Темные тайны Иллинойса

— Сэмми… — шепчет Дин, осторожно, словно прикасаясь к огню, протягивает пальцы к ровным скулам, совсем рядом с окровавленной губой… но тут же отдергивает руку. Это слишком. Слишком для него...

Дин смотрит. Каждый гребаный день смотрит на то, как меняется младший. От унылого милого заучки к высокому парню, целующемуся с девчонками во дворе школы. И вот Сэм уже просится на охоту, а Дин всё видит в мелком — который впрочем уже догнал его ростом — 13-летнего мальчика. Но если пару лет назад Дину хотелось только защитить Сэма, то сейчас младший брат сам стал для него мучением… Каждый день приносил новые сюрпризы. — Какого хера..! — мат вылетает из уст Дина, прежде чем тот успевает закрыть рот. Хотя чего тут стесняться. Девчонка с раздвинутыми ногами, прыгающая на его младшем брате, наверняка сама не прочь поразвлечься своим языком. Но перед мелким стыдно. Сэмми по-привычному начинает заикаться и вскакивает с постели словно подстреленный детеныш вендиго. — Дин, я думал ты сегодня с той официанткой… — лепечет младший, впопыхах натягивая на себя джинсы и прикрывая свою раздетую пассию ближайшим куском одеяла. — Мог бы предупредить, я ведь не отец, — обиженно подстебывает Дин и, двусмысленно подмигивая девушке, удаляется в ванную их крошечного номера в мотеле. Ни к чему смущать и так опозоренного мальчишку. Иногда старшего Винчестера откровенно поражало, откуда в мелком столько ханжества и скромности, ей Богу, словно мать зачала его не от Джона, а от какого-то стэндфорского профессора. Возможно довольно горячего профессора… — Дин, ты не мог постучать?! — ноет Сэм, обиженными глазками смотря исподлобья, словно его только что лишили секса. Ах да, ведь так и есть. Девчонка уже скрылась в неизвестность, когда Дин выходит из ванной. И слава Богу, он не готов был вновь утешать брата, если им снова придется переехать, а он влюбится в местную школьницу. А может дело было и не в этом… Больше всего старшего Винчестера забавляло, что таких неловких ситуаций с каждым днём только множилось, и в какой-то момент ему даже показалось, что братец берёт с него плохой пример. — В следующий раз, Сэмми, просто вешай табличку на дверь, — он пошло подмигивает и, скрывая своё разочарование, отправляется в постель.

***

Фальшивая лёгкость зелёного городка Ок-Порт скрывает свои секреты... Глубокой ночью Дин просыпается от странного ощущения тяжёлой пустоты, тревога шепчет ему во снах тихие предзнаменования. После такого Винчестер готов поверить в телепатическую связь по крови… — Сэм? — охотник резко открывает глаза, заливаясь холодным потом, с именем того, кого должен всегда защищать. И инстинкты его не подводят. Соседняя кровать пуста, дверь в пустую ванную мрачно поскрипывает от сквозняка, а знакомого сорокового размера ботинок нет у порога. Варианта оставалось два: Сэм ушёл сам, либо его забрали… Чтобы ошпаренно вскочить с постели Дину хватает доли секунды. И вот мачете уже за ремнем джинсов, а револьвер отца издаёт характерный щелчок в руках охотника. Жуткое чувство на сердце подсказывало Дину, что младшему угрожает опасность. А если дело касалось Сэма, интуиция его никогда не подводила. Ночь накрывает густой дымкой темной опасной тайны. Иллинойс всегда кишил вампирами. Пару дней назад они с отцом уничтожили гнездо. Но несколько тварей сбежало, прихватив с собой импалу. Её владелец разумеется не мог оставить это безнаказанным. Дин помнит, как отец взламывал ближайшую тачку и, давая строгий наказ «не высовываться», гонит за кровососами в другой штат. После этого братья решили, что в этот зачищенный охотниками городок теперь не сунется ни одна мерзость. Но рассекая темные улицы с мачете за поясом, Дин начал сомневаться в этом. Самым логичным охотнику показалось отправиться в то гнездо. Но задыхаясь от мучительной тревоги и одышки, Дин обнаружил, что убежище кровососов абсолютно мертво. Так кто забрал Сэма? Следующим местом стал заброшенный трейлер у окраины леса, куда он на отцовской импале подвозил брата с его местной девчонкой. И только в этот момент Дин вдруг понял, насколько это странно школьнице жить в заброшенном трейлере у черта на куличках. — Хоть бы ты был жив, мелкий придурок, — себе под нос шепчет Дин, когда выпрыгивает из попутки на тёмном повороте у густого соснового леса. Всё тело заливает волна ужаса. Деревья утопают в тягучем тумане, вдалеке филин отсчитывает последние часы, а Дин лишь думает о том, что если найдёт труп младшего брата, то сам застрелится на месте. Хотя нет, сначала он отомстит… Рой тяжёлого урагана мыслей прерывает отдаленный треск бьющегося стекла. И через секунду ноги охотника уже несут его на поле битвы. Знакомый трейлер виднеется тусклым светом из грязных окон. И когда на стекло обрушиваются брызги крови изнутри, у Дина внутри что-то переворачивается. — Сэм! — мачете давит руку чудовищным огнем страха, когда охотник врывается в трейлер и вскрикивает от ужаса. Вся комната залита кровью. Закипающий чайник со свистом выпускает клубы пара на ярко-красный кафель кухни. А Сэма, придавливая сверху всем телом, душит всё та же девчонка, что вчера красовалась в их номере без одежды. Только на этот раз её милая улыбка обезображена резными клыками, а крепкие пальцы ломают нежную шею его брата. И тогда рука Дина решает за него, замахиваясь без промедлений и точно по траектории убийственного удара. Милая головка кровавой школьницы неизбежно катится прямо под низкую кровать крошечного трейлера. — Дин, ты нашел меня… — срывающимся голосом шепчет Сэм, в ужасе сталкивая с себя обезглавленное тело и быстро поднимаясь. Но Дина охватывает шквал противоречивых чувств. Охотник тихо подходит к плите и выключает проклятый чайник. Они же не хотят сжечь половину Иллинойса в конце концов. — Дин?.. — младший подходит крадясь, медленно, словно к бомбе с часовым механизмом. — Чёрт, Сэм!!! — и Дина срывает. — Какого хрена ты здесь делаешь?! — звон стекла разрывает трейлер, когда его тяжёлая рука швыряет первую попавшуюся кружку в стену. Охотник чудовищно зол. На брата, за то, что решил поиграть в героя. И на себя, за то, что мог не успеть вовремя… — Прости, я думал, что смогу выйти на её создателя, — Сэма накрывает бессвязным потоком глупых оправданий. — Викки рассказала, что… — Заткнись, Сэм! — на этот раз рука Дина замахивается над головой младшего брата. Но время вдруг замирает. Этот взгляд, его глубокая боль на дне тяжёлых сожалений. Дин смотрит и в одно мгновение понимает: Сэм давно признал чудовищную ошибку, что могла стоить ему жизни. И тогда его рука опускается в бессильном отчаянии: он простит этой дьявольски святой невинности любую ошибку. — Сэмми, ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться… — Дин скорее констатирует мрачные факты для самого себя, теряясь в тяжёлых мыслях с одновременным облегчением, и вдруг притягивает к себе измученное тело младшего брата, окаменевшего от ужаса. Сэм тихо выдыхает ему в шею свою боль. Дин чувствует его теплое дыхание на коже и жмется сильнее, словно если отпустит младшего хоть на мгновение, тот снова исчезнет. Дин больше не хочет посреди ночи просыпаться с пустой кроватью напротив… Сэмми всхлипывает ему в плечо, позволяя брату сжимать себя в объятиях до хруста в костях. А Дин знает, чувствует, как юное тело брата изламывает от боли, но отпустить не может. Он вдыхает со светлых волос запах дешёвых девчачьих духов, смешанных с кровью и чем-то ещё до боли знакомым… Дин ведёт носом по испарине на влажной шее брата. От Сэма пахнет охотничьим страхом: адреналином, потом и отцовским одеколоном, который мелкий вылил на себя перед свиданием с вампиршей. Дин сжимает хрупкое тело словно в отчаянной мольбе «Я не могу тебя потерять. Ты слышишь, Сэмми? Не могу!» Он вдыхает последний сладкий аромат неслучившейся смерти и, словно надышавшись облегчением, наконец отпускает. Хотя сердце ноет, умоляет навсегда оставить мальчика в своих объятиях, защитить от всех ужасов. — Идём. Нужно закопать тело, — но Сэм уже взрослый. По его венам действительно течет кровь охотника. И Дину пора перестать об этом забывать… Они берут старый пикап мертвой вампирши и закапывают обезображенное тело в полном молчании неподалеку от трейлера. Охота пошла не по плану. Возможно потому что плана и вовсе не было. Старшего Винчестера била мелкая дрожь. Слишком больно терять контроль над тем, кто ещё сам не способен о себе позаботиться. Сэма топило чувство собственной неполноценности, которого брату просто не понять. Но Дин понимал. Он всегда понимал Сэма гораздо больше, чем тот мог себе представить. Ночь Ок-Парка повисла в мрачном, но облегченном прощании с очередным монстром. Винчестеры добирались до дома почти на рассвете, зная, что самое страшное будет лишь завтра… Мотель встречает их тихим печальным уютом одиночества, одного на двоих. Братья идут в ванную комнату под тяжёлый грохот захлопывающейся двери. Аптечка падает на пол в дрожащих руках Дина, а вода в кране смывает какой-то песок со дна душевой времён 80-х. За стеной слышится детский плач. Сэм смывает с лица кровь вампира вместе со своей, пока Дин нависает над ним в беспокойном ожидании. — Я сам! — младший вырывает перекись вместе с ватой, когда Дин тянет к нему руку с обжигающим антисептиком, чтобы обработать разбитую губу. — С этим твоим «сам» ты постоянно и вляпываешься в дерьмо, — грубо бросает Дин, хватая несносного мальчишку за плечо и притягивая к себе ближе. — Стой спокойно. Сэм шипит, когда по губам проходится антисептический ураган в руках брата. Но сопротивляться не смеет. Дин итак слишком зол. — Прости… — тихий голос еле слышен сквозь шум воды. Сэм не смотрит на него, он тонет взглядом в маленьком море на дне грязной ванной, пытаясь в этот момент лишь не утонуть в собственном чувстве вины. — Извиняется ещё тут, — но Дин уже давно простил младшему брату всё, что тот мог сделать… и ещё сделает. Старший Винчестер выключает кран, убирает предметы в аптечку и садится на край ванной, словно давая провинившемуся щенку шанс оправдаться. — Я больше не подведу тебя, — вина плещется на дне любимого взгляда, когда брат поднимает на него свои мокрые глаза и просит... так искренне просит ему поверить. — Ох, Сэмми… — шепчет Дин, осторожно, словно прикасаясь к огню, протягивает пальцы к ровным скулам, совсем рядом с окровавленной губой… но тут же отдергивает руку. Это слишком. Слишком для него. Сэму не стоит быть таким милым. Ведь Дин всегда готов поверить во всё, что вырывается из этих детских горячих уст. Иначе не может. — Дин, что с тобой? — невинность смешивается с искренним непониманием в глазах мальчика. Старший брат сегодня странный, но Сэм лишь продолжает теряться в своем отчаянном желании прощения. А Дина ведёт, когда мелкий смотрит на него так. Заискивающе, с неподдельным доверием и стремлением соответствовать возложенному на него образу юного ангела. Дина ведёт каждый раз, когда младший видит в нём своего героя, который не способен ни на что дурное… И в этот момент Дину хочется. Хочется послать все к дьяволу и сотворить нечто безумное, такое, чтобы жалеть до конца жизни… Но одновременно все тело сковывает каменной стеной с четко выгравированным «нельзя». И тогда он лишь молча смотрит. Не трогает. Не касается, чтобы не обжечься. — Сэмми, давай спать, сегодня был долгий день, — сливается из близкого контакта, ибо больше невыносимо. Ещё чуть чуть, и его терпение разорвется на мелкие осколки, оставляя за собой лишь пепел грехопадения у подножия маленького ни в чем не повинного ангела. И Сэм слушается. Как и всегда впрочем. Иногда Дину кажется, что опусти он младшего на колени и заставь открыть свой влажный ротик, тот тоже послушается. Но Дин слишком часто думает не о том.

***

И вот наступает новый день. А мысли все также горят от гормонов юности и горячего тела на соседней кровати. Но сегодня вернется отец, и тогда у Дина появится проблема поважнее. Его собственная тьма утихнет, чтобы сразиться с другим злом. И ту минуту он будет думать о том, чтобы защитить Сэма от монстра… На эту минуту молодой охотник забудет, что «ненормальный», хотя и прекрасно знает, что понятия нормы для их семьи никогда не существовало. — Дин? — сонно шипит младший, вырывая брата из тяжелых мыслей. — Однажды ты объяснишь мне, почему всегда пялишься на меня во сне… Сэмми лепечет в сладкой неге догадки, которые словно сам не понимает. Или понимает лучше самого Дина... — Может это тебе всегда снится, что я на тебя пялюсь, мелкий? — подкалывает Дин. Его губы невольно плывут в медовой улыбке. Смятая постель начинает становиться жарче, он чувствует, как по сердцу разливается тепло со вкусом ванили. Но чем больше Дин смотрит, тем отвратнее становится вкус собственных желаний. Взгляд падает на серое одеяло, что наполовину открыло взору юное тело. Худые ноги со светлыми волосками на мягких икрах тихо льются в острые колени, бедро мальчика скрывается за темно-синим бельем. Дин помнит, как они вместе покупали в каком-то дорогом торговом центре в Нью-Йорке эти чертовы трусы за 50 баксов, и как долго потом ржали над этим. Теперь Сэмми иногда спит в этой необоснованной покупке, а Дин проклинает того продавца-педофила с хорошим однако вкусом, который неуместно ляпнул, что «все девчонки любят синий атлас». — Когда возвращается отец? — Сэмми не помнит того дня. Дин уверен, что Сэм помнит совершенно другие моменты. Как тот теплый летний вечер, когда они запускали фейерверки у реки. Как те семейные ужины, когда отец бывал трезвым. — После обеда, — шепчет старший еле слышно, чувствуя на губах сладкий сон брата. — Спи, мелкий, ещё рано. — Окей… — Сэму лень спорить. Сэмми хочет насладится одним спокойным утром без вечно злого отца. И Дин готов оберегать его мирный сон ото всех дьяволов, что поджидают за углом. Даже если однажды этим дьяволом окажется он сам. Утро ласкает занавески легким ветром. Солнце проникает в комнату вместе с началом нового дня. Дин тихо улыбается и вскоре проваливается в глубокий сон. Ему снится беззаботная жизнь без охоты, где мать жива, где отец не слетел с катушек, где Сэмми счастлив.

***

Сладкое утро перекатывает стрелки часов за полдень, солнце продолжает нещадно стрелять лучами сквозь пыльное стекло, в замке двери медленно поворачивается ключ… В медовые сны Дина неизбежно падает самая горькая капля дегтя. Отец вернулся. — Кто там.? — сонно слышится с соседней кровати. Сердце Дина пропускает каменный удар. Он знает, что будет. Уставшие ноги медленно поднимают его с кровати. С порога несет тяжелым перегаром виски, в свете полуденного солнца вырастает мрачная тень. — Ты нашел её? — без приветствия спрашивает Дин, помогая отцу сесть за стол. Ноги почти не держат замученного охотника. Дин уже знает ответ. — Похоже, что я приехал сюда? — огрызается Джон. — Папа? — лепечет Сэмми, подрываясь с кровати. Мелкий даже не подозревает... Дин пропускает еще один удар сердца о закаменевшую грудину. Он в ужасе кивает головой младшему, мол «вали отсюда нахер, пока не…» Сэмми понимает намёк сразу, но уже слишком поздно. — Сэм?! — развязно кричит Джон, вялой рукой подзывая сына к себе. — Подойди. И мальчик просто подходит, словно не чувствуя подвоха, но зная в глубине души, что происходит, когда отец не получает чего хочет. — Какого черта у тебя морда в крови? — мужчина грубо хватает сына за подбородок, тянет на себя, подозрительно прожигает взглядом ссадины, которых быть не должно. — Подрался школе, ничего особенного, — четко выцеживает Сэм сквозь зубы. Он ненавидит, когда отец ведет себя так по-хамски, словно они не его родная кровь, а какие-то предметы — не важны, но в использование годятся. — Думаешь я поверю в это дерьмо? — тяжелая тень поднимается над Сэмом, но взгляд мужчины уже словно змея скользит к другому объекту… — Отец, успокойся, прошу, — осторожно шепчет Дин, чувствуя, как его голос начинает дрожать. И Джона срывает. — Сколько раз я должен вдолбить в твою тупую голову, чтобы ты не брал ребенка на охоту?! На лицо Дина обрушивается тяжелая рука. Сквозь оглушающую боль в сознании плывет крик Сэма, когда тот кидается на отца в нелепых попытках спасти своего героя. Но старший сам знает, что нужно делать. Тяжелое тело мужчины с грохотом падает на грязный пол, когда Дин без раздумий толкает отца, наваливаясь сверху и сковывая руки за спиной. — Ты пожалеешь об этом… — Джон выплевывает в пол грязные угрозы, которых сын уже не слышит. Спустя две минуты Сэм уже стоит в дверях с вещами. Дин запускает руку в черные волосы в последний раз и крепко прикладывает мужчину головой об пол. Спустя четыре минуты два брата несутся прочь из грязного номера очередного мотеля. Из тюрьмы своего вечного проклятья, которое было вовсе не мистическим, а созданным внутренним дьяволом одного простого человека...