Падение до класса Е

Я … вампир… Интересно, а что бы Вы подумали, услышав подобное заявление от человека, казалось бы, с виду адекватного? Ага, еще пару дней назад я бы тоже поспешила вызвать дурку для подобного кадра, но сейчас… Сейчас я и сама… Черт, до сих пор не могу во все это поверить! Вот как так могло получиться?! Я превращаюсь, превращаюсь в нечеловека, а главное, я теряю себя... Пару раз я даже поймала себя на том, что иногда мне очень трудно контролировать свои собственные действия. Вот так, сижу я, и, вроде бы, все ровно, все так, как обычно, и вдруг БАХ! Я начинаю как – то странно реагировать на людей, а точнее, я просто слышу каждый их вздох, словно свой собственный, я ощущаю их сердцебиение, пульсирующие вены стоят у меня перед глазами, а аромат крови плотно засел в моем подсознании. Да, мои слух, обоняние, зрение стократно усилились, но это совершенно не влияет на мою повседневную жизнь каким – либо положительным образом, а проявляется, лишь когда рядом находится живое, с горячей кровью существо. И это, честно говоря, мне совершенно не нравится. И все – таки, я не могу представить себе и тысячной доли того, какого это на самом деле – быть вампиром, настоящим, «доконченным», так сказать, вампиром. Хорошо ли это? Ах да, совсем забыла сказать, я ведь теперь временно «гощу» в академии Кросс. Меня изолировали от внешнего мира, поселили в общежитии «ночного» класса, класса для вампиров, как оказалось. Да я, собственно, и не жалуюсь, не ребенок ведь и прекрасно понимаю, какую огромную опасность представляю сейчас для окружающих, вспомнить хотя бы ту девочку… Да я ведь чуть не растерзала ее, не разорвала на кусочки, если бы меня тогда вовремя не остановили, промедлили еще хоть на минуту, одну несчастную минуту, то страшно представить, что могло бы произойти… Меня саму дрожь пробирает от подобных мыслей, становится тошно, будто черная желчь, разлившись внутри, подступила к горлу. А ведь как интересно устроена жизнь. Всего миг, мгновение, совершенно не ощутимое в просторе Вселенной, способно спасти или же погубить целую человеческую жизнь, до неузнаваемости изменить судьбу, выжать, вывернуть ее наизнанку и вернуть обратно. Не знаю, что это – воля Божья или черный юмор судьбы, да нам это, вообще, знать не положено. Но в том, что подобные события отнюдь не случайны, что это – целая цепь событий, которая может тянуться на протяжении всей жизни, но которая, в конечном итоге, обязательно приведет тебя туда, где ты должен оказаться, дать тебе то, что ТЕБЕ нужно, не более и не менее того, в этом я и не сомневаюсь. И путь к этому самому «конечному итогу» может быть совершенно любым – длинным или коротким, прямым или извилистым, пыльным и до тошноты унылым или же красочным и с музычкой. Тут уж зависит от самого человека, его выбора, его отношения к жизни, и кучи тому подобных заморочек. А вообще, спроси меня сейчас, хорошо ли мне здесь или плохо, я бы, скорее всего, молча развернулась бы и ушла. Не знаю, почему, но, сколько себя помню, всегда, даже будучи совсем еще ребенком, вот таким вот образом уходила от вопросов, ставящих меня в тупик, уходила, можно сказать, во всех смыслах этого слова. Как сейчас помню: родительский дом, мой четвертый день рождения ( и как только в голове – то держится? ), куча родственников, огромный торт, подарки в ярких обертках. И тут нужно было какой – то троюродной тете по линии внучатого племянника деда сводного брата отца спросить: « Рейко – тян, а ты кого больше любишь – папу или маму?» Ну, начнем с того, что подобные вопросы детям задавать категорически нельзя, потому как это, по мнению психологов, как – то там не так влияет на неокрепшую детскую психику. К тому же, с точки зрения морали, этот вопрос в корне неправильный, ведь как тут можно выбирать, я уж молчу, что это - верх неприличия, вот так вот в душу – то лезть! Однако тогда, я всего этого не знала и, простояв так с минуту, переводя взгляд с одного родителя на другого, молча развернулась к подаренной дедушкой кукле и проигнорила всех этих взрослых дураков. «Да тебе кукла важнее семьи! Какая ты черствая, Рейко – тян!» - воскликнула тогда все та же неугомонная тетушка. А слова ее, кстати, так и остались висеть на мне клеймом, вплоть до моего совершеннолетия, и, каждый приходящий к нам в дом родственник, считал своим святым долгом посокрушаться о том, какая же я бесчувственная и кинуть парочку сочувственных взглядов моим «пострадавшим от мобильного поколения» родителям. Вот с тех пор я и не люблю, хотя, нет, я просто терпеть не могу семейные праздники и каверзные вопросы, а потому, лишь только окончив школу, я рванула подальше из отчего дома в город, где ( да, я специально это проверяла) не живет ни один, даже самый дальний родственник. Так вот, к слову о каверзных вопросах, я не знаю, что я испытываю, находясь в этом месте. С одной стороны, живу я в полнейшем комфорте. Комната, которую мне выделили, находится в корпусе для учителей и, ясное дело, не чета тем, в которых проживают ученики( знакомая ситуация, не так ли? ). Огромная, полностью укомплектованная гостиная, плавно перетекающая в спальню, так что, можно считать, у меня даже две комнаты. Невероятная, похоже, четырехместная кровать. Письменный стол – мечта графомана; ящики ломятся от бесконечного множества белоснежных листов бумаги и разнокалиберных ручек - карандашей самых причудливых форм. В ванной собрано все, что только возможно – от шампуня и лака для волос до лосьона после бритья ( а с этим, интересно, мне что делать? ) и белоснежного банного халата. Когда же я взглянула на саму блестящую керамическую ванну, мне сразу же вспомнился кадр из когда – то просмотренного мною фильма о Древнем Египте. Царица Клеопатра нежится в теплых водах бассейна, специально обученные девушки – рабыни из изящных глиняных кувшинов омывают ее ароматными маслами, а сзади стоят смуглые мускулистые парни с оголенным торсом и обдувают ее опахалами из павлиньих перьев… Мда… мечтать не вредно… На стене в гостиной висел, естественно, плазменный зомбоящик, посередине – белый и пушистый диван, мягкий – мягкий, словно плюшевый заяц, встать с такого – преступление. Перед ним располагался журнальный столик из прозрачного стекла, заваленный различной глянцевой прессой от комиксов про старину Микки до «Maxim» ( даже так…). Гардероб по своей вместительности, думаю, не уступил бы и самой комнате, что, несомненно, обрадовало меня больше всего. А ковер! Помните, я сказала, что встать с того белого дивана может только сумасшедший? Забудьте! На ЭТОМ ковре можно не только стоять, на нем спать можно! И при всей этой роскоши, чувствую я себя как – то странно, кажется, будто бы я – это не я. Вся жизнь разделилась на «до» и «после», и две эти совершенно разные, не имеющие принципиально ничего общего, реальности никак не связываются между собой. Хоть убейся, а выстроить даже некое подобие логической цепочки между событиями последних дней не выходит, не выходит и все. Да и о какой логике вообще может идти речь, относительно столь непредсказуемой и изменчивой материи, как жизнь! Вот, например, лежу я сейчас на том самом белом диване, и не радует он меня больше совершенно, а может быть и радует, просто я уже успела привыкнуть к нему, воспринимая необыкновенную мягкость, как данное. Все может быть, ведь надоесть могут даже отдых или деньги, да – да, если вышеперечисленного слишком много и часто, может и поперек горла встать. Всего должно быть в меру. В меру общения и в меру одиночества. Кстати, с последним у меня сейчас просто беда, беда, как много. В смысле, одиночество – не беда, само по себе, и к нему я привыкла еще с детства. Уж так сложилось, что я не самый общительный человек на планете Земля, и если нахожусь в постоянном, непрекращающемся потоке людей, у меня начинается затяжная депрессия. Сначала я устаю от постоянных бесед и повышенного внимания, у меня появляются недосып и резкий упадок сил. Затем меня все и вся начинает натуральным образом раздражать, я обижаюсь буквально ни на что, и ору на каждого, кто оказывается в этот момент рядом. Когда же я окончательно со всеми перессорюсь, у меня появляются мысли на тему «Все меня покинули. Никому я не нужна. Я одна в этом мире». Слезы – сопли – битье посуды. И вот так вот продолжается до тех пор, пока я на некоторое время не останусь наедине с самой собой – самым близким и понимающим человеком во Вселенной. Знаю, знаю, я – целое пособие для психиатра, конечно, есть немного ( или много ), но именно благодаря постоянному копанию в собственной же голове ( а чем еще заниматься – то одной? ) я научилась разбираться в собственных мыслях и желаниях, начинаю понимать, чего же я на самом деле хочу, а чего – нет. В общем, одиночество – вполне естественное для человека состояние и ничего плохого в нем нет. Единственным побочным эффектом может стать скука, скука от избытка одиночества, копаний в себе. И именно эта дама меня сейчас и посетила, собственной персоной. Пришла вся такая нарядная, значит, на чай с печеньками ( по рецепту Каина, а как же! ). Вся из себя серьезная, гордая леди, чем – то напоминающая чопорных англичанок. Прямая черная юбка в пол, белая шелковая блузка, застегнутая до самого подбородка, на голове пучок а –ля Марь Ивановна, старомодные туфли с каблуком в три сантиметра, и, естественно, ни грамма косметики. Короче говоря, ничего интересного, скука - она и есть скука. Представив подобный образ, я невольно заулыбалась, широко – широко так заулыбалась, что ж, бывает, не обращайте внимания. Как раз в этот самый момент мои мысли прервал плавный, в меру громкий, в меру тихий голос: - Ты такая красивая, когда улыбаешься, почему ты это так редко делаешь? От неожиданности я резко подскочила с дивана, при этом, естественно, свалившись на пол. - Ой, - вот, еще и с дебильной улыбочкой, мало ведь было просто упасть, упасть лицом прямо в грязь! Люблю же я в неловкие ситуации влипать, притом делаю это с завидным постоянством, неизменно, правда, раньше подобных случаев было в разы больше… да и сами ситуации были глупее… Школьные годы, вообще, были для меня самым ужасным временем, воспоминания о котором я навсегда вычеркнула из собственной жизни и стараюсь никогда больше не вспоминать, серьезно, я даже сожгла все свои школьные фотографии, когда выпускалась из старшей школы, абсолютно все. Вот такой вот прощальный костер. Хех, я ведь и сама не знаю, почему так получилось, но каждый поход в школу становился для меня настоящей пыткой. Друзей не было в течении всех этих лет, возможно из – за того, что я была закрытым, если не замкнутым ребенком, и никому не удавалось понять, что же такое творится у меня в голове. А кому понравится общаться, а тем более дружить с человеком, у которого неизвестно что на уме? Думаю, я бы тоже не стала общаться с такой серой лошадкой, ну или, по крайней мере, ничего бы не доверяла. Но детская, а особенно подростковая среда – место особенное, со своими законами, со своими понятиями о чести и достоинстве, со своим определением «правильного» и «не правильного», в конце концов. Здесь нет золотой середины, как не ищи. Весь школьный коллектив представляется одним «общим организмом» с единой для каждого «органа» неизвестно кем придуманной моделью поведения, и не дай тебе Бог хоть чем - то выделяться, делать, мыслить не так, как все. Тогда тебя, такой никчемный «орган» просто отчекрыжат «хирурги общества» за ненадобностью и, в крайнем случае, заменят на новый, более сговорчивый. Вот потому – то у меня был что ни день – то новое изощренное издевательство, что в разы ужаснее предыдущего. Иногда я даже поражалась фантазии собственных одноклассников, ведь бумажки с надписью вроде «пни меня» исчерпали себя еще в младшей школе, парту из окна выкинули в последний раз, если не подводит память, во втором классе средней школы, дальше хуже… И вздохнуть с облегчением, полной грудью я смогла лишь в университете, где у меня и друзья появились, и парни, и преподы более – менее адекватные. Ну вот, поднявшись, наконец, с пола, я одарила Канаме невинной улыбочкой в стиле «Ты этого не видел», на что он рассмеялся. Я сначала вжала голову в плечи ( сама не знаю почему, просто какой – то странный рефлекс ), но затем поняла, что смех Канаме был вовсе не издевательским, а скорее беззаботным, дружеским что ли. И, кажется, как раз этого мне и не хватало – посмеяться, так легко, без особой на то причины. Мы и смеялись, пока смех мой неожиданно не прервал кашель, на который я и внимания – то особого не обратила. Кашель – да кашель, с кем не бывает. Вот только он становился все сильнее, все громче и с каждым разом вырывался все с большим трудом. Я почувствовала режущую боль в груди, словно по стенкам легких проводили острым стеклянным осколком, рвущим меня изнутри. Холодно. Расчетливо. Неумолимо. Кашель стал совсем сухим, словно песок в горле застрял. Да, точно, песок, на который распался тот самый осколок, просто пришел в свое первоисходное состояние ( ведь стекла из песка делают? ). Я упала на колени и согнулась пополам. На прекрасный белый ковер капнуло несколько капель крови, кажется, из моего рта, от кашля, но я в этом не уверена. Голова совсем ватная, кружится, и я не в состоянии отличить реальность от мутных, расплывчатых видений. Я сейчас не могу быть уверена ни в чем. Только ковер жалко, но что тут поделать, ведь он был слишком красив для этого Мира, а Мир не любит, когда красоты много, ведь это нарушает его общую ГАРМОНИЮ. Вот почему настоящая КРАСОТА столь недолговечна, вот почему где бы она ни была, и как бы тщательно не охранялась, с ней все равно что – нибудь произойдет, и даже не важно что, но это «что – то» обязательно, на все сто процентов ее разрушит. Необратимо. Эхх,как жалко ковер...