Lost one

В одиннадцатом классе изначально не было никакой буквы. Причиной этому является то, что, когда они только были зачислены, тогда действительно у них существовало два разных класса. Но они были малочисленными: что в одном и что в другом классах было около пятнадцати учеников, из-за чего во втором классе администрацией школы было принято решение объединить два класса в один. После существовал единый класс, где было около тридцати учеников. Но когда они дошли до десятого, их численность снизилась до двадцати учеников. Заключением является переход Алекса, что прибавляет нового ученика. В итоге двадцать один учащиеся. Перемена закончилась, и начался урок философии. Все сели на свои места, зашёл учитель и, поздоровавшись, начала делать перекличку. Когда фамилии в журнале дошли до буквы «Л», Волкер к тому времени успел уснуть. Соответственно, когда учитель дошла до него, он не ответил. Не услышав его ответа, она начала прогуливаться взглядом по классу. Заметив его заснувшим, она разбудила и сделала запись в дневнике о непристойном и неподобающем поведении на уроке, а также попросила пригласить родителей в школу, ибо где это видано — спать на уроке философии, ведь важнее этого предмета может быть только… В общем, сделав замечания, учитель продолжила проводить перекличку, а Волкер облокотился щекой на ладонь и сделал вид, что смотрит в окно, на самом деле снова уснул. Закончив перекличку, учитель начал думать над тем, кого же ей вызвать к доске. Как ни странно, но взгляд упал на Волкера. Её голос не был достигнут до разума Волкера. Тогда повернулся одноклассник и разбудил Волкера, отчего тянуть в сон стало ещё сильнее. Но учитель попросил выйти к доске и рассказать свой доклад. Волкер отказался, так как считал, что ничего важнее сна нету. Но когда он это сказал и когда учитель решил поставить двойку за невыполнение домашнего задания, Волкер обратил внимания на Алису, которая махала рукой, демонстративно показывая, что зажигалка находится у неё. Это дало Волкеру понять, что если он сейчас же не ответит и получит двойку, то Алиса по-любому сделает что-то очень плохое либо с его вещами, которыми он дорожит, либо с самим Волкером. Например, в прошлом году Волкер решил целую неделю не ходить в школу. Алису это разозлило, и она подсыпала ему снотворное. Когда тот вырубился, она подстригла его на лысо. Или в позапрошлом году, когда Волкер уговорил Алекса делать всю его домашку и даже помогать с контрольными. Спустя месяц Алиса поняла, что Волкер не остановится. В качестве предупреждения стащила у него зажигалку и подпалила небольшой школьный участок, оставив на «месте преступления» чикфаер. Ещё и подговорила старшеклассников, чтобы они сказали, что это — Волкер. Именно поэтому Волкеру ничего не оставалось, как выйти к доске. Он сказал, что выходит и, став центром внимания, решил спросить: «А по какой теме надо было делать доклад?» — на что класс рассмеялся, а учителя этот вопрос поверг в шок. Она ответила:  — Взаимоотношения с людьми и связи, что могут на них повлиять.  — Вера Сергеевна, а можно я расскажу докладу с телефона?  — Да, конечно, только подожди, я тебе сейчас единицу поставлю. И иди читай, с чего хочешь, кому хочешь, куда хочешь.  — Понял…  — Ты говоришь тему доклада или нет?  — Тогда… пускай будет… тема моего доклада… это… — говорил Волкер в надежде что-нибудь придумать. — Тема моего доклада «Собственный взгляд на эгоизм и почему каждый человек по своей сущности эгоист». Всеобщее внимание.  — Во многих источниках пишут, что эгоизм — это поведение, целиком определяемое мыслью о собственной пользе, выгоде, когда индивид ставит свои интересы выше интересов других. Но что же такое «свои интересы», что такое «интересы»? Если подумать, то можно прийти к выводу, что интересы, которыми человек так дорожит, и становятся эгоизмом. Это то, чем он занимается или на что уходит большая часть его времени, или промежуток времени.  — Ну… предположим, — сказала учитель. — И что с этого?  — Тогда скажите, если, например, у человека есть такой интерес, как спасать жизни других людей — это можно считать альтруизмом? В классе поднялся гомон с целью ответить на столь очевидный вопрос. Практически все отвечали: «Конечно же, это альтруизм».  — Тут вы как раз и ошибаетесь. Это и есть чистое проявление эгоизма. В классе начался демагогия из-за сказанного. — Почему? Да потому что ему все равно, кого он спасает и зачем. Может быть, он пытается спасти серийного убийцу, который после спасения начнёт убивать людей. Где ж здесь альтруизм? Наоборот! Ведь даже если этот человек знал, кого спасает, он бы все равно его спас, потому что ему наплевать на это. Ему главное спасать человеческие жизни, а все остальное его не касается. — Нет, ну подожди, Волкер, — перебила учитель. — Это всё зависит от человека, и на таком странном мысленном эксперименте выводы делать нельзя. — Предположим. Тогда можем взять другой пример. Есть разные формы эгоизма. Например, этический эгоизм — это доктрина, которая утверждает, что люди должны делать то, что находится в их собственных интересах. Рассмотрим обычного ребенка в среднестатистической семье. Он растёт, развивается, взрослеет. У него есть мама и папа, которые, конечно же, не идеальны, но все равно сильно любят своё дитя. Тратят на него свои деньги, которые, может быть, хотели потратить на себя; своё личное время, которым хотели бы распорядиться так, как им больше хочется. Но нет, они тратят время, деньги, силы, нервы, в каком-то смысле даже посвящают этому свою жизнь. И у них более менее всё получается так, как они хотели. Ребёнок растёт счастливым и беззаботным. Но всё когда-нибудь закончится. Это и происходит с нашей показательной семьей. Ребёнок уже достаточно вырос, чтобы стать самостоятельным, более того, он сам горит желанием стать автономным от родителей и жить своей жизнью. Вот именно в этот момент и начинает работать эгоизм. Ребёнок хочет уехать из этого дома, дабы жить так, как он хочет, но родители ему говорят: «Ты куда? Ты что, хочешь нас бросить? Ты хочешь покинуть наш дом? Мы ведь тебя растили, воспитывали, а ты просто так хочешь взять и покинуть нас! — с полной ответственностью и правотой в словах говорят родители. — Ты эгоист! Не думаешь о нас, тебя только заботит своё будущее», — и, конечно, в глазах ребёнка родители не правы, так как это — его жизнь, и он рано или поздно умрет. Смерть — это прощание со своей жизнью. Следовательно, если он встретит смерть, значит, у него больше не будет жизни; если после смерти жизни нет, то до смерти — жизнь есть. Таким образом, если мальчик может умереть, стало быть, жизнь принадлежит ему. Это означает, что если жизнь принадлежит мальчику, то он в состоянии делать всё, что ему заблагорассудится, ведь ответственность несёт он! Отсюда следует, что в этой ситуации эгоистами является не ребёнок, а родители, которые бесцеремонно и нагло навязывают собственные желания. Но! Всё не так просто, это лишь одна сторона, а есть еще и другая. Как я и говорил, наши родители отдали несоизмеримо много вещей, начиная от таких материальных, как деньги, и заканчивая таким бесценным — время. Ведь путь родителя берёт свое начало — беременностью. Как мы все знаем, беременность не проходит гладко. И девять месяцев носить ребёнка под сердцем — это действительно серьёзная и важная цель, которую выполняют большинство представительниц прекрасного пола, но это не значит, что только они выполняют столь важную миссию. Задача мужчин, в свою очередь, оберегать беременную женщину от всех худ и недугов. Удовлетворять все её потребности и желания. И главное — делать всё возможное, чтобы с ребёнком ничего не случилось. Таким образом, мы можем предположить, что этот ребёнок эгоист. Да? Если он не ценит и не понимает, что родители отдали, чтобы вырастить достойного человека. Но тут есть одна загвоздка: этот мальчик ведь не знает и даже понятия не имеет, что такого сделали родители, дабы их дитя выросло хорошим человеком. Здесь и вступает моя теория об эгоизме. В моём понимании каждый человек живёт не для себя или окружающих. Она строится на том, что каждый человек живет в своем мире. Например, вот есть обычный гражданин, который ходит пять раз в неделю на работу, зарабатывает деньги, возвращается домой, где его ждёт семья, и эта семья и есть его маленький мирок, в котором он живет. Ему там комфортно, он живёт в этом мире со своими минусами и плюсами. Но тут, предположим, его жена захотела развестись, сейчас не имеет значения причина развода. Вот жена захотела подать на развод, и что же начнёт делать этот человек? Конечно, будет пытаться предотвратить эту недопустимую процедуру. Но давайте подумаем. Почему? Почему он так сильно не хочет разводиться? Ответ прост. Потому что семья, в которую входила его женщина, пытается покинуть его мир, а если это случится, то мир этого человека пошатнётся. Он хочет, чтобы его женщина оставалась рядом с ним и семьей. Ему плевать на то, что скажет общество, его не волнует, что станет с его детьми и прочее. Его волнует, что случится с его мирком, в котором он и живет. Хотя, нет, его действительно может беспокоить то, что о нём скажут люди; что произойдет с детьми после развода, если, конечно, такие вещи есть в его мире. Возвращаемся к нашему ребёнку и его родителям. Давайте посмотрим на эту ситуацию через мою теорию. Ребёнок уже достаточно самостоятельный, чтобы вылететь из гнезда в свободное плавание, и он живёт в своём мире. Родители есть в этом мире, но проблема в том, что они занимают 10-15 процентов, всё остальное — это друзья, работа, учеба, девушка, мечты, построенные планы на будущее и много чего ещё. Но почему именно столько это дитя расположило своих родителей в таком маленьком процентном соотношении? На самом деле причин этому много. У него может быть совершенно разные интересы, он не видел всего того, что видели родители, а также обыкновенный конфликт поколений. Поэтому они, конечно, важны для ребенка, но… не настолько сильно, как они этого хотели бы. А вот для наших родителей всё предстоит немного по-другому. Так как они потратили много ресурсов — как материальных, так и не очень, — то в их объединённом мире их чадо составляет примерно 75 процентного соотношения.Поэтому они не хотят, чтобы смысл их жизни вот так просто брал и покидал их без причин. — Хорошо, — сказала учитель. — Но ведь интересы могут легко поменяться, а значит и мир, в котором живёт человек, тоже. — Есть ещё одна форма эгоизма — это психологический эгоизм. Психологический эгоизм — это доктрина, в которой утверждают, что люди всегда мотивированы своими интересами. Не важно, какие у человека интересы, важно лишь то, что, когда спасатель пытается помочь человеку, он это делает лишь потому, что это входит в его мир, а значит, он это делает для себя. Стало быть, это нельзя называть альтруизмом. — И что ты хочешь сказать? Что все здесь присутствующие — эгоисты, которые живут для себя и только? — Смотрите, есть последняя форма эгоизма — это рациональный эгоизм. Рациональный эгоизм — это убеждение, что разумно действовать в личных интересах. Например, сын приходит со школы уставший и не в настроении чем-либо заниматься. Дома мама и у неё много грязной посуды, так как она много чего наготовила, а после готовки еды сил у неё осталось совсем на донышке. Когда уставший и измотанный сын пришёл домой и увидел это, он решил помочь матери, вроде бы как доброе дело сделал. Да? Но правда лежит намного глубже, чем этого хотелось. На самом деле сын просто получил двойку по контрольной, и он прекрасно знал, что как только мать это узнает, она начнёт скандал. «Но причём же здесь посуда?» — скажите вы мне. Ответ прост: если сын поможет матери помыть посуду, то она подсознательном уровне не будет на него так злиться, ведь он же ей сделал доброе дело, поэтому она не будет его наказывать. «Вот он лицемер и двуличник» — подумаете вы, но не стоит так спешить с выводами. Ведь у матери тоже есть свои причины так поступать. Подумайте сами, какую выгоду из этого может извлечь мама, если она похвалит своего сына или хотя бы не будет его так сильно ругать за полученную им двойку? Сын это поймет, он будет постоянно оказывать «помощь» своей маме, а значит, если так и будет происходить, то мама будет меньше уставать и у неё будет больше времени на собственные нужды, которыми она хочет заняться. Таким образом, я делаю вывод, что каждый из них поимел в этой ситуации свою выгоду, а значит, моя теория, что альтруизм — это сказки, и каждый человек живет для себя, не опровергнута. В классе тишина.

***

После окончания учебного дня Волкер, Алекс и Алиса собрались идти домой. Волкер и Алиса ждали Алекса у центрального входа, потому что Алекс ненадолго задержался в школе, так как ему надо было поговорить с Кириллом. — О, Кирилл, наконец-то я тебя нашёл. — А ты что, искал меня? — Так-то да. А ты где был? — Да я сначала в раздевалку побежал, ибо форму там забыл, она оказалось закрытой. Спросил у вахтера, сказал, что ключи у физрука, а он в «маленькой школе». Побежал туда, взял у него ключи, забрал форму, отнёс ключи. Потом побежал в кабинет директора, она вызвала меня поговорить, Ну, а потом я пришёл в класс. Как-то так. — Понял. Слушай, Кирилл, я хотел с тобой поговорить насчёт дополнительных занятий. Когда ты сможешь освободиться? А то я уже начинаю переживать, мы ведь по школьной программе уже далеко зашли, а на той недели ты так и не смог освободиться. — Да я не знаю, Санёк, у меня тут подработка выгодная, поэтому на прошлой неделе я никак не мог, прости. На этой тоже, скорее всего, нет, я посмотрю в своё расписание. Может, что-то да и получится, а вот на следующей по-любому смогу, обещаю. Поэтому прости, ты ведь стольким ради меня жертвуешь. — Да ладно тебе, ты так говоришь, будто я делаю что-то нереальное. Помочь своему другу — для меня это нормально. Знаешь, как говорил Марк Туллий: «Ни водой, ни огнем мы не пользуемся так часто, как дружбой». Я, наоборот, даже рад, что кому-то могу быть полезным. — Ой, хватит, не прибедняйся, ведь именно благодаря тебе я ту контрольную написал на твердую девятку. Ты так всё легко объясняешь и как-то плавно переходишь от теории к практике, что я даже не успеваю замечать, как уже самостоятельно задачи решаю. — Ладно. Я пойду, а то меня Алиса с Волкером ждут на улице. Если что-то изменится, позвонишь мне. — Алекс, подожди минуту. — Хм… — повернувшись, Алекс посмотрел на Кирилла. — Слушай, Сань, я ведь не ошибаюсь, что Бобр работает вместе с твоим отцом? — Если не ошибаюсь, то да. Косвенно — правда. Но сам понимаешь, отец — полковник, а он — лейтенант, поэтому, хоть и не часто, но то, что они пересекаются по работе, это факт. — Послушай, Алекс, ты это будь поосторожней с ним. Он начал с моим отцом какие-то непонятные дела решать, точно сказать не могу. Но, похоже, что этот оборотень в погонах замешан в грязном деле.  — Благодарю за информацию! — с непонятным чувством поблагодарил Алекс. — Ладно, давай, до завтра. — Угу. Алекс спустился на первый этаж, попрощался с вахтёром и вышел в школьный двор, где за забором стояли Алиса и Волкер. Объединившись, они пошли вместе домой. — Слушай, а что вы с Кириллом обсуждали? — Да… договаривались, когда мы сможем вместе позаниматься, а то у него сейчас времени мало, вот и сдвиги постоянные.  — Понятно. Слушай, Алекс, я совсем забыла, а ты не помнишь, что нам англичанка задала на завтра? А то я что-то пропустила этот момент. — Естественно. Вы ведь тогда обсуждали, кто на выпускной наденет платья красного цвета, это ведь был вопрос жизни и смерти. — Слушай, вот когда станешь семнадцатилетней девочкой, тогда я на тебя посмотрю. — Нет, спасибо. Мне и в теле парня замечательно живётся. — Так что там насчёт домашки? — Если я не ошибаюсь, она задала выучить стихотворение Байрона «twilight». — Он большой? — Вообще ни разу, я подобное учил в шесть лет. — Ты-то да, ты можешь! Пока дети шли домой, а Алиса с Алексом разговорились, Волкер шёл с задумчивым видом, будто его что-то тревожило, в итоге даже не заметив, что вышел на дорогу. Но Алекс его оттянул обратно. Волкер всё время крутил в руке зажигалку — обычно он так делает, когда сильно зацикливается на одной и той же мысли; Волкеру очень нравилось ощущать кончиками пальцев потихоньку остывающий металл. — Моя прелесть, отдай нашу прелесть, — сказала Алиса. — Да, братец? — А? Что? Чего? — Я говорю, над чем задумался, мой самый сосредоточенный и самый внимательный братик в мире? — Да… я вот думаю, как откосить завтра от информатики. Завтра же практика, а так не хочется что-либо делать. — Идти или не идти — вот в чем вопрос, да? — Та просто понимаешь, если пойду, то придётся что-то делать, а я не могу, ибо если я буду очень часто выполнять задание. Учитель подумает, что я могу что-то делать, а если он это поймёт, то будет требовать всё больше и больше от меня. Но если я приму решение не идти, то, готов поспорить, что об этом узнает мама и тогда… будет плохо. — Беда! Как говорил Джебран Халиль: «Мы сами избираем свои радости и печали задолго до того, как испытываем их». — Мальчики, помните это здание? — Конечно. Наш садик. — Были времена, когда мы туда ходили. Да что уж там — я до сих пор помню, как забирал тебя, Алекс. — Да, я тоже помню это прекрасное время и как сильно хотел пойти в школу. Как говорил Алоизиюс Бертран: «Детство — это бабочка, которой не терпится обжечь свои белые крылышки в пламени юности». — Зато сейчас он выглядит таким пустым и бездушным, — с беспокойством сказал Волкер. — Конечно! Ни дверей, ни окон — одни голые стены. Там ведь даже лестница на второй этаж разгромлена, вся сантехника отсутствует, ни единой лампочки, ничего нету. Просто серое здания. — Его же сколько? Одиннадцать лет назад закрыли, давно это было. — Да. Сначала закрыли, потом вынесли всю технику, мебель, сантехнику, провода, даже любой металл выносили на металлолом. Но на этом не остановились, потом начали ради прикола рушить стены. В итоге там постоянно, особенно вечером, собираются какие-то малолетки. — В каком-то смысле им всё так же пользуются по предназначению, — предположил Волкер. Вспоминая прошлые деньки, ребята пошли домой. По пути разговорились на различные темы, не торопясь подходя к дому. И в этот момент, приближаясь к узкому переулку, который соединял две улицы, выходил человек в помятых джинсах, обутый в грязные туфли; также на нём была скомкана ярко-фиолетовая рубашка, а наверх была надета чёрная кожаная куртка с двумя передними карманами на молнии; ещё два кармана на груди на кнопке, также по карману на плечах, ещё есть на талии ремень. Этот человек был коротко стрижен, глаза были прищурены, а от его улыбки так и веяло цинизмом. — Здравствуйте, детишки Леманновы. Что, со школы идёте? Правильно — нужно учиться. Будете плохо учиться — не станете, как ваш папка, — большой шишкой в органах. — Здравствуйте, Алексей Никитич. А что это вы так официально с нами? Неужели по случайному стечению обстоятельств досталась сложная задача, которую поручил папа? После которой вы абсолютно случайно получили травму и вам выписали больничный. Вы гнались за преступников но, к сожалению, не смогли его поймать, и он убежал. А пока вы на больничном, пошли в бутик и купили себе новую кожанку. Видимо, недешёвую — это импортная, качественная. Так вот какие вещи может позволить себе обыкновенный лейтенант милиции. — О-ох, ты такая выдумщица, наверное, живёшь грёзами, — Алексей Никитич вытянул свою руку вперед, дабы погладить Алису по голове, но её перехватил Алекс, будто хочет пожать ему руку. — Конечно, Алексей Никитич. Ладно, до свидания, не будем вам мешать. Вы, наверное, сильно устали и вам нужен отдых, мы тогда пойдем. И только Волкер ничего ему не сказал. В желании отстраниться от этого человека Алекс Алиса и Волкер решили поскорей покинуть его и решили не продолжать этот разговор. — А ну-ка, постой малец. О, жига! Слушай, малой, дай-ка мне её сюда, мне как раз прикурить надо, а то у меня огня нет. Алексей Никитич стал тянуть руку к зажигалке, но в этот момент Волкер молниеносно взял за запястье руку, в которой Алексей Никитич тянулся, и посмотрел ему прямо в глаза с такой жаждой, которая будто говорила: «Ещё одно движение — останешься без руки». Смотря ему прямо в глаза, Волкер произнёс:  — Слышь, ты, инфузория, руки убрал, хочешь огня — иди о камни постучи. В этот момент Алекс вмешался, попрощался и увёл Волкера от него подальше, а сам вспомнил слова, которые говорил ему Кирилл: «Будь осторожен с Бобром Алексей Никитичем, он опасен».