Vae victis

Коротко рассмеявшись, кардинал продолжил: - Я не буду утверждать, что полностью доверяю вам, виконтесса. Но я нахожу вашу надежность достаточной, чтобы рискнуть. Единственный по-настоящему критический фактор, который я вижу - это ваша ненависть лично ко мне... Вопрос с которой можно решить и после того, как мы спасем мир, вы обелите свое имя и получите свободу. Елена резко поднялась, продемонстрировав необычное проворство для раненой. Даже то, что она была ниже его на полголовы, не делало этот жест менее угрожающим... Но Чезаре не испугался. Он просто не умел бояться за себя. - Да неужели!? - воскликнула девушка, - Это для вас, герр Финелла, человека, которого считают героем, а не чудовищем, и у которого на шее нет ошейника, данный вопрос может ждать сколько угодно! - А вы куда-то торопитесь? - поинтересовался Чезаре, - Да, вас считает чудовищем весь белый свет, и у вас на шее ошейник... Ну, в данный момент нет, но вообще да. И я, если вдруг вы не заметили, предлагаю вам возможность решить эти проблемы. После этого, если возникнет желание, вы можете продолжить свою вендетту: в конце концов, мне и самому будет любопытно потягаться с вами в более равных условиях. Голова Елены качнулась назад, а затем её лоб ударил по губам Чезаре; раньше, чем тот смог среагировать, однако же, развития не последовало: Елена просто развернулась спиной к мужчине, столь резко, что её волосы хлестнули его по лицу, и направилась обратно в угол карцера. - Сумасшедший псих... все вы... Чезаре приложил руку к губам и задумчиво посмотрел на следы крови на кончиках пальцев. - Зря вы это, виконтесса. Очень зря. Он с удовольствием отметил, что его интонация заметно испугала непрошибаемую аристократку. Она почувствовала, что игры кончились. Но она ошибалась. Его игры только начинались. - Не приближайтесь, - ледяным голосом предупредила пленница, видя, как он делает уверенные шаги к ней, и поневоле вжимаясь в стену карцера. - Или что?.. - насмешливо осведомился мужчина. Ухватившись за длинные светлые волосы девушки, он силой притянул ее к себе и жадно поцеловал. В этом поцелуе не было нежности: лишь жажда обладания. Лишь уверенность, что сейчас он получит от этой совершенной леди все, чего пожелает. Елена попыталась вырваться, но силы были неравны. Её силы амагуса-стрелка делали ее необычайно ловкой и меткой, но ни капельки не прибавляли ей физической силы. Изящная и утонченная аристократка не могла противостоять тренированному бойцу. А ловкость... много ли толку с той ловкости, когда руки связаны за спиной? Пленница попыталась пнуть своего мучителя коленом в пах, но Чезаре был к этому готов. Он надавил на нервный узел на шее девушки, и та вытянулась в струнку. - Не сопротивляйтесь, виконтесса, - прошептал кардинал ей на ухо, - Я все равно сильнее. Расслабьтесь и получайте удовольствие. Однако помогать ей в этом он не собирался. Он не собирался нежничать. Он хотел овладеть ею грубо и жестоко, как дикий зверь. Хотел, чтобы Елена фон Рейлис навсегда запомнила цену неподчинения. Опрокинув девушку на холодный пол, мужчина навалился сверху, удобно устроившись между ее расставленных коленей. Елена уже не пыталась сопротивляться: она лишь смотрела в потолок и ждала, когда все закончится. Чезаре это не устраивало. Он хотел насладиться живой девичьей плотью под собой, а не трахать бревно, пусть даже это бревно было прекраснейшей из учениц ЗШН. К счастью, он знал слабое место младшей фон Рейлис. Она прекрасно умела владеть собой, но вот к боли была непривычна. Именно поэтому она все же дрогнула, когда из его предплечья выдвинулось лезвие клинка. Калечить ее, впрочем, кардинал не собирался. Лишь аккуратно разрезал жилет, рубашку и бюстгалтер на ее груди. - Великолепно... Ваша грудь столь же совершенна, как и все остальное. Посмотреть действительно было на что. Грудь виконтессы была большой для ее восемнадцати лет; если бы Чезаре не знал, что аристократка презирала изменение внешности с помощью сигма-технологий, решил бы, что она увеличила ее специально. Но при этом она не достигала той грани, где большая грудь перестает быть красивой и становится пугающей. Но не размерами она восхищала, а невероятной красотой формы. С огромным удовольствием кардинал ощупал это сокровище, которое аристократка обычно скрывала за достаточно скромными нарядами. А затем резко крутанул соски. И Елена не удержалась от крика боли. - Ага, голосок прорезался, - ухмыльнулся мужчина, - Ничего, это только начало. Он терзал ее грудь, сжимая до синяков. Мисс Совершенство была в его полной власти, и он хотел насладиться ею сполна. Хотел чувствовать, как откликается ее тело на его действия. Как к крикам боли постепенно примешиваются стоны удовольствия. Удовольствия, за которое она будет корить сама себя, ведь сейчас ее тело было во власти убийцы ее брата. Впрочем, осмыслить эту мысль он ей не дал. Снова выдвинулся клинок, и мужчина торопливо разрезал на своей пленнице штаны. Штанины еще покрывали ее прекрасные ноги, но самое главное осталось беззащитно перед ним. Поняла это и виконтесса, судя по отчаянному крику, напоминающему вой. Ее промежность еще только начала намокать. Несомненно, продолжая издеваться над ее грудью, Чезаре заставил бы ее промокнуть насквозь: опыт позволял. Но не этого он хотел. Первоначально он вообще собирался насиловать ее насухо, но добравшись до груди, не удержался. Он вошел в нее с размаху, вбивая свой стержень сразу и на всю длину. Вот теперь девушка закричала по-настоящему, уже не пытаясь сохранить аристократическое достоинство. Мужчина трахал ее часто и сильно, доставляя ей боль, а себе - наслаждение. - Да, да... - в экстазе бормотал он. К любовным сокам мужчины и женщины добавилась еще одна жидкость: кровь. Елена была девственна. Была. Раньше. - Надо же, - ехидно прошептал кардинал на ушко пленницы, - Мисс Совершенство подмахивает мне, как дешевая шлюшка. Выбора как такового у нее не было. Она двигалась, уменьшая боль. Ее амагическая точность делала процесс особенно приятным: против своей воли она подстраивалась под движения насильника. Так что ее дар, делавший ее идеальным солдатом, точно так же превращал ее в идеальную шлюху. Почувствовав, что скоро кончит, Чезаре остановился. И как ни старалась Елена этого избежать, к вздоху облегчения примешался оттенок разочарования. - По-моему, твоя грудь по мне уже соскучилась... Ничего, что я на "ты"? Думаю, после происшедшего мы больше чем друзья. Елена не ответила, да ответа от нее и не требовалось. Требовалось другое. Приподнявшись, мужчина оперся коленями на ее бедра. Виконтесса немедленно сжала зубы, но его интересовало не это. Минет от мисс Совершенство наверняка столь же совершенен, как и все остальное, но его она ему сделает в другой раз. Когда окончательно покорится. А сейчас мужчина поместил свой член между ее грудей. Руками он снова ощупывал их, заставляя сжимать его с боков. Это было райское ощущение. Грудь аристократки обладала ровно тем соотношением мягкости и упругости, что способно доставить мужчине максимум удовольствия. Да и ей самой это явно нравилось, - хотя она ни за что бы не призналась в этом даже себе. Вскоре он кончил, - обильно изливая семя ей на грудь, плечи, лицо и волосы. Как художник своим шедевром, Чезаре любовался виконтессой: сломленной, униженной, тихо плачущей в потеках белой жидкости. Он почувствовал, что хочет изнасиловать ее еще разок, но решил, что пока хватит. И так он с удовольствием понаблюдает за тем, что произойдет завтра. А произойдет то, что ее освободят. Она выйдет из камеры, и все увидят ее такой. Прелести свои она прикроет, но возможности умыться у нее не будет. И никто не усомнится, чем она занималась в карцере. После этого на авторитете благородной бунтарки можно будет ставить крест. Это была победа, - не только физическая, но и моральная. За одну ночь виконтесса превратилась из опасного врага в роскошную игрушку. - Предлагаю повысить ставки, красавица, - произнес кардинал, - Я по-прежнему не сомневаюсь, что ты еще не раз попытаешься убить меня. Твое понимание, что я не хочу убивать тебя, сделало тебя неосторожной. Но теперь мне есть, чем напугать тебя, не грозя смертью. Каждый раз, как ты будешь устраивать покушения и проигрывать, я буду приходить к тебе сюда. И развлекаться до утра. Совместим удовольствие и педагогический момент. Сейчас, для первого раза, с тебя хватит. Отдыхай. И он ушел, оставляя поверженную аристократку оплакивать свою честь.