Inches and Falling

Сентябрь, 2015 Лос-Анджелес Для Эллисон это была уже… пятая кружка кофе? Нет. Шестая за сегодняшний день. Восьмая, если считать те две, выпитые около двух утра, когда она отказалась ото сна, чтобы разгрести горы электронных писем, обрушившихся на неё. Отлично, это восьмая кружка. Это её восьмая кружка кофе, а солнце только садится в Голливуде, находящемся за её окнами. Окон, которые не должны были принадлежать ей. Ей не должен был принадлежать и этот офис. Другие менеджеры в фирме вылили на неё кучу дерьма, когда её отец вручил ключи от него, после грандиозной церемонии, прошедшей, когда Smokes впервые выпустили золотую пластинку. — Детке выделили место для игр, — сказал один из них со слишком приторной, чтобы быть настоящей, улыбкой… Она не заслуживала его тогда. Не тогда, когда она большую часть времени проводила в дороге. Она не заслуживает его и сейчас. Особенно сейчас. У неё теряется фокус, когда она смотрит на экран iMac, и ничего не меняется, когда она переводит взгляд вправо на монитор по-меньше. Не становится лучше, когда она смотрит в окно и пытается вспомнить, как доехать до коттеджа Арджентов в Тахо. В этом месте она предпочла бы оказаться. И где она окажется, если покончит со всем этим и приведёт всё в порядок. Она облажалась. Она так сильно облажалась. Она определила Стайлза в реабилитационный центр в Малибу этим утром (приговаривая четвёртую чашку кофе). — Не разочаруй меня, — произносит она, вынужденно улыбнувшись. Прежде она не видела его таким измождённым и безэмоциональным. Он машет ей через плечо, когда его уводят. Других же она не видела уже неделю. Во время последнего тренинга поведения перед СМИ, тогда эти трое смотрели на неё закрыто и раздражённо. Эллисон не было в приёмной, когда им сообщили о хиатусе. Они ушли не сказав ни слова. Ну, Айзек улыбнулся ей утешающей улыбкой и сжал её руку. Но кроме этого. Тишина. Она навещала Стайлза так часто, как имела на это возможность. В промежутках между собиранием долгов и ответами на запросы СМИ, написанием пресс-релизов и пребывания на встречах, группа даже и не подозревала. Когда она была уверена, что никого из группы нет поблизости. (Возможно она позвонила заранее, стоя на обочине у гаража, чтобы узнать были ли у него посетители… но это было после того, как она остановилась, чтобы избавиться от цветов и услышала, как Скотт и Лидия спускаются в холл. У неё почти не оставалось выбора.) Честно говоря, это не помогло укрепить её положение в группе, но это определённо повысило уровень её профессионализма. Это то, что она говорила себе, когда не хотела признаваться, что она просто… боялась. Стыдилась. Сожалела. Она не была готова к тому, что они могут возненавидеть её и не видела, что они поддерживают иллюзию. Она с отвращением допивает кофе и ставит чашку в сторону. Задумавшись, она стучит пальцами по краю клавиатуры. «Мистер Стилински в данный момент не даёт интервью. У него строгие назначения от» мигающий курсор… Эллисон не может вспомнить имя того парня, которого они выбрали… Он был должен её отцу за оказание какой-то услуги… Эллисон даже не может вспомнить о чём именно он просил. Она в ярости. Она устала и взвинчена от ярости. Она готова рвать на себе волосы, но её рука сжимает холодный стеклянный пресс-папье. Это тяжёлый кусок стекла с изображённой на нём гитаре и выгравированной написью «Маленький Мамин Рокер». Прежде чем она решается швырнуть его в окно, которое она не заслужила, кто-то открывает дверь. — Где ты была? — Спрашивает Скотт, его голос пропитан закипающей яростью. Он останавливается перед её столом и кладёт руки на бёдра. Эллисон смотрит на него, надеясь, что на её лице изображены спокойствие и удивление, когда она старательно изображает непонимание. — Скотт, — она приветствует его, понижая голос. — Где ты была? — Так же резко, как и раньше повторяет он. — Ты была нужна нам. — В его голосе слышны обвинение, злость и нотки отвращения… — Я блядь не могу верить тебе. Он заводится и наблюдает за Эллисон, а её начинает подташнивать. — Ты, блядь, просто сидишь здесь и работаешь, будто… Ты просто делаешь долбанную бумажную работу. Она поднимает бровь и приоткрывает рот, готовясь заговорить. — Да… а чем я по-твоему должна заниматься? — Ты просто засунула Стайлза, нашего Стайлза, этим утром в реабилитационный центр, а ты, блядь, просто сидишь здесь… Перебираешь бумажки или чем ты занимаешься, будто это блядь что-то незначительное. Знаешь что? Это блядь важно, понимаешь? Эллисон не перебирала бумажки с колледжа, для этого у них есть стажёры, но она не говорит этого. Конечно, это пиздецки важное дело, именно поэтому на её столе лежит стопка подписанных соглашений о неразглашении. Именно поэтому у неё не получалось нормально поспать с тех пор, как её разбудил звонок Скотта за неделю о окончания тура. Она не говорит и этого. — По дороге сюда радиостанция KROQ сообщила, что сегодня вышло заявление, в котором говорится, что Стайлз идёт на поправку и это должно волновать тебя. — Он говорит это с пренебрежением и толикой нецелесообразности. — Да, Скотт, возможно оно вышло, потому что я написала его? — Огрызается она. — Ты просто чертовски не эмоциональна, когда говоришь об этом, и это, блядь, твоя вина! — Он перестаёт расхаживать перед ней. Эллисон замечает, как на его глаза впервые наворачиваются слёзы. Твёрдый панцирь, который она возвела, когда он пришёл, начинает рушиться. — Мне не пофиг на происходящее! Ей не всё равно. Возможно, так кажется со стороны, но это не так. Когда дверь автомобиля закрылась, а водитель уехал, Эллисон расплакалась. Она рыдала всю дорогу до офиса и дала водителю щедрые чаевые, когда он позволил ей проплакать ещё пятнадцать минут в машине, не говоря ни слова, когда они приехали на парковку. Она поправила макияж в туалете на первом этаже, надела солнцезащитные очки и отправилась за пятой по счёту чашкой кофе, прежде чем заняться следующим пунктом в списке дел. — Ага, чёрт побери, Эллисон. — Ты хочешь, чтобы я рыдала, упав на пол, или сделала всё, чтобы ваша карьера была на плаву? — Спрашивает она холодным тоном. — Я хочу, чтобы ты была тем менеджером, с которым мы подписали контракт, — рявкает он в ответ. — Зачем ты пришёл, Скотт? — Вздыхает она, потирая виски и откидываясь на спинку стула. Он яростно качает головой и переводит взгляд на сумеречный Голливуд. — Я просто сел в машину и оказался здесь, — произносит он сквозь сжатые зубы. И больше он ничего не произносит. Эллисон делает глубокий вдох и медленно выдыхает. Больница Стайлза находится не так далеко отсюда. Согласно той информации, которую Эллисон выудила из медсестёр, обычно в это время Скотт навещал Стайлза. В конце концов она смотрит на него и замечает, как за секунду в нём пропадает желание борьбы. Он опускает плечи и садится на стул. — Я безэмоциональная, потому что я должна быть такой, — тихо произносит она. — Я должна довести всё это до конца. Должна убедиться, что не будет утечки информации. Я просто обязана убедиться, что к истории, которую мы опубликуем, нельзя будет прикопаться… Я не могу быть эмоциональной. Он пристально смотрит на свои руки и кивает. Она хочет подняться и обнять его, но она возвращается обратно к электронной почте. Доктор Натаниэль Кэйс. Лучший друг её отца во времена студенчества должен был ему услугу, после того, как адвокаты Арджентов взялись за его дело против фармацевтической компании. Она допечатывает остаток письма, пока Скотт приходит в себя. — Ты нужна нам, — в итоге говорит он. Она смотрит на него, затем переводит взгляд на второй монитор, где постоянно мелькают новости, в каждой есть отсылки на пресс-релиз, опубликованный ей сегодня утром. До сих пор ни одного сомнения не проскользнуло в сообщениях… — Я была здесь. — Произносит она, поразумевая «Я была здесь ради вас». Но судя по усмешке Скотта, он воспринял всё, как «Я оставалась в офисе, чтобы оставаться подальше от всего этого чёртова дерьма». Поэтому она пытается исправиться, говоря. — Всё то дерьмо, что я делаю, делается ради вас… Всё, ребята, ради вас. — Для нашей карьеры. — Да. — Что насчёт нас? Она откидывается на спинку и закрывает лицо руками, к чёрту макияж. — Что ты имел в виду, задавая этот вопрос? Всё это делается ради вас. — Так, для тебя мы просто дойные коровы… — Чёрт возьми, не смей, — произносит Эллисон, наклоняясь вперёд и делая голос пугающим. Обвинение тенью проникает в неё и ощущается как пощёчина. — Ты даже не проведала его, ни разу, — говорит он дрожащим голосом. — Ты просто взяла и засунула его в эту дыру, а сейчас просто сидишь здесь… Эллисон хватает чашку, обходит Скотта и идёт к кофеварке в другом конце офиса. Она выливает остатки из кофейника, полчашки чуть тёплой кофейной гущи, и добавляет сахара, чтобы эту жижу можно было выпить. — Я ездила к нему, — отвечает она, поворачиваясь к Скотту спиной. — Когда? — Интересуется он. Она возвращается за стол, берёт мышку и открывает новейшую новость в ленте, делая вид, что она чем-то занята. Поэтому ей не приходится смотреть на него, когда она отвечает: — Каждый день. По ту сторону стола стоит ошеломляющая тишина. Она снова и снова читает одно и тоже предложение. «Благодаря успешно проведённой хирургической операции Стилински очень быстро пошёл на поправку. Благодаря успешно проведённой хирургической операции Стилински… Благодаря успешно проведённой хирургической операции. Благодаря, благодаря… — Каждый день? — Всё таки спрашивает Скотт. Эллисон сжимает зубы, моргает, пытаясь восстановить фокус, и медленно кивает. Он не говорил с ней первые два дня. Доктор сообщил ей, что он не может говорить, что-то из-за трубок у него в горле, и о том, что ему необходим отдых для связок. Вокальный отдых. Ей лучше всех было известно, что Стайлз плевать хотел на вокальный отдых. — Он просил меня передать вам эти слова, — признался доктор на второй день. Конечно же он попросил об этом. Первое, что он сказал Эллисон на третий день было: — Я люблю тебя. А затем он заплакал. Она прижала его к себе, она многие месяцы хотела это сделать. Она так долго боялась за него. Эллисон была единственным ребёнком в семье, но то, как она относится к этим ребятам… создаёт ощущение, что она не одна. Ужас, который она испытала от звонка обезумевшего Скотта, был тем, что она никогда раньше не испытывала. И больше никогда не хочет этого испытывать. И видя хрупкого, бледного Стайлза с капельницей в его вене, трясущегося от ломки в больничной койке… Когда она впервые встретила Стайлза Стилински, она испытала то же чувство, как и тогда, когда ей отец познакомил её с одной из мировых рок-звёзд. Что-то в нём напоминало ей их. Харизма, энергетика, уверенность и талант. И увидев его на больничной койке, что ж… эта часть была и в нём тоже. Эта зависимость, тьма, саморазрушение. Она не сделала ничего, чтобы остановить его. Она просто подтолкнула его, подталкивала от одной концертной площадки, к другой, молясь, чтобы он смог справиться с этим. Он не справился. И в этом была её вина. — Прости меня, — шепчет Эллисон, набираясь сил, так и не смотря на Скотта. — В этом нет твоей вины, — тут же отвечает он, в его голосе появляется усталость. — Я должна была сделать хоть что-то, пока всё не привело к этому. — Мы все должны были. — Но я ваш менеджер, и это моя работа следить за тем, чтобы вы все были целы. — Похуй. Мы все являемся его семьёй, и мы все проебались. Она смотрит на него, подмечая мешки под его глазами и в его чертах замечает смиренную печаль. Ей понравилось, как прозвучала эта фраза. Приятно, когда считают тебя частью семьи. — Хотела бы я тогда быть рядом с вами, — произносит она, стараясь сменить тему, чтобы не дать им чувствовать вину за это. — Я тоже хотел бы этого. Она понимает, что ей не нужно объясняться и не делает этого. — Я скучала по вам. — Мы скучали по тебе. Они позволяют этому моменту задержаться. Скотт снова рассматривает руки, прежде чем фыркает и прочищает горло. Эллисон опять переводит взгляд на монитор. — Всё будет хорошо, ты же знаешь это, — произносит Эллисон, переводя компьютер в режим сна. Краем глаза она видит, как он кивает в ответ на её слова. — Где Лидия? Вам двоим следует отправиться куда-нибудь. Я могу организовать какой-нибудь тур, просто дайте мне знать об этом. — Она ни с кем не разговаривает, но, мне кажется, она поедет домой. Сердце Эллисон сжимается. Она берёт секунду для передышки, прежде чем встать и начать убирать вещи в сумочку. — Я позвоню ей. — Спасибо тебе, — отвечает Скотт, дрожащим голосом. Она останавливается и осматривает его. Он выглядит потерянным. Когда Эллисон впервые увидела Скотта МакКолла, она практически сразу же рассмеялась. Тогда он запрыгнул Стайлзу на спину и поцеловал его в макушку, а Стайлз улыбнулся. У неё создалось ощущение, что она знала его долгие годы, после пятнадцати минут разговора с ним. Стайлз смотрел на него с благоговением. Лидия теряла свою пугающую остроту, когда он оказывался рядом, чтобы подколоть её. Дерек на самом деле расслаблялся. Поехав с ними в турне, Эллисон ещё раз убедилась, что Скотт был связующим звеном. Невозможно было заставить его почувствовать неловкость. Он легко сходился с новыми людьми и никогда не уезжал с очередной остановки в турне, не заведя новых друзей. Он никогда не терялся. Никогда не испытывал неуверенности. Он был самым смелым и любвеобильным из всех, кого она когда-либо знала. А сейчас его лучший друг находился на реабилитации, его сестра находилась за сотни миль отсюда, а Айзек был в Чикаго. Он был тем, кто нашёл Стайлза, тем кто вызвал скорую. Сейчас же он теряет всё. Скотт медленно встаёт на ноги, кажется, что всё его тело является тяжёлым грузом для него. Она убирает своё портфолио в сумку, выходит из-за стола и обнимает его. Он тает в её объятьях и кладёт голову ей на плечо. Так они стоят некоторое время, тихие и неподвижные. Взгляд Эллисон останавливается на платиновых пластинках, развешенных на стене, в окружении их фотографий… её ребят, её группы. На одной из них Лидия лежит на коленях Эллисон, на второй Скотт и Стайлз уносят Эллисон подальше от автобуса, на другой Айзек и Эллисон поют в караоке в каком-то баре в Сент-Луисе… Она прижимается к голове Скотта, и он сжимает её в объятьях. — Пошли, закажем еды и посмотрим что-нибудь ужасное по телевизору, — произносит она, отходя. — Окей. Она не понимала, что боится быть отвергнутой, пока не почувствовала облегчения. Она улыбается ему, не обращая внимания на то, что творится у неё внутри. Он улыбается ей, но лишь в половину от прежнего себя. Но это хоть что-то. Она допивает кофе номер девять, и гримаса на её лице ещё хуже той, что она состроила, когда пила восьмую чашку. И выводит Скотта из офиса. Она набирает Лидию по дороге к себе домой и первое, что она произносит, когда Лидия берёт трубку: — Я люблю тебя.

***

4 Августа, 2016 Нью-Йорк — Блядь, блядь, блядь, блядь, чёрт его подери, — сокрушается Эллисон. Лидия, широко открыв глаза, кусает подушечку большого пальца, в её руке телефон. Она пытается дозвониться до него. — Что блядь с ним не так то? Пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке, Боже, пожалуйста… — произносит она ни к кому в общем-то и не обращаясь. Скотта трясёт от подобных ощущений, когда он отправляет несколько сообщений подряд. — Разве ты не можешь отследить его телефон? — Спрашивает Айзек, разрушая панический настрой своей спокойной логикой. — Чёрт! — Восклицает Эллисон, доставая ноутбук из сумки. Скотт, Лидия и Айзек собираются вокруг неё. Когда его телефон появляется на карте, совсем недалеко от их местоположения, Эллисон совсем не испытывает облегчения. Скотт собственно тоже. — Блядь. — Она откидывается на спинку стула. Ей необходима небольшая передышка, прежде чем она вскочит на ноги и направится к своим вещам. — Куда ты собралась? — Интересуется Лидия, следуя за ней по пятам. — За ним. — Мы идём с тобой, — отвечает ей Скотт, тоже собирая свои вещи. — Нет. Просто… сходите куда-нибудь. Развлекитесь сегодня, — она уходит, не дождавшись их согласия. Скотт смотрит на Айзека и Лидию и видит беспокойство на их лицах. Если со Стайлзом что-нибудь случилось… — Он в порядке, — заявляет Лидия. — С ним долгое время всё было в порядке. С ним всё хорошо. — Эм… Дерек ждёт. — Айзек потирает шею. Невысказанным остается «теперь нам не придётся объяснять, куда мы собираемся пойти». Потому что да, Стайлз был серьёзной проблемой. Но… — Эллисон справится с этим и сообщит о происходящем. Он прав. — Скотт… — Говорит Лидия, беря его за запястье, чтобы он обратил на неё внимание. — Всё хорошо. Он в порядке. В этот раз он верит ей немного больше. — Хорошо. — И если будет что-то не так, мы уйдём. — Окей. Следующие двадцать минут Скотт всё равно справляется с небольшим приступом паники. Они получают сообщение от Эллисон, когда их такси подъезжает к клубу, в котором они должны были встретиться с Дереком. Скотт задерживает дыхание и открывает его. «Он в порядке. Возвращаемся в отель. Хорошо повеселитесь там.» И он медленно выдыхает. Скотт быстро печатает ей благодарность, а она присылает ему сердечко. Они входят внутрь, заказывают крепкие напитки и занимают достаточно большое место для них и техников, которые подъедут, как только разберутся со сборкой сцены. Еще до приезда Дерека красивая дрэг-квин садится Айзеку на колени. Лидии и Айзеку нравится это. Лидия достаёт телефон, а Айзек начинает позировать. Он даже не вздрагивает, когда дрэг-квин берёт и целует его, и на его губах остаётся влажный след от красной помады. Скотт просто достаёт телефон, чтобы написать Стайлзу, чтобы тот не чувствовал себя ужасно из-за того, что он не с ними. Благодаря этому, он не так сильно чувствует вину. Так что у него есть хоть какая-то причина, чтобы сообщить Стайлзу, что он рад, что тот в порядке. А потом он просто отправляет: «Мы порвали их сегодня, бро. Увидимся завтра.» Рука Скотта дрожит, когда он убирает телефон в карман. — Боже мой, — произносит Лидия, смотря блестящими глазами поверх его головы. Она улыбается, слёзы катятся по её щекам, когда она вскакивает на ноги. Скотт почти что не хочет оборачиваться, больше всего он хочет встать, уйти отсюда и посмотреть Netfix со Стайлзом в гостиничном номере, но тут внезапно появляется Дерек с Лидией, обнимающей его и уткнувшейся ему в шею и вау… вау, на самом деле, ему приятно видеть Дерека. И этого не должно было быть. Скотт перестал скучать по нему как сумасшедший обижаясь и ненавидя его, пока он наблюдал, как Стайлз разрушает себя. Какое-то время он представлялся Скотту своеобразной карикатурой на злого негодяя. Он даже не осознал, когда опять начал скучать, но это было так. Он почувствовал это, когда Дерек позвонил Лидии, и сейчас он чувствует это ещё сильнее. Скотт встаёт и обнимает Дерека, в ту же секунду, как Лидия отпускает его. — Я удивлён, что ты захотел увидеться, — спустя какое-то время сознаётся Дерек, когда они уже подвыпили, но ещё не напились. Он не уточняет. Не называет имени Стайлза, не упоминает его совсем и не хочет этого. Скотт знает, что не должен. Знает, что не имеет права. — Конечно я хотел этого, ты мой брат, — отвечает Скотт, беря его под руку. Что Скотт должен сказать ему, если он спросит о Стайлзе? То, что после ухода Дерека, Стайлз вышел из-под контроля и год назад оказался в реабилитационном центре? То, что Стайлз исчез сегодня после выступления, и все боялись, что он умрёт где-нибудь? Что это беспокойство как раз таки и связано с присутствием Дерека в городе? Того, что Скотт боролся с собой, потому что он был рад встрече с Дереком, когда Стайлз самостоятельно вернулся в отель? Ничего хорошего из этого не выйдет. Когда они расходятся, Дерек долго обнимает их. Шепчет что-то Лидии на ухо, из-за чего она фыркает. Говорит Скотту, чтобы тот оставался на связи и передал Эллисон привет. Взъерошивает волосы Айзека… Они все соглашаются с тем, что не стоит рассказывать Эллисон о встрече с Дереком, потому что они не готовы к последствиям.

***

7 Августа, 2016 Филадельфия, Пенсильвания Она улыбается Скотту так, как улыбается любому другому. Но Скотт единственный в их автобусе, у кого перехватывает дыхание от этого. Наверное. Больше похоже на это. — Утро, — произносит она, поднимая кружку и вдыхая пар. — Как спалось? — Отлично, — отвечает Скотт, слишком уставший для того, чтобы сдерживать улыбку. — А ты? — Отлично. — Она выливает оставшийся кофе в кружку и протягивает её ему. — Оу, эм, что думаешь насчёт турне по клубам перед Европой? — Конечно. — Отлично. Мы обговорим все детали позже, как только я узнаю согласны ли остальные. Если я кому-нибудь понадоблюсь, то я буду снаружи. — Она машет ему и уходит в переднюю часть автобуса. — Оу, и завари кофе до того, как Лидия встанет, ты же знаешь какая она. — И с лёгкой улыбкой Эллисон уходит. Скотт проводит рукой по взъерошенным после сна волосам и чувствует, как внутри него начинает колотиться сердце, как и всегда происходит при виде Эллисон. — Да, ты знаешь какая я, — ворчит Лидия в открытую дверь со своей койки. Она зевает, потягивается и, шаркая ногами, идёт к нему. Она дожидается, когда за ней захлопнется дверь, прежде чем пристально посмотреть на Скотта. — Ты собираешься хоть что-то делать? — Ты о чём? — Спрашивает Скотт, протягивая ей свою кружку с кофе, чтобы он мог заняться кофейником. Лидия берёт кружку, но продолжает сверлить его взглядом, пока делает глоток. — Ну, вся эта история с безответной влюблённостью в Эллисон. — Я не влюблён в Эллисон. Она закатывает глаза и произносит: — Конечно же влюблён. — Она наш менеджер. — Раньше ты постоянно флиртовал с ней, а сейчас — ничего. Ты просто краснеешь, периодически ведёшь себя странно или просто глазеешь на неё, будто она какое-то произведение искусства. — Это же Эллисон, — усмехается Скотт, будто этого достаточно, чтобы закончить эту тему. — Именно. Она великолепная, удивительная, крутая и сильная, а ещё она стала нашим лучшим другом, а Скотт МакКолл ищет и не обращает внимания на тех девушек, которые ему раньше нравились. — Ауч, Лидс. — Всё что я говорю, это то, что это нормально быть влюблённым в неё. — Она нежно и любяще улыбается ему и делает ещё один глоток. — Вы красиво смотритесь вместе, — добавляет она. Скотт определённо покраснел. — Конечно, — с сарказмом бормочет Скотт. — Почему ты говоришь конечно? Это вполне возможно. — Во-первых, что мы узнали об отношениях во время турне? Лидия закатывает глаза в ответ на его слова. — Во-Вторых, Эллисон когда-нибудь выйдет замуж за генерального директора какой-нибудь гигантской корпорации, и возможно сможет позволить купить себе свою собственную страну или что-нибудь подобное. Она совершенно точно не собирается опускаться до моего уровня… — До какого это уровня? Известной рок-звезды, которую все хотят? Ну же. Мистер МакКолл, ты просто находка. Скотт качает головой, сдерживая улыбку, которую так ждёт Лидия. — Я бы встречалась с тобой. — Невинно произносит она. — Э, нет, не стала бы. Она морщит нос. — Ага, не стала бы. Но! Я понимаю, почему люди хотят этого и я полностью поддерживаю их. — Спасибо, Лидия. — В любое время, тыковка. — Она целует его в щёку и выходит из автобуса, возможно, чтобы найти своего техника. А Скотт остается на кухне, покрасневший и обнадёженный.

***

11 Августа, 2016 Сент-Луис, Миссури На место встречи Эллисон добирается ещё до приезда автобуса. Она садится с экипажем грузовика на погрузочную платформу, обдуваемую прохладным ранним утренним ветерком. Похоже, шоу в Индианаполисе прошло не так хорошо. Видимо поэтому группа вела себя так отстранённо. Судя по всему, Эллисон нельзя оставлять их. (Последнее сообщение Эллисон отправляет с лёгкой улыбкой на губах, а водитель взъерошивает её волосы. Она взъерошивает ему волосы в ответ.) Первым из Smokes приезжает Скотт. Он улыбается ей, а в груди у неё зарождается что-то глупое. — Я слышала, что прошлый концерт прошёл хреново, — произносит она, когда он подходит. Кроме водителя из автобуса больше никто не выходит, должно быть они ещё спят. Он пожимает плечами. — Разные концерты бывают. Он приподнимает бровь. — Окей, но это была действительно хреновая ночь. Не то, чтобы фанаты это заметили, просто это… — он делает непонятный жест рукой. — Плохо с технической стороны. Она неодобрительно хмыкает, но оставляет его реплику без комментариев. — Всё хорошо? Он смотрит на неё щенячьими глазами и кивает. У неё скручивает живот. — Потому что Филипе сказал мне, вели себя странно. Странно так, как я когда оставила вас или ещё страннее? — Фелипе! — Кричит Скотт, смотря на водителя грузовика. — Что, чувак? — Перестань сдавать нас! — Я не могу врать начальнице! — Ты слабак, Фелипе. — У неё есть ямочки на щеках, Скотт. — Знаю, — со вздохом соглашается Скотт. Эллисон не краснеет, совсем не краснеет. — Уволь Филипе, — говорит Скотт, с очаровательной ухмылкой. — Я скорее уволю тебя, нежели Филипе. — Оу, ты не посмеешь. — Почему вы так странно ведёте себя? — Спрашивает она, совершенно не краснея и глядя на взъерошенные ото сна волосы Скотта и его блестящие глаза принцессы Диснея. Он пожимает плечами. — Мы сильно скучали по тебе? — Перестань. Он снова пожимает плечами, но его лицо закрывается. — Ты зол на Стайлза? — Подталкивает она его. Он пожимает плечами. — Стайлз зол на тебя? — Я не знаю. — Так почему ты разозлился на Стайлза? — Я не зол на него. — Тогда что ты чувствуешь? — Разочарование. — Из-за чего? — Ничего, забудь. — Он раздражённо фыркает. Она смотрит на него так пристально, но он не ломается. — Мне придётся смотреть на дерьмо-шоу, как только все проснутся? — С подозрением спрашивает она. — Нет. — Стоит ли мне ожидать дерьмо-шоу в ближайшее время? — Нет. Она не верит ему.

***

14 Августа, 2016 Чикаго, Иллинойс. Это даже нельзя назвать дерьмо-шоу. Это больше похоже на дерьмовое зрелище. Дерьмовую феерию. Дерьмовый фестиваль. — Что ж, это было тупо, — сказала Эллисон, прижав ладонь ко лбу. Её чёлка торчала во все стороны. Скотт всё ещё пытался успокоиться. Стайлз лежал на своей койке. Айзек вместе с Бойдом были в передней части автобуса. Лидия сидела рядом с Эллисон и массировала виски… да, тупо. Если преуменьшить значение произошедшего. Для этого нет определения. — Кстати, так рада была узнать, что вы просто взяли и встретились с Дереком, — С трудом произносит Эллисон. Каждый в этом блядском мире вываливает на неё кучу дерьма, чтобы Smokes подписали новый контракт, но они даже не понимают, что эта группа раскалывается на части с каждым чёртовым днём. Даже она не до конца осознаёт это. — Просто… Мы просто хотели увидеться с ним, а он позвонил, поэтому… — начала Лидия, её голос звучит неуверенно. — Вам не надо оправдываться, — обрывает её Эллисон. Она понимает. Она тоже скучает по нему. Несколько мгновений сохраняется тишина. Затем она опять заговаривает. — Как он? — Тихо спрашивает она. — У него все хорошо, — отвечает Скотт. Это первое, что он произнёс с тех пор, как заявил, что ему необходим перерыв. — Я рада… — Он скучает по тебе, — коротко добавляет Лидия. Эллисон кивает и взглядом фокусируется на пятне на полу. В её голове проносится лишь: «Это больше похоже на то, что ты опять принимаешь.» Это и то, как Стайлз отшатнулся от этой фразы. И то, как желудок Эллисон свело от этого, потому что… А если он принял? Что если она опять не заметила? Что если он в беде? Что если Дерек стал катализатором? «Это больше похоже на то, что ты опять принимаешь… Это больше похоже на то, что ты опять принимаешь.» — Думаешь, он снова начал принимать? — Спрашивает она, смотря на Скотта. — Я не знаю. — Нет, — с большей уверенностью произносит Лидия. — Не должен… — Знаете… Было неправильно говорить, что вы виделись, — говорит Эллисон. Её голос стал уверенней. — Как… как вы могли рассказать об этом… — Её голос дрожит. Она нервно смеётся. — Светящийся новый после реабилитационный Стайлз… блядь. Скотт, это было… слишком жёстко. Я была лучшего мнения о тебе. Ты хоть представляешь, как тяжело ему было? А ты просто… просто взял и сказал ему это так, будто достал туза из рукава, просто чтобы выиграть этот долбанный спор… вау. Она закрывает лицо руками и пытается осознать, что Скотт МакКолл считает нормальным возможность сделать подобное со своим лучшим другом. — Я проебался, — так тихо, что Эллисон едва слышит, произносит Скотт. — Да, это так. — Но я не собираюсь помогать ему разрушать самого себя. Я не должен был говорить то, что сказал, но я так же и не должен забивать на свою жизнь из-за его глупых решений и болезненных чувств. Он солист, а не мой чёртов босс. Если я захочу встретиться с кем-то, то я встречусь. Меня не волнует то, что он чувствует на этот счёт. — Ты уверен? — Слегка удивлённо спрашивает Эллисон. На самом деле это имеет смысл. И это печально. Скотт кивает, и она замечает вину в нём, но он не меняет решения. Скотт всегда был рядом со Стайлзом. Скотт забирал его с вечеринок, протрезвлял его в туалетах перед шоу, вызвал скорую. Каждый день сидел с ним в больнице, посещал во время реабилитации. После его выписки чаще всего проводил вечера в доме Стайлза, готовил или играл с ним в видеоигры… Он сделал достаточно. Много самоотверженных и трудных вещей… и он устал. Поэтому Эллисон кивает в ответ. — Мы заботимся друг о друге. Вот что мы делаем… — Фыркает Лидия. — А ты не думаешь, что я, блядь, выполнил свою часть? — Резко отвечает Скотт, поворачиваясь к ней. — Ты не подумала, что я тратил, мать его, своё свободное время? Я пиздецки устал… — Заткнись, хватит, — приказывает Эллисон и Скотт слушается. Лидия вздыхает. — Давайте просто не будем об этом говорить, доберёмся до Милуоки и просто отпустим это. Хорошо? — Эллисон откидывается на диван и скрещивает руки. Лидия встаёт и направляется в сторону коек или в переднюю часть, или куда-то ещё. А Скотт всё ещё не успокоился. — Я не ужасный человек, ведь так? — Спустя какое-то время спрашивает он. — Так. — Потому что я чувствую себя ужасным человеком, но в тот же момент я так зол, потому что… — Просто… будь злым. Скотт падает на свой диван и прячет лицо в диванных подушках. До Эллисон доносится его стон, но она не подходит к нему. Когда он садится, она переводит на него взгляд. — Ты правда хочешь взять перерыв? — Спрашивает она. — Да, хочу. — На… месяц? Год? Навсегда? Как долго? Её убивает то, что он не может ответить.