Последние минуты с тобой...

***

Вот и пришёл новый ужасный день. На этот день, Россия должен встретится с Германией, чтобы извиниться. У Германии же, опять ужасное настроение, хоть он и встал, мать твою, в три часа дня. Германии снились ужасные сны, и всё утро он пытался их забыть. Вдруг зазвенел его телефон. На его телефоне, музыка для звонков стояла очень приятная для слуха. Поэтому Германия не спешил отвечать. Россия уж начал переживать, но, слава Богу, Гера взял трубку. — Слушаю. (Г) — Ам, привет, не отвлекаю? (Р) — Нет, слушаю тебя. (Г) — Может, сегодня в кафе? (Р) — Конечно, во сколько? — Гера взял блокнотик с ручкой. — Эм, в три тридцать? Ты же успеешь? (Р) Германии не хотелось говорить нет, или сказать что он не успеет и попросить перенести встречу, но он тупо ответил «хорошо», он сам не знал, почему не попросил Русского перенести посиделки. — Пока, — попрощался Русский. И телефон отключился, надо бы его зарядить, подумал Герман. Гера положил телефон на зарядку и рванул переодеваться, умываться и кушать. На часах было уже три часа и двадцать пять минут, а Германия захлёбывался горячим кофе, он пытался делать всё быстро. Как наконец он дохлебал свой кофе, рванул к своей машине. Россия уже сидел за столиком, и скучал, переписывался с Америкой. И тут как врывается Германия, казалось, что он чуть ли двери не снёс. Германия сел за столик где сидел Росс и жадно глотал воздух. По правде, России, просто не хотелось портить деловые отношения с Германией, нет, его не мучала совесть. Россия начал извиняться за вчерашнее, а немец слушал и чувствовал, что России нет дело до какого-то Немца, просто не хотелось позориться. Как только Росс закончил, Германия вымолвил: — Какое тебе есть дело до меня, ты же просто не хотел позориться и портить со мной отношения, ведь правда? Вот теперь, России было по настоящему стыдно. Он не хотел врать другу, поэтому просто краснел, сам того не замечая. Германия, чуть ли не со слезами наблюдал за Россом, и уже хотел бы идти, но почувствовав, что его кто-то взял за правую руку. Герман и сообразить ничего не успел, как его уже притянули к себе и затянули в поцелуй.