Черная ветка

      Чем дальше я отдалялся от этой станции, тем больше меня наполняло силой, но это была какая-то странная сила. Она не убеждала меня в том, что мне теперь нужно срочно что-то делать со своим положением. Меня посещали мысли подобного рода: «Ты вроде как можешь и дальше заниматься своим самокопанием и поиском ответов на все твои вопросы, но нужно ли оно тебе? Ты умер, теперь живи с этим».       Я поднялся с пола, подошел к зеркалу и стал внимательно изучать своё лицо. Оно было все опухшее от слёз, я будто бы на той станции всё слезы выплакал, аж круги под глазами залегли. Рядом со стеклом висел звуковой передатчик для связи с водителем. Я стал усиленно насиловать кнопку, но все без толку, будто это тут висит для красоты.       — СТАНЦИЯ — ПРИНЯТИЕ, — двери распахнулись.       Станция вовсе не была пуста. На ней царила атмосфера какого-то удивительного покоя и безмятежности, как у отъевшегося медведя, который улёгся в свою берлогу, посасывая лапу. Если и есть люди постигшие «дзен», которые теперь уже видели все — они обитают точно здесь. Мне даже как-то захотелось тут задержаться вероятней всего навечно.       — Значит это и есть последняя станция? — спросил я у одной женщины, которая сидела и листала перед собой книгу с пустыми листами.       — Нет.       — А что тогда? — все-таки я оторвал её от столь увлекательного процесса.       — Когда ты приехал сюда, никто не говорил, что это конечная, неужели ты не уточнил у своего старика?       — Ах, точно, — ударил я себя по лбу. — И что теперь с нами будет?       — Ничего.       — Как это? Должно же что-то быть: там, рай или ад, я не знаю? Я просто и сам работал в метрополитене и если я точно знал, куда я попаду после смерти, я бы на вряд ли спустился бы в эти злополучные тоннели.       — А в чем вообще смысл твоей жизни? — спросила девушка, захлопнув «пустые листы». — Ради чего ты просыпался по утрам? Лично я работала в библиотеке и была своего рода книжным червем, который изо дня в день пропускал сквозь себя тонны третьесортного чтива и при этом считала себя эрудированной. Нет, бывали и по-настоящему хорошие книжки, но мне они почему-то особо не помогали. Я убегала от реальности в мир книг, напрочь позабыв о том, что нет сюжета интересней моей жизни как таковой. То, что происходит вокруг меня: люди, наука, искусство, эстетика природы, психология, любовь, космос. Столько идеальных жанров, который каждый отыгрывает по своему. В один день я просто перестала меняться… моё время пришло. Только когда я попала сюда, я поняла, что всю жизнь я занималась не тем, что мне нужно. И это факт. Вот как-то так.       — Значит мое предназначение на веки вечные блуждать по тоннелям Питерского метро? Да, не для этого я жил. — девушка молчала. — Говоришь, это еще не конец, а что дальше?       — Смерть? — предположила она.       — Ну ты ведь этого не знаешь, верно?       — Я только знаю, что я умерла, толком даже себя в жизни не отыскав.       Я отвернулся от девушки и окинул взглядом всю платформу. Здесь так же были люди, которые занимались своими пожизненными проблемами и так не хотели отпускать своё прошлое, хоть и смирились с неизбежным.       — Я пойду, — осведомил я девушку.       — Удачи там, — улыбнулась она мне.       Я шагнул в поезд, двери за мной послушно закрылись. Старик всё был на том же самом месте. Когда поезд тронулся, по телу прошлись мурашки, от осознания того, что позади была та последняя станция, и я сейчас еду неизвестно куда. Старик по-прежнему выглядел невозмутимо и отстранено. Я посчитал, что будет вежливей, если я все-таки верну ему его трость.       — Вот и всё, — произнёс старик, аккуратно забирая свою трость у меня из рук, и наконец-то встал с сиденья без моей помощи.       — Что всё?       — Я думаю, тебе и так уже известен ответ на этот вопрос, — старик потихонечку стал шагать вдоль вагона, я поплёлся следом за ним. — Представь, что в метро Санкт-Петербурга сделали кольцевую. Ветка черного цвета, и ты до бесконечности катаешься по кругу.       Я опустил голову и усмехнулся про себя.       — Раз так вышло, что ж теперь поделаешь. Судьба. Кто я вообще такой, чтобы оспаривать планы судьбы на меня? — старик остановился.       — Ты — нечто большее, чем тебе самому кажется.       — Разве?       — Пойдем со мной, я тебе кое-что покажу, — и мы направились к другому концу вагона.       — Видишь ли, «судьба» — очень удобное слово для тех, кто не воспринимает свою жизнь всерьез. А ведь право на жизнь нам дается только один раз.       — К чему вы клоните?       — Дружок, — с доброй улыбкой в голосе обратился ко мне старик. — Ты никогда не задумывался, где находится та самая черта предела твоих возможностей? Мм?       — Не то чтобы…       — Именно, что нет. Ты можешь практически всё, если захочешь. Захочется тебе кататься по кольцевой из раза в раз, на одни и те же станции, или все-таки ты… — он занес руку над стоп-краном, — …поменяешь, что-то в своей жизни.       Старик отошел от рычага и оставил меня один на один с ним. С тем самым заветным рычагом, который нужно просто опустить вниз. Я долго изучал его взглядом, а затем обхватил кистью.       — И помни, всё в твоих руках. Только ты способен всё изменить.