Vivat, Veronica!

А, может, всё было бы иначе, будь он обычным человеком? Будь он из простой семьи, с любящими родителями, рядом со своей сестрой, в окружении друзей, а не дворецких и горничных… Смеющийся над простыми пошлыми шутками, поедающий жирный хот-дог, наслаждаясь беззаботностью и не думающий о будущем – пусть оно льётся сквозь пальцы своим чередом. Быть как все – странное желание, и он сам отмечает это, проходя по коридору элитного университета, осматривая других студентов. Ему всего лишь двадцать два, а он уже практически получил заветную корочку. Но для себя ли? Альфред не может понять: сестра опередила его на двенадцать лет по интеллекту, а он – совершенно не отличается от остальных; останавливается возле шкафчика, невольно любуясь группой сверстников, застрявших около окна и обсуждающих какой-то там глупый фильм, который сейчас крутят в кинотеатрах. И все они такие… настоящие, разные: в них нет фальшивости, нет дурацкой чопорности и зубодробительно заученной культуры; они не ходят, выпрямив спину так, будто вместо позвоночника – металлический штырь; они не отвечают как роботы, когда их спрашивают простые вопросы; они… другие. От них ничего не ждут. Иногда Эшфорду хочется быть похожим на них. Но потом он вспоминает истинное наследие его семьи: они не простые люди – они Эшфорды, и не могут позволить себе слабостей. Даже таких простых, человеческих. Манящих… Альфред молча захлопывает металлическую дверцу и идёт прочь, не оборачиваясь, даже когда сокурсница зовёт его по имени. Наверно, когда-нибудь в другой жизни, он бы позволил себе пойти наперекор навязанным принципам: подойти к ней, пригласить, может быть, на чашечку кофе с шоколадным круассаном, а потом проводить её домой под лёгкий английский дождик, пройдясь по улочкам без зонта, и просто побыть как все они – самые простые люди. Но он одёргивает себя, вспоминая, что когда-то дал клятву сестре; перфекционизма у Эшфорда не отнять. Как и того, что он всегда держит своё слово. Пусть на душе от этого только больнее.