Высокая конкуренция

Карта Джозефа показывала одного обладателя стенда снаружи каюты Струффоли. Бруно и Леоне молча шли по кораблю, и даже их шаги непросто было расслышать из-за других пассажиров, кричавших и стучавших в запертые двери своих кают. — Всё, что я знаю про стенд Амонтильядо — это то, что он довольно опасный, — сказал Бруно, дотрагиваясь до руки Леоне, когда они уже подошли к их каюте. — Давай-ка притормозим. — Он не станет слабее от того, что мы будем топтаться на месте. — Да, но Амонтильядо, наверное, сейчас стоит под дверью и удивляется, почему мы молчим. Бруно оказался прав. Когда они осторожно выглянули из-за угла, как две кумушки-сплетницы, в коридоре был один Амонтильядо, поджидающий их под дверью. Но чей-то громкий стук из каюты дальше по коридору привлёк внимание Амонтильядо, и он заметил Бруно и Леоне, не успевших вовремя исчезнуть за углом. Итак, теперь их жизни были представлены воле случая. Стенд Амонтильядо возник за его спиной — выглядел он как манекен, и при каждом его движении за ним тянулся шлейф чёрного дыма. — Кто вы, чёрт бы вас побрал? — требовательно спросил Амонтильядо. — Я твой капо, идиот, — ответил Леоне. Амонтильядо перевёл недоверчивый взгляд с Леоне на Бруно. — Польпо всегда заставляет тебя так работать, Буччеллати? — поинтересовался Амонтильядо. — Ему нравится то, как фальшиво ты стонешь? Бруно стиснул зубы. — Золотые слитки, которые хранил Струффоли, больше всего волновали именно Польпо, — продолжал Амонтильядо. — Струффоли намекнул ему, что за некоторую плату обменяет на золото и деньги Польпо. Хочешь узнать, что ещё твой капо делает за твоей спиной? — Я устал от твоего голоса, — отрезал Бруно. В воздухе возник Sticky Fingers, и Бруно бросился навстречу Амонтильядо. — Бруно, постой! — они же даже не знали, в чем способность стенда Амонтильядо. Стенд Амонтильядо уклонился от удара Sticky Fingers, скользнув ему за спину; Sticky Fingers развернулся и снова его ударил — и на этот раз попал. Но почему-то именно Бруно, а не Амонтильядо со всей силы отбросило назад. Леоне успел поймать Бруно — и схлопотал за это затылком Бруно прямо в челюсть. Не подхвати их Moody Blues, они бы оба рухнули на пол. — Это ещё не всё, — сказал Амонтильядо и за его спиной возник ещё один стенд. — У меня есть другой стенд, Why Don't You. Тот, что превратил Буччеллати в мяч для бочче, называется Do Right. — Ни у кого не может быть двух стендов, — пробормотал Леоне. — Неужели я так сильно ударил тебя головой, что ты ослеп? — поинтересовался Бруно. — Вообще-то я прекрасно вижу перед собой два стенда. Но это ещё не означает, что их действительно два. Why Don’t You и Do Right приближались к ним, двигаясь совершенно несинхронно. Один делал шаг — а второй замирал на месте. Зато они были действительно быстрыми: Moody Blues избежал удара Do Right, лишь увернувшись со всей скоростью, с какой только мог. После того, что случилось с Бруно, Леоне боялся и пальцем лишний раз шевельнуть. Он услышал сдавленное рычание Амонтильядо и успел заметить, как тот дотронулся до царапины на щеке, оставленной ударом Sticky Fingers. Передавались ли Амонтильядо повреждения обоих стендов — но двух ли? Оказалось, что Бруно ранил оба стенда Амонтильядо. Пока Why Don’t You разбирался с Бруно, Moody Blues решительно ударил Do Right по почкам, и, разумеется, именно Леоне со всей силы впечатался в стену. — Леоне! — вскрикнул Бруно. Краем сознания Леоне, неплохо получивший по почкам от собственного же стенда, ещё отметил, что Бруно назвал его по имени. Но об этом Леоне подумает завтра, а сейчас он отчаянно пытался разгадать секрет стендов Амонтильядо. Они двигались, как две марионетки, управляемые одним кукловодом — и к тому же Do Right оказался точно там, где стоял Леоне, прежде чем отлетел в сторону. Судя по всему, это был один стенд — но в двух телах, и его способность заключалась в том, что он мог меняться местами с другим стендом или человеком. Он не мог сказать Бруно об этом вслух — иначе бы они потеряли свой единственный шанс. — Держись поближе ко мне, — попросил Леоне, и Бруно скользнул к нему. Moody Blues прикрывал Леоне с другой стороны. В тот момент, когда Do Right вновь замахнулся, Moody Blues даже не пытаясь защищаться, мгновенно включил перемотку его действий. Бруно понял. Sticky Fingers со всей силы пнул Do Right реального и Do Right из повтора так, что они отлетели назад к Амонтильядо. Ни одного из них Амонтильядо, не рискуя собственной шкурой, атаковать не мог. Предатели вроде него всегда оказывались трусами. Moody Blues с размаху ударил Амонтильядо в висок, и тот осел на пол. — Обязательно было бить так сильно? — спросил Леоне, когда наконец смог отдышаться и дотронуться до своих рёбер. Перелома вроде не было, но грудь и плечи точно будут в синяках. — Щекотка бы тут не помогла, знаешь ли, — ответил Бруно, вытирая пот со лба. — Будь осторожнее — я не всегда смогу застегнуть тебя своими молниями. Леоне покачал головой. — Два стенда, бля, ага. Что будешь делать с Амонтильядо? — Вот это, — Бруно наступил на шею Амонтильядо и мгновенно сломал её. — А теперь пойдём искать пиратов.

***

Поднимаясь на верхнюю палубу, Бруно и Леоне прошли мимо трупа Самбуки. Амонтильядо в буквальном смысле слова вонзил нож ему в спину. Бедный ублюдок. На палубе не было ни одного пассажира, что существенно облегчало их задачу. Обычные люди не могли видеть стенды, поэтому если Бруно и Леоне поймают сражающимися с пиратами голыми руками, кое у кого на берегу может возникнуть слишком много вопросов. Захер и Гугельхупф были на корме корабля — они окружили какого-то стоящего на коленях мужчину в подозрительно знакомой шапке. Бруно и Леоне спрятались за углом — не то чтобы их совсем не было видно, но все внимание пиратов было обращено на Джозефа. — Проклятье, — прошипел Леоне. — Мы забыли закрыть дверь в каюту старика. Стенд за спиной Гугельхупфа, должно быть, и был Hotel California — он выглядел как робот-портье. Сам Гугельхупф с угрожающим видом навис над Джозефом, а Захер сидела в шезлонге и потягивала коктейль. Ее стенд, нечто среднее между кошкой и змеей, устроился на плечах Джозефа. — Ну же, мистер Джостар, — мурлыкал стенд. — Вы — человек богатый, так озвучьте нам что-нибудь посущественнее, чем ваши сексуальные фантазии. — Да, но про мои сексуальные фантазии я готов рассказать с превеликим удовольствием, — парировал Джозеф. — Итак, мне нравится носить женские вещи и называть себя Текильной Джо. Если вы откроете мой бумажник, то даже найдёте фотографии. — Ох, старик, ради бога, прекрати. Все, что мы нашли в твоем бумажнике — это жалкую сумму наличных, фотографию твоего здоровенного сына и какого-то голого по пояс блондина, — сказала Захер и глотнула свой коктейль. — Просто скажи нам пин-код от своей банковской карточки, и я тебя отпущу. — И ещё я разбил каждый самолёт, на котором когда-либо летал. — За какие мои грехи я получила настолько идиотский стенд? — спросила себя Захер. — Почему каждый раз я узнаю не что-то, чем можно шантажировать людей, а их тайные пристрастия? Да мне даже слушать про это неловко! — Мой сын говорит, что я постоянно ставлю его в неловкие ситуации, — сказал Джозеф и нахмурился. — О, вообще-то я не хотел про это рассказывать… — Их стенды не выглядят опасными, — прошептал Бруно. — Предлагаю сразиться с ними в открытую, чтобы они не смогли выкинуть какую-нибудь шутку. — Согласен. Бруно сложил ладони рупором: — Эй! Австрийцы! Катитесь к чёрту! Захер взглянула на них, но даже не поднялась с шезлонга. — О, к нам наконец-то пожаловал Польпин мальчик на побегушках! И… ещё один. Понятия не имею, кто ты такой. Bigmouth Strikes Again! Её стенд медленно направился к Бруно и Леоне. Сложно было бояться стенда, выглядящего как кошка, но Moody Blues все равно был настороже. Bigmouth Strikes Again вдруг быстро скользнул между ног Бруно и запрыгнул ему на спину. Бруно рухнул на колени, выглядя странно оцепеневшим. Тут и Леоне почувствовал странную слабость, вмиг охватившую его, и сотен пять, не меньше, тихих голосов зашептали ему: — Не хочешь выговориться, рассказав нам все свои грязные секретики? Бруно покраснел, согнулся пополам и схватился за горло. Bigmouth Strikes Again прижался носом к уху Бруно и зашептал что-то, слишком тихо, чтобы Леоне мог хоть что-нибудь расслышать. — Ой, меня сейчас стош… — Бруно выдохнул. — До самого развода моих родителей я заставлял маму резать мне спагетти. Захер недовольно цокнула языком и подошла к ним. Леоне отчаянно хотел сбросить её в море, но он еле стоял на ногах. — Bigmouth, — упрекнула его Захер, — ты же способен на большее. Я не настолько хорошо знаю итальянский, чтобы понять, что именно он сказал, но очевидно, это что-то настолько неинтересное, что даже шантажировать этим я его не смогу. Леоне почувствовал, как что-то щекочет его изнутри — тайна, о которой никто не знал. — Я выучил английский, каждый вечер в течение целой недели пересматривая «Эльвиру — повелительницу тьмы» без субтитров, — сквозь зубы процедил Леоне. Мать Леоне подозревала, что он прилип к экрану, чтобы рассматривать сиськи Эльвиры, а вовсе не её готичный прикид. Bigmouth впился когтями в плечо Бруно, и начал шептать: «Признавайся-признавайся-признавайся» все громче и громче, пока Бруно не произнёс, не глядя на Леоне, так тихо, что Леоне сначала подумал, что ослышался: — Мне… нравится один из моих подчинённых. Чёрт возьми, кто бы это мог быть? Миста? Леоне мгновенно захотелось его убить. Или нет, так уж и быть, он позволит Бруно быть счастливым рядом с тем, кого он лю… Конечно, Леоне не мог быть этим счастливчиком, даже несмотря на то, что Бруно переспал с ним прошлой ночью, а наутро целую минуту намазывал маслом хлеб, который вообще никогда и ни при каких обстоятельствах не ел, попутно допытываясь, не считает ли Леоне, что они совершили ошибку. С другой стороны, Леоне родился мрачным невезучим ублюдком… или нет — всё же в конце концов, с ним переспал Бруно. Однако Леоне чувствовал, что это будет единственный радостный эпизод в его мрачной несчастливой ублюдочной жизни. Чёртов стенд Захер прошептал Леоне, что Бруно переживал, что больше никогда не сможет его поцеловать. Ну вот и что Леоне мог сказать на это? Не мог же он признаться в своих чувствах к Бруно, когда вокруг было аж целых три человека — хотя, откровенно говоря, Леоне не смог бы этого сделать, даже если бы они умирали одинокими стариками в компании друг друга. Разве только у него не начнётся недержание любви, хах.* Bigmouth Strikes Again заставил Леоне выпалить: — Я нюхал твои простыни, пока ты был в душе, — чёрт возьми, сейчас было просто худшее время, чтобы признаться в том, что он жалкий извращенец. Бруно расхохотался, а Захер вскинула руки в знак протеста. — А сейчас либо один из вас расскажет мне что-то действительно важное и на английском, — сказала Захер, — либо я позволю вам и дальше разбалтывать ваши секреты, пока вы не сможете смотреть друг другу в глаза. Внезапно сзади неё что-то с грохотом упало. Захер обернулась и увидела лозы стенда Джозефа, обвивавшие Гугельхупфа за лодыжку. Гугельхупф, видимо, довольно сильно ударился о палубу — из его сломанного носа текла кровь. Из поваленного на пол вместе с его обладателем Hotel California вышел воздух — видимо, с его помощью были заблокированы двери на корабле. Бруно получил даже чуть больше времени, чем было необходимо. Одна молния обездвижила Bigmouth Strikes Again и Захер, другая — заткнула ей рот. Гугельхупфа Бруно вырубил одним ударом. — Ну наконец-то! — воскликнул Бруно, блаженно потянувшись и отстегнув свои запястья, чтобы вытянуть руки так, как ему было удобно. — Охренеть, — потрясённо пробормотал Джозеф, глядя на это. — Не делай так больше. — Ты что, так её и оставишь? — спросил Леоне. — Через несколько часов молнии исчезнут — а до тех пор полицейские будут думать, что она отказывается с ними сотрудничать. Вы же не расскажете им о нас, не так ли, фрейлейн? — спросил Бруно, с улыбкой застегивая свои запястья. Леоне перевёл Захер его речь, и Захер отчаянно закивала в ответ. — Вы уверены, фрейлейн? Вы не будете преследовать трех мужчин, которых вы пытались унизить? Захер снова кивнула. — Отлично. А не то мы убьём вас. Джозеф зааплодировал. — Отлично сработано! Оказывается, ты умеешь быть устраюшающим. — Устрашающим? — непонимающе переспросил Бруно по-английски. — Говорит, что ты страшный, — пояснил ему Леоне по-итальянски. — Пожалуй, нам можно уже и уйти — думаю, люди скоро сюда заглянут. — Например, служба безопасности лайнера, которая избавит их от тяжёлой обязанности приглядывать за пиратами. — Сыграйте со мной в шаффлборд, — предложил Джозеф. — Никому и никогда не придёт в голову, что люди, играющие в шаффлборд, способны на что-то интересное. Откажись они от предложения Джозефа, и им не осталось бы ничего, кроме как поговорить насчет признания Бруно. Бруно все еще избегал взгляда Леоне, когда тот тщетно пытался заглянуть ему в глаза. Возможно, если они оба благополучно забудут, что произошло с ними за последние дни, то они смогут спокойно продолжать жить и дальше — что бы не ждало их впереди. — Мы с удовольствием сыграем с тобой в шаффлборд, — ответил Леоне.

***

Им пришлось вернуться в каюту, потому что сокровища остались именно там. Леоне притворялся, что не замечает, какое напряжение Бруно буквально излучал каждой клеткой своего тела, пока они шли к каюте. Бруно закрыл за ними дверь, и Леоне отчаянно набирался смелости спросить у Бруно мнения по поводу завершения их миссии — или хотя бы, как скоро его выкинут из Пассионе. Бруно указал на свой маленький чемодан на колесиках. Ещё утром он переложил в него всё золото и драгоценности, лежавшие в чемодане из «Икеи» — потому что наотрез отказался даже видеть это убожество хоть ещё раз в своей жизни. — Я заберусь в чемодан, — заявил Бруно. — Люди Струффоли, поджидающие нас на берегу, знают обо мне — но не о тебе, поэтому мне лучше не показываться. — Буччеллати… — машинально начал было Леоне. Бруно, кажется, поставил перед собой задачу не дать Леоне раскрыть и рта, и это стало для него последней каплей. — Чего ещё тебе? — прорычал Бруно. Он расстегнул в чемодане молнию, и забрался в неё, явно желая спрятаться от следующей глупости, которую ляпнет Леоне. — Я такой идиот, — пробормотал Леоне, но Бруно, похоже, этого уже не услышал. Может, стоило наклониться к молнии и покричать в неё. Леоне поднял чемодан и вышел на палубу. Как он и думал, чемодан был довольно лёгким, как будто в нем не было ничего — тяжело было лишь на сердце у Леоне. Он не хотел оттолкнуть от себя Бруно своей холодностью, но и страх облажаться перед ним его не оставлял. Поэтому он продолжал лажать. Он встал в очереди на высадку первого класса. Полиция как раз уводила Захер и Гугельхупфа. Несчастливая звезда Леоне вновь столкнула его лицом к лицу с Джозефом. — А где твой приятель? — спросил Джозеф. Леоне покосился на чемодан. — Понятно. Он может нас услышать? — Не думаю. — Отлично. Хочешь совет умудренного жизнью человека? — Нет, но ты ведь не заткнешься, если не дашь его. Джозеф усмехнулся. — Как я уже говорил, я немного знаю итальянцев… Вот дерьмо. —…и когда итальянец говорит тебе, что ты ему нравишься… Да блядь. —…то тебе лучше ответить на его чувства — особенно если тебе посчастливилось самому полюбить его. Леоне подарил ему самый злобный свой взгляд, но Джозеф лишь рассмеялся и похлопал его по спине. — Твоя помада действительно дополняет твой мрачный образ, — заметил Джозеф. — Будь я хотя бы лет на десять моложе, у твоего джентльмена с молниями появилось бы серьёзное препятствие в моем лице! Всего на десять? Кем это он себя возомнил, Лоуренсом Оливье?

***

Леоне понятия не имел, куда Бруно собирается спрятать слитки. Он завернул в первый попавшийся общественный туалет и зашёл в кабинку, чтобы избавить остров Капри от шокирующего зрелища, как взрослый мужик вылезает из пятидесятисантиметрового чемодана от Gucci. Леоне расстегнул молнию и терпеливо ждал, пока из чемодана не покажутся сначала пальцы Бруно, а затем уже он сам. Возможно, постоянное пребывание в пустоте не могло не влиять на настроение Бруно. — Спасибо, — сказал Бруно голосом, подразумевавшим как раз обратное. Он попытался отодвинуть Леоне от двери кабинки и выйти, но Леоне не сдвинулся ни на шаг. — Раз уж мне нужно спрятать сокровища, то я скорее положил бы их в писсуар, а не в унитаз. Леоне не особо уловил логику последнего высказывания, но его сейчас это и не волновало. — Я думал, что скажу, что ты мне нравишься, — признался он, — когда буду умирать, истекая кровью, или в каком-то ещё случае, когда уже ничто не будет иметь для меня значения. Рука Бруно мгновенно упала с его плеча. — О. Вообще-то я думал, что скажу что-то подобное. Хотел бы Леоне, чтобы у Бруно были другие варианты. Но он был уверен, что, если бы не стенд Захер, то они никогда больше не переспали бы, так и ходя вокруг да около в вечной сексуальной фрустрации, пока один из них не умер бы. Бруно порывисто наклонился к Леоне, поцеловав его. Теперь, когда задание благополучно завершилось, Бруно, казалось, вернул себе обычную уверенность. Дверь кабинки угрожающе загрохотала, когда он оттолкнул к ней Леоне и поцеловал его шею. Бруно расстегнул несколько верхних пуговиц на рубашке Леоне, лаская языком ямочку над его ключицей. — А вот сейчас можешь мне отсосать, — прошептал Бруно, потеревшись носом о его щеку. Кабинка была слишком тесной, но в этот момент ничто не могло остановить Леоне. Он прижал Бруно к стенке. — Готов поставить копа на колени? — спросил Леоне. Глаза Бруно расширились, и он быстро кивнул. Леоне чувствовал себя так, как будто снимается в роли комиссара Монтальбано в версии для извращенцев, и надеялся, что Бруно не думает сейчас об этом же. У него было достаточно места, чтобы встать на колени и расстегнуть совершенно нормальную, никак не связанную с его стендом, молнию в брюках Бруно. Бруно зарылся пальцами в волосы Леоне и потянул за них, прижимая его ближе к своему уже твёрдому члену. Леоне не удержался, и перед тем, как окончательно раздеть его, облизнул член через кружево. Вообще-то он умел дразнить — ещё как умел, и хотел, чтобы Бруно знал это, — но ждать ещё хоть секунду было просто невыносимо. Едва головка члена Бруно коснулась его губ, как Леоне вобрал его целиком, заглатывая как можно глубже в горло. Бруно тоже не мог больше терпеть и ждать. Пока Леоне выдыхал через нос, заставляя себя расслабиться, Бруно покрепче ухватил его за волосы. — Ты что, хочешь взять его весь? — Леоне кивнул. — Даже если я трахну тебя так? В ответ Леоне лишь простонал, не разжимая губ. Бруно толкнулся ему в рот, сначала очень осторожно, затем ускорившись, поняв, что Леоне не против. У Леоне даже челюсть заболела, но ему нравилось, когда Бруно брал его так, глядя на него с таким жаром. — Ах, чёрт… Бруно оборвал себя, застегнув рот на молнию. Его бедра резко двигались, рука сжалась в кулак и ударила по стене кабинки, и, судя по всему, он вот-вот готов был кончить — но Леоне отступать не собирался и проглотил всё. Молния на губах Бруно исчезла, и он пробормотал имя Леоне. Слегка улыбнувшись, Бруно обвел влажные губы Леоне большим пальцем. — Иди сюда. Как только Леоне поднялся с колен, Бруно притянул его к себе в жадном поцелуе. Он расстегнул брюки Леоне своей молнией и взял его член в руку. Леоне настолько отчаянно ему отсасывал, что не смог продержаться и нескольких секунд и кончил Бруно в ладонь. Да, отчасти это было похоже на их первый раз, когда Леоне обнимал Бруно, одновременно убеждая себя, что все это ничего не значило ни для него, ни для Бруно. Но сейчас Леоне просто знал, что у них обязательно будет и следующий раз — и произойдёт он не в каком-то грязном туалете на Капри. Бруно наскоро вытер руку туалетной бумагой, открыл кабинку и выглянул наружу. В туалете все ещё никого не было. — Помоги мне спрятать сокровища в этот писсуар, — сказал Бруно. Возможно, это был самый странный приказ из когда-либо полученных Леоне. К счастью, стенды были способны на действительно невероятные вещи.

***

В Неаполе парни, как обычно, сидели за столом в ресторане, принадлежащем Польпо, и, как всегда, спорили о чем-то. Леоне расслышал что-то про цифру четыре; Наранча выхватил свой нож. К счастью, на этот раз Фуго в разборку не втянули, поэтому он спокойно указал на ноутбук, как только Бруно и Леоне подошли к ним. — У Польпо есть для вас сообщение, — сказал Фуго. — Он хочет, чтобы Абаккио снова в кого-то переоделся. Бруно открыл ноутбук, Леоне заглянул ему через плечо и пробежал письмо глазами.

Бруно,

Я был впечатлен тем, насколько удачно вы с Абаккио проявили инициативу, когда ваша цель погибла слишком рано. У вас двоих есть несомненный талант к перевоплощению, который не должен пропасть впустую. Итак, следующее задание я поручаю только вам двоим — вам предстоит найти предателя в тосканской полиции. Что до ваших парней, то на это время я найду им другое применение.

Польпо