На сто восьмой странице

      Выяснить у Бена, что все это значит, Рей в тот вечер так и не смогла. Сначала они в четыре руки с протрезвевшим Фарером отмывали лестницу от химической дряни (и лишь позже Рей задалась вопросом – а почему нельзя было пригласить для этого специально обученных людей из какой-нибудь клининговой компании?). Потом пришлось отмываться самим. Рей быстро привела себя в порядок и теперь караулила Бена под дверью ванной комнаты – все-таки ей очень хотелось узнать у него, что вообще происходит и как на это надо реагировать: уже бежать в полицию, или еще можно подождать? И если ждать, то чего? Однако вода в ванной все лилась и лилась, Бен все не выходил и не выходил, и Рей всерьез забеспокоилась – может, ему там плохо стало? Мало ли, надышался химией, да и выпил он все-таки прилично… Наверное, она и сама надышалась, поскольку ничем другим не могла бы объяснить решение вломиться в ванную комнату (благо замок на двери был давно и прочно сломан хозяином квартиры – «слушай, я не виноват, что все вокруг сделано из дерьмового пластика, стоит за что-нибудь взяться, а оно хрусть – и пополам!»). - Бен! Бенедикт! Ты там в порядке? Или подай голос немедленно, или я захожу!       Молчание и плеск льющейся воды были ей ответом. Воображение услужливо нарисовало Рей страшную картинку: Бен лежит на дне джакузи, глаза закрыты, волосы колышутся в воде… В панике она дернула ручку двери, сделала шаг внутрь, Бен, сидящий в джакузи спиной к двери, обернулся и, не удержав равновесие, рыбкой скользнул на дно. Не на шутку перепугавшаяся Рей бросилась вперед и наклонилась над водой как раз в тот момент, когда из нее показалась, с одной стороны, отчаянно сквернословящая голова, а с другой – крепкий зад, сияющий наивной белизной. - Ты, блин, вообще, что ли, уже? – нечленораздельно пробулькал писатель. - Сказала бы сразу, что посмотреть хочешь, я б согласился… - Да не хочу я посмотреть! – Рей моментально отскочила обратно за дверь. - Точно не хочешь? А почему? - Как это почему? Ты дурак, что ли? - Я не дурак, я альтернативно мыслящий, это будет более правильное политкорректное высказывание.       С этими словами Бен, уже в штанах и с полотенцем на голове, показался из-за двери. - Если ничего не хотела, чего так торопилась-то? - Бен, нам надо серьезно поговорить. - В три часа ночи? Самое время. - Я хочу знать, что происходит. - Не поверишь, я тоже хочу. - Мне кажется, ты знаешь. Или, по крайней мере, догадываешься.       Фарер посмотрел на свою помощницу неожиданно тяжелым взглядом. - Может, и догадываюсь. Только от этого не легче.       Рей вздохнула. - Расскажи мне. В конце концов, я каким-то образом тоже оказалась замешана в эту историю. Ну, если это, конечно, не страшная фамильная тайна.       Бен помолчал, каким-то неожиданно детским жестом потер глаза и наконец ответил: - Вообще-то так оно и есть. В каком-то смысле.       О том, что в кабинете Бена имеется встроенный сейф, Рей знала. Но вот о том, что у этого сейфа есть потайное отделение, она до сегодняшнего дня не догадывалась… - Полагаю, наш загадочный корреспондент имел в виду вот это. – Бен достал из сейфа невзрачную деревянную шкатулку. С некоторым усилием открыл плотно притертую крышку и вынул что-то продолговатое, завернутое в пожелтевшую от времени вату. Осторожно положив предмет на стол, он развернул упаковку и Рей увидела небольшую фарфоровую статуэтку. Скульптурная композиция, не больше 30 см в высоту, изображала явно сцену из какого-то спектакля: девушка в пышной балетной юбке и старинном чепчике, стоя на пуантах, манерно протягивала руки стоящему на одном колене Пьеро. - Что скажешь? – Бен искоса взглянул на Рей. - Пьеро какой-то перекошенный весь. Голова запрокинута, ноги косолапые, рукава эти дурацкие… - Ему так положено. - Сам в белом, а воротник черный, это что-то значит? - Хрен его знает, что это значит, я не искусствовед. - Но ты почему-то уверен, что весь этот… ажиотаж… из-за этой статуэтки, так? - Ну… да. - Она что, антикварная редкость? - Это как посмотреть. Все, что я знаю точно – это статуэтка работы Пауля Шойриха. Был такой художник и скульптор, довольно известный, работал на мейсенской мануфактуре в начале 20 века. Вот, посмотри – Бен перевернул статуэтку. На белом основании синело полуразмытое клеймо – два скрещенных меча. - Это что-то значит? - Всего лишь фирменный торговый знак мейсенского фарфора. А сама фигурка, теоретически, относится к так называемой серии «Русский балет». Шойрих, вроде бы, делал их с реальных персонажей дягилевского балета «Карнавал». Все статуэтки копируют грим, костюмы персонажей и сцены из балета. Все, кроме этой. - А что, таких персонажей в балете не было? - Были, конечно, только сцены такой не было. И быть не могло. В серии фигурки Пьеро и этой девушки – Киарины - сделаны отдельно, как и положено по сюжету. У Пьеро там вообще пары нет, он всю дорогу за мотыльком гоняется, как идиот…       Рей немного подумала, машинально крутя в руках скульптуру. - Бен, я понимаю – мейсенский фарфор, ограниченная серия, все такое прочее… Но вряд ли вот это – она поставила статуэтку на стол – может стоить больших денег. Я имею в виду – действительно больших. - Я же тебе только что объяснил: такой фигурки официально в серии нет. В среде коллекционеров ходили слухи, что вроде бы статуэток было не пять, а шесть, вроде бы даже кто-то когда-то видел шестую, и она по описанию похожа вот на эту… но это только слухи. А у самого скульптора к началу первой мировой поехала крыша, и несколько лет подряд его жена просто продавала старые модели и заготовки. К работе он вернулся только в 1928-м, что ли, году, причем если до болезни все его модели были так или иначе связаны с балетом или оперой, то поздние статуэтки – это какая-то материализация фантомов; фигуры неестественно худые, бледные, минимум росписи… Как будто другой человек делал. - А что с ним потом случилось? - Со скульптором-то? Да ничего хорошего. Сын у него погиб в самом начале второй мировой, и старик, надо полагать, окончательно свихнулся. Помер в 45-м, вроде бы. Из всего, что он наваял, наибольшим спросом до сих пор пользуется серия «Русский балет», ну, а за неучтенную авторскую статуэтку в идеальном состоянии коллекционеры, думаю, действительно могут отвалить значительную сумму. Я как-то общался с такими любителями старины, они там через одного психи… - А откуда у тебя эта статуэтка?       Этот простой, казалось бы, вопрос поставил Бена в тупик. Он открыл было рот… потом закрыл… почесал затылок, взъерошив и без того лохматые волосы… - Я не хотел бы сейчас об этом.       Рей слегка опешила. - Надеюсь, ты ее не украл? - Хорошенького же ты обо мне мнения! - Я-то ладно, а вот тот, кто оставил надпись на двери, точно в этом уверен. И неизвестно, что еще он может устроить. - Я разберусь сам. В любом случае, тебя это не касается.       Фарер захлопнул шкатулку. Разговор, очевидно, был окончен.