И снова здравствуй, Том

Гарри Поттер, сотрудник Отдела Тайн, сидел в гостиной своего нового временного жилища и отрешенно смотрел на огонь, механически поглаживая подбородок. По работе мужчине часто приходилось пользоваться обороткой или прибегать к другим маскирующим чарам и артефактам. И к каждому новому лицу он достаточно долго привыкал. Образ старичка был забавным и одним из любимых, но все же свое родное лицо ближе по духу. Разговор с Томом прошел относительно нормально, если забыть тот факт, что признание Гарри повлечет неминуемый всплеск любопытства у подростка. Большим терпением Том не обладал, а значит нужно было заранее приготовиться к каверзным вопросам и окончательно выбрать свою манеру поведения с этим трудным подростком. Том Реддл. Гарри долго пытался вычеркнуть из своей жизни все, что было связано с его именем. Безрезультатно. Он видел Воландеморта во снах, во внезапно оборвавшихся разговорах, в недомолвках друзей и парня, в глазах своего рано осиротевшего малыша Тедди, во вновь отреставрированных улочках Косой Аллеи, коридорах министерства, а особенно рядом с Аркой Смерти, мимо которой необходимо было проходить. И вот когда его усилия почти достигли желаемого результата, случилось «небольшое» происшествие. Четыре мага при помощи трех невыразимцев проникли в зал с нанохронографом и отправились мстить. Гарри не мог осуждать их именно за это желание. Все преступники потеряли в войне кого-то из близких. Только вот своими действиями они всего лишь могли уничтожить их реальность и всех живущих магов их времени. Месть этого не стоила. Магмиру еще повезло, что невыразимцы, помогающие проникнуть в Отдел Тайн, занимали не очень высокую должность и не знали о еще двух спрятанных нанохронографах, находящихся во время проникновения на исследованиях. Иначе ничего нельзя было бы исправить. Вообще Гарри всегда славился умением попадать в самую клоаку. Он собрал себе в коллекцию всех монстров относительно безопасного Хогвартса, получил в роли джек-пота поехавшего психа с маниакальным желанием пускать авады направо и налево, ну и вишенкой на торте устроился в Отдел, занимающийся всякой аномальной бякой. Сверх того Поттер сам мог назваться аномальной бякой. Он даже иногда подумывал, что в Отдел его взяли исключительно, чтобы высчитать степень его умения попадать в приключения. Но как выяснилось дальше, невыразимцы имели не только желание изобретать и анализировать. Им также нужны были те, кто различные любопытные вещицы будет им поставлять. Таким сотрудником и стал Гарри. За его находки даже шла небольшая конкуренция. Несмотря на то, что взамен невыразимцам должны были спешно изобретать новые лекарственные зелья и раскошеливаться на лечению герою, добытчика всегда хвалили, и именно Поттера отправляли в самые опасные миссии. Когда начальник сказал Гарри про эту командировку, Поттер немного разнес шефу кабинет. Правда начальство сильно не расстроилось, так как боялось, что придется реставрировать целый Отдел, если не все министерство. Поэтому, когда злой Поттер возвращался домой, то мельком видел, как сослуживцы облегченно снимают щиты с особо важных образцов. На раздумье ему дали сутки. Мужчина провел долгую бессонную ночь, придумывая всевозможные предлоги для отказа. В конце концов у него есть семья. Да и свой долг стране (интересно кому он в младенчестве успел задолжать?) мужчина сполна отдал. На следующий день еще до обеда, понимая всю важность ситуации, Поттер согласился. Реддл всегда был персональной проблемой Гарри, а перекладывать ответственность за этого психа на другого было боязно. Отправляясь в начало сороковых, Гарри как следует просмотрел с десяток современных пособий по трудным подросткам. И даже умудрился сходить к одному магловскому семейному психологу. Дамочка умудрилась совместить в себе манеру одеваться Амбридж, костлявость тетушки Петуньи и скрипучий голос Филча. Женщина не сильно была заинтересована в решении проблем «горе-отца», поэтому с приема мужчина испарился очень быстро, не вытерпев очередное сальное подмигивание. Том был весьма симпатичным молодым человеком и, не стесняясь пользовался своими внешними данными. Гарри готов был поклясться, что ни один маг повелся на ангельский видок Реддла и его сладкие обещания. Том был очень хитер, несмотря на свой юный возраст. Обладая сильными магическими способностями и изворотливостью, мальчишка мог стать серьезным противником даже взрослому невыразимцу. По крайней мере Гарри не брался утверждать, что его опыт поможет выйти победителем, если вдруг Реддл захочет поиграть. Мальчишка всегда был одинок, он изначально учился выживать во враждебной среде, поэтому Том слишком хорошо чувствовал все недомолвки или обман. Описывать всю ситуацию Гарри конечно не собирался, но искру правды посеять все же решился. Им обоим будет легче, если они обойдутся без открытого конфликта. Поэтому надо было аккуратно и ласково залезть под скорлупу подростка, при этом не вызывая агрессии змееныша. Лучше бы Гарри распутывал сейчас смертоносную защиту на том древнем саркофаге, который притащил в Отдел на той неделе. Так по крайней мере нервы были бы в порядке. Пока что замкнутость подростка настораживала Гарри сильнее, чем открытая грубость. Для взаимосближения мужчина уже открыл ему свой облик и теперь планировал предостеречь Реддла от любых выходов за порог дома. Ловить Тома по резко постаревшему Лондону Гарри ничуть не хотелось. Но Поттер слишком хорошо помнил себя в его возрасте, когда любой запрет вызывал мгновенный протест. Следовало чем-то занять Тома, пока тот от скуки не перешел к своим экспериментам. А все эксперименты, по воспоминаниям Гарри, у Реддла были кровавыми и жестокими. Подросток нуждался в увлечениях для внутреннего удовлетворения. Нет разрешенных увлечений — Реддл найдет их сам. Будущий темный лорд имел весьма специфический спектр интересов: темные искусства, змеи и менталистика. Может было что-то еще, но Гарри точно не хотел знать, что в добавок ко всему вышеперечисленному Том еще и вышивает крестиком по вечерам. Учить темным заклинаниям подростка было выше моральных сил мужчины. Гарри мог многое дать ему в этой сфере, но не хотел буквально своими руками давать Тому пищу для размышлений. Еще не хватало, чтобы подросток раньше времени стал придумывать свои пыточные заклинания. Серпентарий разводить тоже не очень хотелось. А вот подбросить что-нибудь по ментальным искусствам было почти безобидно в его случае. Все равно мальчишка станет мастером в этой сфере, а современная защита Гарри легко выдержит натиск пятнадцатилетнего юнца. Первый разговор с Томом прошел достаточно спокойно. Реддл явно был заинтересован. Хотя немного накуксился, когда узнал, что не сможет сохранить воспоминания после ухода опекуна. На самом деле действие нанохронографа было немного за гранью понимания невыразимца. Прибор позволял совершать продолжительные скачки в прошлое на длительное расстояние. Коррекция памяти очевидцам происходила избирательно. По завершению миссии у Реддла сотрутся все воспоминания, связанные с Гарри, но останутся те абстрактные знания, которые он получит за время их общения, например, читая учебник. Но если вдруг случайно мужчина проговориться о заклинаниях будущего, этот момент также обязательно сотрется. Все это Гарри рассказал подростку, надеясь хоть немного оградить себя от интереса Тома. Хотя и понимал, что мальчишка все же будет лезть, хитрить и что-нибудь выделывать. — Мы знакомы в будущем. — Я тебя знаю. — Раз вы здесь, значит я важен? — Можно и так сказать. — Вы постоянно так многословны, сэр? — Всегда. Не возгордись от этого слишком сильно. Возвращаться в реальность всегда тяжело. Разговаривать с Томом было сложно. Даже безобидные вопросы вызывали в памяти неприятные образы. Выбивало из колеи еще и то, что Том некоторыми действиями и поступками напоминал невыразимцу самого себя. Такой же закрытый в поведении с незнакомцами, недолюбленный. Сказывалась схожая атмосфера взросления, подобие враждебного окружения. Только вот пути решения проблем они выбрали разные. Гарри попытался вспомнить себя мелкого, чтобы задобрить Реддла. Помня о тяге парня к знаниям, мужчина решил начать с книжки. Не зная, что именно будет ему интересно, Гарри в открытую спросил подростка, не ограничивая его в бюджете. Юнец, быстро сообразил, какая выгода может быть извлечена из такого щедрого предложения, и для вида задумавшись, назвал книгу Харриса по менталистике. Гарри счел это желание адекватным взамен на послушание и собственное спокойствие. В двадцать первом веке труды старика Харриса входили в список классики по данному направлению. Но Поттер не подозревал, что он потратит целый день и значительную часть кошелька, чтобы найти этот как оказалось в этом времени жутко редкий сборник. Тем вечером Том был в лаборатории и, повторяя программу по зельям, немного злорадствовал. Он всегда очень негативно относился к попыткам как-то его задобрить или купить, не важно были ли это однокурсники, воспитатели или странные опекуны. Получив сверток, парень зашуршал бумагой и недоверчиво провел ладонью по темной обложке, глядя на спокойного мужчину, который будто не раскошеливался на пару сотен галеонов. Ни один нормальный взрослый не стал бы потакать прихотям чужого ребенка. Может быть Гарри так добивается его протекции в будущем? Ведь в его времени сам Том будет старше, а значит авторитетнее. — Я надеюсь это та книга? — Да. Благодарю. — Давай перейдем на ты. Я чувствую себя стариком. Нейтрализовав большую часть напрягающего внимания Реддла, Гарри сосредоточился на сути своей миссии. Некоторых из преступников он знал лично и пытался составить их психологический портрет и прописать привычки, чтобы передать информацию другим участникам операции. И пусть основной задачей Гарри было приглядывать за подростком, мужчина хотел выложиться по полной и поскорее закрыть дело Реддла, на этот раз навсегда. Недолговечное спокойствие Гарри вскоре было нарушено. Том с невинным видом пришел на следующий день. — Этот автор гений. — Я рад, что тебе нравится. — Почему я не вижу твои мысли? — У меня более современная защита. Разговорить мальчишку самому не получалось. Том шел на контакт редко, только чувствуя выгоду для себя. Гарри мог списать все на разыгравшуюся паранойю, но в каждом темном закутке дома ему мерещилась злобная фигура Воландеморта, строящего козни и пакости. Попытка пожелать спокойной ночи и удушить укрыть одеялком также провалилась. После нее Том очень напряженно попрощался с Гарри и видимо записал волшебника в сумасшедшие. От любого ненавязчивого физического прикосновения Реддл шарахался. И если честно подобные контакты и самому Поттеру были не в радость. Да Гарри даже конфеты ему покупал, в магическую часть Лондона звал, блинчики готовил! Все было без толку. Можно было сказать, что добиться расположения Риддла теми способами, которые были бы приятны самому Гарри, не удалось. Уровень напряжения в доме поднимался все выше и выше. Поттер даже подумывал устроить с Томом учебную дуэль. Но не успел. Гром грянул в конце недели. Они летели с востока. Бомбардировщики строем, а истребители выше по отдельности. Шум моторов раскатисто грохотал в чистом небе. Гарри был уверен, что в доме они в безопасности, этим вопросом он озаботился еще до того, как переместиться в разгар боевых действий. Но несмотря на это знание по телу пробежала толпа мурашек. Завыла сирена, забегали люди. На всякий случай невыразимец решил прервать работу в кабинете, развеяться и еще раз укрепить стекла во всех комнатах. Хозяйственные и защитные заклинания хорошо помогали избавляться от излишков магии и стабилизировали ядро. Пройдясь по первому этажу, мужчина поднялся наверх. Войдя в комнату Тома, Гарри не сразу заметил подростка. Парень сидел на полу в углу, сжавшись и закрыв голову руками. Мальчишку сильно трясло. Как назло именно в этот момент на другом конце города упал первый снаряд. — Эй, ты что? Дом окружен сильной защитой, нам нечего бояться, — Гарри подошел к Тому, присел рядом и легонько дотронулся до его плеча. Реддла штормило. От прикосновения подросток резко поднял голову. Темные зрачки были сильно расширены и почти полностью перекрыли радужки глаз. — Пошли вниз. Нечего тут сидеть в одиночестве. Я принесу чай. Том не успокаивался. Тревога подростка передалась и Поттеру. Тем более, судя по нестабильной ауре у подростка мог случиться магический выброс, что в его возрасте не совсем хорошо, хоть и не в диковинку. Окинув сжавшуюся фигуру еще раз, Гарри вздохнул и принял решение: — Собирайся, накинь что-нибудь потеплее. Мы уходим. Сам мужчина захватил плед, термос с чаем и несколько бутербродов. А затем, подумав, вернулся еще за бутылкой коньяка. Одетый парень уже ждал его у лестницы. Его пальцы судорожно сжимали перила. Гарри вручил парню плед и практически силком потянул к двери. — Нет, — Том нашел неподходящий момент, чтобы очнуться от своего транса и впервые за этот вечер заговорил. — Нет! Нет! Нет! Я не выйду туда! — парень забился, пытаясь вырвать свою руку из захвата мужчины. — За дверью мы сразу аппарируем. Не упрямься. Мы не можем это сделать из дома. Защита нас не пропустит, — прямо с крыльца Гарри сразу утянул Тома в скачек, предварительно сильно встряхнув за плечи, чтобы привести подростка в себя. Мужчина перемещался практически наугад. Они очутились на полянке в обычном лесу. Контраст с Лондоном был сильным. Тихо. Лишь изредка раздавались свирели птиц. Это место Гарри запомнил еще во времена своего несостоявшегося седьмом курсе. Вот ирония. Здесь он прятался от Воландеморта, а теперь успокаивал на этом месте его самого, только мелкого. Том понемногу приходил в себя, уткнувшись в плечо старшему волшебнику. Гарри поглаживал подростка по голове и смотрел вдаль. Мужчина не ожидал настолько эмоционального всплеска, от всегда спокойного и закрытого Реддла. — Ну-ну… Что за истерика? Все закончилось. Ты в безопасности, — шептал мужчина успокаивающую ерунду. Постепенно Том затих и отстранился. Взгляд на Гарри он так и не поднял. Подросток отошел на несколько шагов, обнял себя за плечи, и, сделав глубокий вдох, начал говорить: — В первый раз они прилетели ночью. Сирена запаздывала. Мы проснулись уже от взрывов и стрельбы. Все знали, что идет война. Но никто не был по-настоящему готов к ней. Люди выскакивали из домов, беспорядочно бежали по улицам. А я впервые в жизни молился по своему желанию. Повезло, что первостепенной целью истребителей были заводы, фабрики и склады. В самом начале наш район не задело. Нормальных бункеров рядом не было. Безопасно было в метро. Но работницы не сразу сообразили туда бежать. Нас затащили в ближайший подвал. И слава Мерлину. Семью, живущую по соседству убило осколками, когда они спешили туда. Я впервые чувствовал себя настолько никчемным и беззащитным. Том замолчал, переводя дыхание. Гарри ничего не говорил, понимая, что Том не закончил. Парню надо было выговориться. — Я впервые проникся симпатией к обычным дворовым кошкам. Кто-то из девчонок приютил такую бродяжку. Она скоро окотилась. И задолго до объявлении тревоги бежала прятать своих детенышей. В толкучке их затоптали. И еще одного пятилетнего мальчишку. А однажды наш подвал был закрыт. Дворник с ключами куда-то исчез. Все толпились около входа, ругались. Я навсегда запомнил этот балаган. Небо в прожекторах, фигуры, освещенные красным пламенем пожара, и низко пролетающее пузо бомбардировщика. Так и прошло то лето. Малышня бегала глазеть на сбитые машины, а взрослые искали чтобы еще кроме бинтов засунуть в аптечку… Мне всегда было противно возвращаться в приют. Но в этом году… Они просто бросили меня на смерть! Под конец голос Том сорвался на крик, а когда он обернулся, его глаза были пусты. Через час принудительно накормленный и напоенный подросток уснул на покрывале, прижавшись к мужчине. Гарри замер рядом и усиленно обдумывал ситуацию. Бесспорно дико было видеть настолько сильное проявление слабости на всегда холодном лице. Но от этих искренних эмоций волшебника бросало в дрожь. Теперь по крайней мере они смогут договориться. Стоит как-то лишь объяснить Реддлу, что тайны одного маленького темного лорда останутся только в памяти Гарри и никого больше. Навсегда.