает кричать. – Нет! НЕТ! Не надо! Вернуть девочку и самому остаться живым. Букер моментально хватает рычаги управления, переключает их быстро и без разбора. Из-за облаков прямо на паром летит Соловей. – Найди ускоритель! Найди что-нибудь! – кричит Элизабет, впадая в истерику. – Ты знаешь хоть, что это и как оно выглядит? Нет? – Букер бросает в ответ бъет по всем кнопкам на панели. Звук удара оглушает, переднее стекло разлетается и воинственный клич Соловья разбивает реальность как раз тогда, когда мужчина тянется и пытается схватить Элизабет. Схватить, притянуть, сделать что-нибудь, чтобы облегчить ей падение. – Орел или Решка? – спрашивает Розалинда Лютес у него в голове. – Девочка в обмен на долги, мистер ДеВитт, – Букер помнит, как Роберт Лютес протягивает руку в честь удачной сделки. Константы, постоянные, лицо Комстока и кровь Фицрой плывут перед глазами, пока гравитация не бьет мужчину головой об натертый паркетный пол. Где-то в этом мире оно должно быть. Битва под Вундед-Ни разыгрывается тогда, когда юный Букер жмет плохо смазанный, заевший курок.