Lost one

«Х-ух, почти пришёл, наконец-то, так вымотался за эту неделю, что с ума можно сойти, вроде бы только три недели сентября прошло, а сил уже никаких. Всегда говорил, что школа — это аномальное место, в котором энергия уходит в мгновение ока, такое чувство, что с каждым последующим уроком количество силы, что забирает, будет расти по экспоненте», — думал Волкер, когда подходил к дому. Он уже не думал о том незнакомце, которого встретил. Подойдя к воротам, Волкер достал ключ и открыл их, зайдя во двор и, следуя к входной двери, Волкер мимолетно обратил внимания на клумбу, которую выращивает Софья, особенно ему понравились розы «Уайт Чаминг», это розы чистого и белого цвета с крупными бутонами, которые сразу подняли Волкеру настроение, и он с беззаботной душой зашёл в дом. Сняв обувь, он заметил, что кто-то дома.  — Кто пришёл?  — Мам, это я, — удивился Волкер тому, что Софья в будний день так рано пришла с работы.  — О, Волкер, привет, я тут кушать готовлю, твои любимые котлеты «по-киевски». Будешь?  — Нет, мам, я потом на ужин съем, в школе плотно поел.  — Ну… как знаешь, а ты чего так рано сегодня? И где Алиса с Алексом?  — Да, у нас сегодня семь уроков, а седьмой — физкультура, вот я и решил по-тихому слинять. А, Алиса! Ты ведь сама назначала ей встречу с какой-то своей знакомой, которая работает главврачом в больнице. Ты что, забыла?  — А, ведь точно, совсем из головы вылетело. Волкер пошёл на кухню, положил на стул свои вещи, подошёл к умывальнику и начал мыть руки.  — А, Алекс задержался в школе, там по своим делам, тоже, скорее всего, будет к ужину.  — А ты чего не останешься в школе на дополнительные занятия? Тебе бы не помешало на них сходить. Поднимаясь в свою комнату, Волкер ответил: «Да-да… ты права, как-нибудь обязательно схожу». Зайдя в комнату, Волкер закрыл дверь, переоделся в домашнее и завалился на кровать. Спустя время поднялся, взял со стола зажигалку, которую положил на рабочий стол, и снова, как «звезда», расположился на кровати и смотрел на огонь. Спустя пару секунд Волкер задумался, чем же ему завтра заняться. И вдруг он услышал тихим, почти неуловимым голосом: «Волкер», из-за чего он не заметил, что огонь вдруг погас по неизвестной причине. Придя к выводу, что у него начались галлюцинации, он закрыл и положил зажигалку, встал и решил посмотреть, что ему задали на следующую неделю в надежде выполнить что-то сегодня: «Понедельник — язык — параграф 4 упражнение 44; экология — доклад на тему структура экологии; черчение — 2, 3 урок в тетради. Предположим. А, что на вторник? Сколько? Ладно, вторник пропускаем. Что там на среду? А, отлично стихи и плюс по литературе — диктант. Понятно. Это была плохая идея, я понял». От увиденного Волкеру захотелось попить воды. Выйдя из комнаты, он спустился к Софье на кухню. Волкер подошел к чайнику и набрал себе стакан воды и выпил.  — Мам…  — Да, сынок?  — Давно хотел тебя спросить…  — О чём?  — Скажи, а откуда у меня этот браслет? — демонстративно Волкер поднял левую руку и указал на браслет.  — Что? Ещё раз…  — Ну… как я получил этот браслет?  — Да, если честно, я не особо помню.  — В смысле? — недовольно и напряжённо спросил Волкер.  — Ну, в прямом… — Софья занервничала.  — Ну, погоди… ну как же он у меня появился?  — А чё ты решил спросить только сейчас?  — Какая разница, почему именно сейчас? Захотелось мне!  — Раньше ты не особо интересовался этим браслетом. И вообще мне не нравятся твой тон, Волкер! Ты как с матерью общаешься?  — Нормально я с тобой общаюсь. Как считаю нужным! А ты ответь! Откуда у меня этот браслет и что на нём написано?  — Мы нашли этот браслет, а что на нём написано — я не знаю! — испуганно, но одновременно с криком ответила Софья.  — Что значит «нашли»?  — Хух…  — Меня не устраивает такой ответ. Мама, я хочу знать правду. Не ври мне!  — Я же тебе сказала, что мы нашли этот браслет, и вообще у тебя дел мало? Не зли меня, Волкер. Разговор разгорелся в настоящий скандал. Софья с Волкером начали общаться путём повышения своей важности и авторитетности за счёт голосовых связок.  — То есть ты хочешь сказать, что вы нашли этот браслет и отдали его мне. Да? Не тебе, не отцу, не Алисе и не Алексу, а именно мне! Да?  — Всё, Волкер, я не хочу больше с тобой говорить на эту тему, у меня болит голова. Иди в свою комнату, — это реплика была последней в попытке предотвратить скандал со стороны Софьи.  — Мама! Услышь меня! Ты что, оглохла?! Ответь мне.  — Я не помню, я же сказала тебе, ты что родного языка не понимаешь.  — Я требую от тебя объяснения. Или ты отвечаешь, или я за себя не ручаюсь, поняла? Ты постоянно врёшь, постоянно скрываешь что-то. И ты называешь себя моей матерью?  — Что?!  — То! — ослеплённый ненавистью Волкер уже ничего не понимал. В тот момент он напоминал пса, которого дразнили костью и не давали еды, но в один момент цепь порвалась, и пёс сорвался.  — Я плохая мать! Значит, я плохая мать!!! Знаешь, Волкер, ты не имеешь никакого права меня судить. Да что ты вообще знаешь?! Ты ни одной копейки не заработал, ничем не увлекаешься, ничем не занимаешься, только сидишь дома и паразитируешь на моей и отцовской шеи. Ты в этом доме — никто, понял?! Ты ничего не добился и ничего не понимаешь. Только сидишь дома и на нервы всем действуешь. Вон брат твой — гений! Хочет стать учёным. Твоя сестра будет поступать на врача. А ты? Чего добился ты? Ничего! Ты ничего не умеешь, ты ни к чему не стремишься, тебе ничего не надо, только лежать как овощ и занимаешься, непонятно чем.  — Ааа!!! — Волкер, накричав на Софью, взял куртку, обулся и ушёл. Волкер направился к своему любимому месту. Когда он торопился, с ним постоянно что-то происходило. Споткнувшись о камень, он вынужден был упасть лицом о землю, врежется в дерево, перепутает тропинки, зацепится за корень и упадёт, но с каждым таким происшествием Волкер становилось легче. Чем дольше он идет, тем с каждым разом он успокаивался и успокаивался. Наконец, когда он прошёл лес, то этот странный недуг как рукой сняло. Это глумление, когда Волкер злился, лес будто направлял его силу против него же самого, Волкер постоянно спотыкался, сбивался с пути и ударялся о что-то, но спустя время инстинктивно понимал, что причиной его злобы является он сам! И с каждым шагом вперёд он только сильнее в этом убеждался и потихоньку приходил в норму. Когда он дошёл до своей обители, то вспомнил те жуткие и пропитанные злобой мысли, что посещали его совсем недавно, всё, что его так мучило или дразнило, исчезло само собой. Подойдя к любимому дубу, Волкер обнял и будто пытался поделиться с ним своими эмоциями, что засиделись в нём. После этого ему полегчало, и он сел под дубом и как обычно наблюдал за происходящим. Прокручивая свой разговор с Софьей раз за разом, он осознал, насколько был груб с ней, насколько был не прав. От этого бессилия против прошедшего, которое Волкер хотел изменить любой ценой, осознав это, Волкер поднял вой. Его сердце так сжималось от боли, что казалось, будто это бес своими руками сдавливал ему сердце. От понимания своей неправоты вой только усилился.  — Ну и чего ты ревешь? — сказал незнакомец, который внезапно и без единого звука появился рядом с Волкером.  — Чего? А, это ты! Привет, — вытирая слёзы, сказал Волкер.  — Здравствуй. Что случилось? Появившийся молодой человек присел рядом с Волкером, и тут же боль, что сковывала Волкера, понемногу начинала проходить.  — Да там, семейные проблемы. Неважно!  — «Неважно» — это когда у тебя есть проблемы, но ты не забиваешь свою голову погаными мыслями, как её решить, и не портишь себе нервы в раздумьях, как этого можно было избежать, — неизвестный перекочевал в горизонтальное положение. — А у тебя здесь, как я вижу, настоящая депрессия намечается.  — Хух…  — Тем более рассказать кому-то о своих проблемах иногда может быть очень даже полезно, хоть это и незнакомец, которого ты видел два-три раза в своей жизни. Волкер решил воспользоваться советом парня, которому от силы было девятнадцать лет, но он решил это сделать не потому, что это совершенно чужой ему человек, а, наоборот, его интуитивно тянуло к нему.  — Ну… в общем… я поссорился со своей матерью, нагрубил ей и накричал на неё, — от сказанного у Волкера снова потекла слеза. — Потому что я идиот!  — Хм?..  — Вообще из-за пустяка… со мной подобное впервые произошло. Чтобы я! И так себя вел с родной матерью!  — Так подойди и извинись перед ней. От всего сердца. Со всей душой.  — А смысл? Прошлого же не вернуть.  — Тут ты прав. Сделанного уже нельзя вернуть обратно, поверь, я знаю, каково это. Чувствую, что твоя мама никогда не забудет этот день в своей жизни. Ведь на неё накричал собственный ребенок, которого она с такой любовью растила и воспитывала.  — Зачем ты мне это говоришь? Зачем сыплешь соль на рану? Ты думаешь, я этого не понимаю?  — Именно так! — голос незнакомца стал серьёзным, но он по-прежнему смотрел куда-то ввысь.  — А?..  — В этом и заключается твоя проблема. Ты знаешь, что причинил боль дорогому человеку, но ты не можешь с этим смириться.  — Чего?.. — Волкер с диким интересом смотрел на него и с ещё большим вниманием слушал каждое его слово.  — Ты прокручиваешь этот эпизод в своей жизни раз за разом, пытаешься понять, где же ты допустил ошибку, по какой причине всё пошло по такому сценарию, и тебе это всё надо не для того, чтобы такого больше не произошло. Ты это делаешь в надежде, чтобы каким-то образом к тебе пришёл Хронос, повернул время вспять, а ты, такой «хорошенький», просто взял бы и не допустил бы случившегося. Да! Я ведь прав.  — Х!.. — от услышанного все органы чувств Волкера возбудились и работали на максимум с целью не пропустить ни одного слова незнакомца. И пускай он не видел его глаз из-за волос, которые были белого цвета с серым оттенком, он все равно смотрел на него и пытался не проворонить ни слова.  — Пойми! Сделанного не вернуть, твоя мама это наверняка прекрасно понимает. Остается, чтобы лишь ты это понял. И единственным правильным решением будет в этой ситуации — попросить прощения от всего сердца и идти дальше.  — Но ведь это не загладит вину перед ней.  — Конечно! А ты на что рассчитывал? Что можно вот так просто взять, накричать на любимого человека, а потом прийти, извиниться и сделать вид, что этого как бы не было? На это ты рассчитывал? Нет! Так не бывает.  — Значит… нужно… — с отчаянием в душе сказал Волкер. Здесь незнакомец поднял туловище и повернул голову к Волкеру, затем сразу же лёгким ударом ладонью по лбу откинул Волкера на землю.  — Да успокойся же ты! Вернуть этого нельзя! Просто прими это и иди дальше! Волкер упал на лужайку, осознав, что его настроение как рукой сняло. Он перестал думать об этом и просто смирился, осознав своё бессилие. До него наконец дошло, что пытался сказать незнакомец. Пролежав так пару минут, Волкер полностью избавился от всех невзгод, что затуманили ему истину. Но спустя время Волкер поднял левую руку вверх, дабы вспомнить причину, из-за которой они с Софьей поспорили, и в этот момент незнакомец посмотрел на него. Смотря на браслет, Волкер задал вопрос: «Но всё-таки, что это за браслет-то такой?» — задал он самому себе вопрос, на который до сих пор не было ответа. Он вдруг что-то услышал от незнакомца. И в надежде услышать сказанное раннее, Волкер поднял торс и облокотился на дуб.  — Что такое? Всё-таки не можешь вспомнить, откуда у тебя этот браслет?  — Чего?  — Х… — незнакомец смотрел куда-то далеко и вдруг, когда он задал вопрос, его манера речи изменилась, и на его лице появилась странная улыбка. — Неудивительно, что ты меня не помнишь. Когда мы встретились впервые, ты был еще совсем мальцом.  — Что ты… несёшь, я… прекрасно помню, как мы с тобой впервые встретились первого сентября на этом же месте, — понемногу Волкер начинает понимать, к чему клонит незнакомец и что сейчас будет за разговор.  — Кто знает, мой маленький беззащитный друг! Мы с тобой раньше встречались, но в силе определённых обстоятельств ты меня не помнишь.  — Чего? Погоди-ка, а ведь точно! В тот раз ты назвал меня по имени! Хотя я тебе его не говорил, — обескураженный от такого поворота событий Волкер насторожился.  — Хм…  — Ты кто такой?  — Ой, прям ножом в спину, — иронично ответил незнакомец. — Так разговаривать со своим спасителем.  — Слышь! Ты… от темы-то не уходи.  — Ладно, пойду, а насчёт браслета, то тебе его отец подарил, если можно так сказать.  — Э-э-э, ты куда? Встав, незнакомец немного отошёл от дуба и в тот же момент сказал: «А, перед мамой всё-таки извинись», — немного отойдя от дуба, возле которого стоял наблюдавший Волкер, неизвестный повернулся к нему лицом. В этот момент подул ветер, и волосы, что не давали Волкеру посмотреть ему в глаза, закружились, что помогло лицезреть их. И тут вокруг незнакомца появился столб ярко-тусклого огня, в центре которого был он сам. Это синее пламя, увидев которое Волкер остолбенел и понял, что он имеет дело не с человеком. Но также его тянуло к этому пламени. Оно было таким «животным», неподвластным, казалось, что оно в состоянии преодолеть всё что угодно. Этот тёмно-синий огонь с блеском полностью покрыл незнакомца, и тут от сильного ветра поднялась листва, и Волкер потерял его из виду. Когда ветер угомонился, неизвестный уже исчез. После всего случившегося оставшийся наедине Волкер произнёс: «Что это у него такое с глазами? Кто же он такой?»

***

«Волкер, сынок, послушай, не делай так больше, пожалуйста, ты же у нас единственный сын. Хорошо? Волкер… хорошо… сынок», — на этом сон Волкера обрывается, и у него зазвонил будильник. Последнее, что он помнил, это силуэт какой-то женщины, которую он не знает. Проснувшись, Волкер встал с кровати и первым делом взял браслет и надел. Дальше Волкер начал застилать кровать и подумал: «Может, мои сны и он как-то связаны?» — застелив кровать, Волкер присел и подумал: «Странно всё как-то. Я не испытываю к нему ничего плохого и отрицательного, но все равно как-то мне не по себе с ним. Такое чувство, что я на исповеди, когда рядом с ним», — его рассуждение прервала Софья, которая шла в комнату Алекса, дабы разбудить его, но перед этим она навестила Волкера.  — Волкер, ты проснулся?  — Да, мам.  — Хорошо, тогда не забудь почистить зубы. Завтрак готов.  — Понял, сейчас иду. После вчерашней встречи с неизвестным, когда Волкер вернулся домой, он всё-таки воспользовался советом и решил, как подобающе извиниться, и Софья, в конце концов, простила его. Волкер встал, вышел из своей комнаты и спускался в ванную, тем временем думая: «Он ещё что-то говорил про мой браслет и то, что это отец мне его подарил. Как-то странно это! Надо повременить с этими допросами, а то до сих пор перед мамой стыдно», — зайдя в ванную, Волкер даже не заметил, что там кто-то принимал душ. Подойдя к умывальнику посмотрел в зеркало сказал: «Может, всё рассказать Алексу и Алисе, посоветоваться с ними?», — и тут он обращает внимание и понимает, что за ширмой кто-то есть. По очертанию фигуры он понимает, что это Алиса принимает душ, и в этот момент она говорит:  — Доброе утро, братец. Что ты там обо мне говорил? Плохо слышно из-за воды, можешь подать мне полотенце? Осознав это, Волкер сразу же вышел из ванной и высказал Алисе:  — Ты чего раньше не сказала, что душ принимаешь!  — Не оправдывайся, братец-извращенец.  — Твою дивизию, Алиса, иди ты в баню! — после сказанного Волкер пошёл на кухню, дабы позавтракать, и во время трапезы подумал: «Может, мама вчера действительно было в чём-то права. Подготовиться надо бы сегодня к чему-то, там вроде у нас скоро контрольная работа по какому-то предмету», — позавтракав, с этой мыслью Волкер пошёл к себе в комнату. Отодвинув стул, Волкер сел за рабочий стол, взял зажигалку и решил полюбоваться на огонь, но тут он в своей голове услышал голос: «Давай… сделай это… ну же… давай…» — Волкер начал подносить горящую зажигалку к браслету, который весел у него на руке, но вдруг он услышал, что кто-то стучится к нему в комнату.  — Братец, можно? — это была Алиса.  — Да, заходи! — придя в себя, Волкер закрыл зажигалку и зажал её в правой руке, а левую, на которой был браслет, засунул в карман.  — А!.. — Алиса обратила внимания на странное поведение Волкера, но виду не подала.  — Ты чего хотела?  — Ванная свободна. Можешь идти, — улыбаясь, сказала Алиса, будто бы она хотела его подколоть, но на самом деле за этой улыбкой скрывалось беспокойство.  — Хорошо, я понял. Волкер пошёл в ванную, умылся, почистил зубы. Посмотрев в зеркало, сказал: «Лицо, щеки, скулы, губы, зубы, подбородок, глаза — что из этого принадлежит мне, почему? Почему меня так раздражает?»  — Сынок, ты поел? — и тут Софья спросила у Волкера. Волкер вытер лицо и, выйдя из ванной, с улыбкой на лице ответил Софье: «Да мам, спасибо, было очень вкусно», — после чего Волкер поднялся к себе в комнату и по пути всерьёз задумался над тем, как же ему провести свои выходные. Не успел он присесть, как тут же зашёл Алекс.  — Доброе утро.  — И тебе не хворать.  — Слушай, Волкер меня тут мама попросила, чтобы я тебя по предметам подтолкнул.  — Чего? Не понял?  — Говорю… мама подошла и сказала, что очень переживает за тебя и за твою успеваемость, поэтому попросила помочь тебе.  — Мне не нужна помощь, — с грубостью ответил Волкер.  — Брат, ну чего ты упираешься? — войдя в комнату Волкера, Алекс закрыл дверь, чтобы поговорить наедине.  — Вышел! Я сказал вышел, — Волкер был абсолютно серьёзным, и глаза его будто говорили: «Я — человеконенавистник».  — Да я просто помочь брату хочу, чего ты начинаешь? Давай просто часик посидим, задачки порешаем и всё, и тебе хорошо, и мать спокойна.  — Я не понял! Ты правда такой дятел? — Волкер подошёл к Алексу и, взяв его за шиворот, смотрел на него с желчью. — Я же сказал тебе! Вышел. Из. Моей. Комнаты. Алекс принял каменное лицо и оставался хладнокровным, смотря на Волкера бездушными глазами.  — Знаешь, Волкер, как говорил Ричард Шеридан: «Ум теряет всё свое очарование, если он проникнут злостью». Успокойся, подумай, в какой ты сейчас ситуации и чего ты можешь сейчас избежать. Волкер тут же вспомнил вчерашний день, и его злость превратилась в страх и недоумение, но во избежание лишних вопросов Волкер притворился, что просто разозлился за то, что всё было решено без его ведома, и поэтому молниеносно поменялся в лице.  — Прости, прости. Это была шутка, просто неудачная шутка.  — Да ладно, бывает. Ты это, в следующий раз не пугай меня так, а то я и впрямь подумал, что ты хочешь ударить меня.  — Ну да… ты прав… что-то я перегнул с юмором.  — Как говорил Гораций: «Шутка, насмешливое слово часто удачнее и лучше определяет даже важные вещи, чем серьёзное и глубокое изучение». Не обратив на сказанное, Волкер сказал:  — Ты там что-то говорил про помощь в учебе. Давай, я не против.  — Когда можно приступать?  — Та, давай прямо сейчас.  — Отлично! Давай. Алекс, взяв из своей комнаты книги и тетради, пришёл к Волкеру и, сев за стол, они начали готовиться к предмету.  — Ну, что с чего начнём? Если я не ошибаюсь, то у нас скоро контрольная по алгебре.  — Поехали. Открыв книгу, Алекс нашёл подходящую задачу: «Итак слушай: на факультете учатся 100 студентов, из них английский язык знают 28 студентов, немецкий — 30 студентов, французский — 42 студента, английский и немецкий знают 8 студентов, английский и французский — 10 студентов, немецкий и французский — 5 студентов, а 3 студента знают и английский, и немецкий, и французский. Вопрос! Сколько студентов не знают ни одного языка?» Спустя два часа после усердного занятия и подготовки братья решили отдохнуть.  — Так, элементы повторяются, состав меняется, и порядок существует. Это обычное размещение и задачу решаем по этой формуле, — ответил Волкер.  — Слушай, ну… неплохо… очень даже неплохо, всего за два часа мы успели пробежаться по комбинаторике, задели классическую теорию вероятности, геометрическую теорию вероятностей, теорему сложения вероятностей и даже теорему умножения. Можно даже сказать отлично. Слушай, если б ты прикладывал столько же усилий для того, чтобы не напрягаться, то твои способности не уступали бы моим.  — Не… спасибо, первое место для того и первое, чтоб его занимал один человек, поэтому я лучше буду стоять в твоей тени, как твой любимый старший брат, чем как соперник, который яро сражается за первенство.  — Хм!..  — Слушай, может, в шахматы перекинемся? Единственное, в чём Волкеру нету равных, это в шахматах. Хоть Волкер это никогда не афишировал, но равных ему нету — ни Алиса, ни Алекс ни разу не выиграли у него, и если Алисе просто нравилось проводить время вместе с братом, то Алекс это воспринимал болезненно, и каждую новую партию он пропитывался с полной ответственностью и серьёзностью. В детстве Волкер частенько играл вместе с Алексом, но как бы ни просили Софья с Алисой, он ни разу не поддавался ему, в итоге Волкер предлагал сыграть только в исключительных случаях.  — Да ладно, наконец-то. Мы ведь последний раз играли где-то месяца четыре назад.  — Ладно, давай.  — В этот раз я обязательно выиграю. Я недавно от корки до корки проанализировал, как Билл Гейтс играл против Магнуса Карлсена.  — Да-да, как скажешь, — Волкер достал свои шахматы. Шахматная доска была идеальна, сразу бросалось в глаза, что сделано на заказ. На ощупь была приятной, сделана с хорошим лаковым покрытием, внутри же было специально вырезанное место под каждую фигуру, но самое главное — все фигуры были из платины. Эти шахматы — настоящий исторический раритет. Однажды, когда Волкер ходил еще в начальную школу, умер дед Василия и вся семья поехала на похороны. После похорон все родственники пришли в квартиру к усопшему и начали делить имущество. У деда Василия был брат, который сидел на диване и играл в шахматы в одиночестве, не обращая даже внимания на всё происходящее, так как знал, что нет в мире более жадных людей, чем родственники, которые делят имущество. Пока шла вся эта суматоха, Волкер в то время готов был пойти на всё, чтобы сыграть с кем-то партию, поэтому, заметив, как одинокий старик играет в его любимую игру, он подошёл и спросил: «Дедушка, а почему вы играете один, так же неинтересно?» — старик даже не посмотрел на мальца, но ответил: «А с кем играть-то? Последний человек, с которым мне было интересно играть, покинул меня и решил уйти в мир иной», — на что Волкер задал ему ещё один вопрос: «Так вот же сколько много людей, неужели никто не хочет с вами сыграть?», — переставляя фигуру за фигурой, будто он с кем-то играет, старик ответил: «А ты посмотри на них. Эти люди гребут всё, что лежит, они уже даже пару моих вещей забрали… я уже стар и поэтому мне эти вещи ни к чему, но эти шахматы принадлежат как мне, так и моему брату, мы их нашли во время войны, как подарок судьбы. Мы очень любили играть в шахматы вместе, но достать их было невозможно, но тут судьба улыбнулась нам… как мы тогда были рады за эту чудную находку, а после войны мы с братом поинтересовались, что за шахматы такие, сразу было понятно, что редкие, но мы не думали, что настолько. Когда узнали, что эти шахматы принадлежали королю Людовику шестнадцатому, то решили, что не будем продавать и не хотели этого. По этой причине я их не упускаю из виду», — когда старик захотел переставить фигуру, маленький Волкер коснулся его руки и сказал: «Дедушка, а давайте сыграем?» — после чего старик впервые посмотрел на юношу, который горел желанием сыграть партию. Увидев это, дед согласился, и после захватывающей и непревзойдённой игры старик решил отдать эти шахматы мальчику, поскольку после партии дед был уверен, что малец ни за что не отдаст родителям, дабы их продали. Спустя время Алекс уже два раза проиграл Волкеру. Поняв, что тот не остановится, Волкер сел за рабочий стол, закинул на него ноги, смотрел в окно и крутил зажигалку.  — Э, Волкер, ты чего?  — Алекс, мне уже надоело. Ты мне уже два раза проиграл.  — Давай ещё раз. Я у тебя уже почти выиграл, дай мне отыграться.  — Да… да…  — Как говорил Фрэнк Доуби: «Удача — это постоянная готовность использовать шанс».  — Не понял, к чему это… ладно… Давай расставляй фигуры.  — Если что, я белыми играю, — сказал Алекс.  — Да хоть фиолетовыми.  — Всё, давай, пешка — е4.  — Пешка — е5, сказал Волкер, который всё так же сидит на стуле и только говорит Алексу, как переставлять фигуры.  — Конь — f3, — сказал Алекс в надежде на победу, ведь в шахматах дебют — самый важный этап игры. Кто начал более выгодней — тот и победил.  — Конь — с6, — вздохнув, сказал Волкер. Игра, потихоньку, не спеша, но уверенно шла вперёд. Страсти накалялись, и, хотя исход ещё не предрешён, но уровень волнения в комнате спровоцировал резонанс.  — Конь — c3, — сказал Алекс, который разнервничался больше, чем на областной олимпиаде.  — Пешка — d6, спокойно ответил Волкер.  — Пешка — h3, — то, что Волкер не смотрит на шахматную доску, только сбивало Алекса.  — Конь — h7, сказал Волкер, прокручивая свою зажигалку. Игра продолжалась. Братья решили пойти в наступление: Алекс потерял одну пешку, а Волкер потерял слона. Волкеру было настолько скучно, что он начал засыпать, а Алекс вытирал пот со лба.  — Пешка — с е5 на f4, — сказал Волкер.  — Слон — с e3 на f4, — сказал Алекс и почувствовал предвкушение победы.  — Королева — с d8 на f6, — ответил Волкер и почувствовал чувство голода.  — Слон — с f4 на g5, — продолжил Алекс, уровень адреналина поднялся, будто он ходит по крыше «Бурдж-Дубая». Софья позвала детей кушать, но Алекс сказал, что, пока они не доиграют, с места не двинутся. Волкер встал, так как у него уже затекли ноги, взял подушку и принял предыдущее положение, только слегка модифицировал его — положил подушку под ноги. У Алекса большая часть тела онемела от напряжения.  — Пешка — g4, — произнёс Волкер в желании закончить побыстрее.  — Король — с g1 на h2, — дрожащим голосом сказал Алекс.  — Слушай, может, всё-таки пойдем поедим, а то я с самого утра ничего не ел. Пешка — с g4 на h3, — сказал Волкер, который устал ждать окончание игры.  — Пешка — с g2 на h3. Брат, подожди, что ты только о себе и думаешь. Ну, подожди ты пять минут, что, с голода умрешь? — от происходящего на шахматной доске у Алекса уже «шарики за ролики заехали». Игра всё так же продолжалась. Если бы кто-то увидел такого Алекса, который переживает, нервничает, злится, то они бы удивились от того, что с ним может происходить при какой-то шахматной игре. Для всех одноклассников, учителей, друзей и прочих увидеть, что Алекс проигрывает в чём-то, было нонсенсом, так как они привыкли видеть его всегда умным, красивым, толерантным, ухоженным — любой бы удивился, но только не Волкер, который видел и проживал подобную ситуацию много раз, и для него это было в норме.  — Пешка — d4, … ну же, ходи, чего ждешь-то?  — Дай подумать… ладья — с а6 на а5.  — Наконец-то, за это время можно было теорему Ферму доказать. Конь — с е3 на с4.  — Будь добр, не торопи меня. Слон — с е6 на с4. Прошло уже больше половины игры, у Алекса осталось четыре пешки и две ладьи, то же самое, как и у Волкера. Если смотреть по очкам, то всё поровну, но Волкер уже проанализировал и пришёл к выводу, что выиграет эту партию за двадцать ходов. Игра стала уже Волкеру неинтересной, и он снова начал, не осведомляя этого, задумываться про незнакомца, а Алекс настолько вспотел, что Алиса принесла ему два полотенца и тоже начала наблюдать за игрой.  — Слушай, может, сдашься, как по мне — тут всё очевидно. Ладья — с а3 на а2.  — Как говорил Жорж Батай: «Тишина — это слово, которое не является словом, дыхание — это объект, который не является объектом». Ладья — с f5 на f2.  — Ладья — с с8 на d8.  — Ладья — с b3 на f3. Игра подходила к завершению, у каждого из братьев стало меньше на одну пешку, но одна из пешек Волкера усердно и уверенно продвигалась к вражескому фронту, когда фигуры Алекса только отстаивали оборону и оттягивали неминуемое. К этому времени у Волкера кончился бензин в зажигалке и, пока он играл, то решил заправить её. Тем временем Алиса мельком посмотрела на браслет Волкера и ей показалось, что надпись засветилась синим цветом.  — Король — с g8 на h7.  — Ладья — с h4 на e4. Волкер, неужели ты вообще не переживаешь, вдруг это будет первый раз, когда я тебя обыграю, — сказал Алекс, дабы разрядить свой ум.  — Пешка — с b3 на с2. А что мне переживать? Лично для меня результат игры уже давно известен.  — Ладья — с е4 на е2. В конце концов Волкеру удаётся забрать ладью, оставить Алекса с одной пешкой и провести свою пешку до вражеского фронта и сделать ферзя. В итоге Волкер как всегда одержал победу, а Алекса после поражения попустило. И вроде бы уже всё кончилось, но тут подпрыгнувшая Алиса прижалась грудью к Волкеру и сказала: «Братец, а сыграй со мной тоже!»