Новорождённый мир

      Выдвигаясь, Данил не был до конца уверен в том, что у них получится забрать выживших и выжить самим. Он тогда мало думал. Действовали они без плана, практически на рожон лезли, что аккуратному, хитрому обычно Данилу было не свойственно в целом. Яной в тот момент руководило опьянение, а он просто поддался её порыву. И сложно представить, что Хаммер и один дробовик — это всё, что было необходимо им для «победы».       Сейчас забитые, но, как кажется, окончательно спасённые люди теснились втроём в нашей боевой машине, ещё не осознав до конца, что они больше не загнанные в угол жертвы. Да, в Хаммере они ощущали себя безопаснее, меньше боялись, однако, страшные чувства, жившие в них после того, что они пережили — не делись никуда.       Более всех владела собой одна молодая особа. Она не молчала, а изредка интересовалась, куда они держат путь и что планируют делать. Вела себя она уравновешенно, даже хладнокровно. Вероятно, именно благодаря её соображениям, они все и дожили до этого момента.       — Спасибо, что помогли нам. Ещё бы каких-нибудь полчаса, и мертвяки бы нас живьём сожрали, как… других, — девушка опустила вниз свои густые, чёрные ресницы.       — Не вспоминай, — Данил понимал, как сложно терять любимых, и как никто другой мог разделить с ними то, что они сейчас чувствовали. — Знаю, трудно осознать, что кого-то, кто был тебе дорог, уже нет рядом. Но надо продолжать жить. Не зацикливайся на этом и постарайся выжить, хотя бы ради тех, кто это сделать уже не сможет, — он не любил разворачивать подобные дискуссии, но момент как-то сам собой располагал. Да и нужно было выразить хоть какую-нибудь поддержку, не сухарь ведь.       Дорога неслась под колеса Хаммера черной полосой. За стеклом проносилась бесконечная улица с высокими и удивительно красивыми домами, которые сверкали гладкими стенами и огромными окнами в лучах света фар.       Несмотря на хорошую дорогу, машину заносило то влево, то вправо. Столбы конечно не сносили, но вождение в нетрезвом состояние — штука опасная, и неважно, в грёбаном зомбиапокалипсисе вы или нет. Не стоит ожидать от такого водителя разумных действий, Данил это знал, потому сидел рядом, чтобы вовремя попытаться перехватить управление и не погубить и себя, и спасённых ими ребят так глупо. Он, конечно, мог и не спрашивать разрешения, просто нагло подвинуть её и сесть на водительское место, точнее, так и хотел поступить, но Яна уже находилась за рулём, вцепившись в руль своими на удивление сильными пальцами. И кто знает, что бы она предприняла, если бы с его стороны последовали такие действия, нарушающие её свободу. Пассажирам оставалось только смириться.       Путь продолжался около десяти минут, они обогнули уже практически весь квартал. Зомби всё это время плелись за ними, собираясь в кучу всё большего размера. Отставать «они» начали только тогда, когда Хаммер проехал половину маршрута. И вот теперь, тогда, когда машина тормозила около ворот убежища, никого из преследующих их монстров не осталось. Все твари отстали и остались позади, продолжая тщетно бродить в поисках живых, мясистых тел.       — Вылазим, только тихо, — скомандовал Квантум, осмотрев перед этим окружение через люк.       Послушавшись его, пассажиры принялись один за другим покидать Хаммер. В это время, услышав звуки приближающегося транспорта, все остальные постояльцы их нынешнего «дома» засуетились, открывая закрытые до этого момента ворота.       Вскоре въезд распахнулся, раздался негромкий скрежет, напоминающий скрип двери на ржавых петлях. Спустя несколько секунд, не больше пяти, из-за створок показалась знакомая фигура.       — Миша.       Мужчина оглядел дорогу с двух сторон — пусто. Только убедившись, что на данный момент нет никого и ничего, угрожающего их здоровью или, может быть, имуществу, он обратился к ребятам, уже зашедшим к тому времени во двор убежища. Яна, не останавливаясь на лишние разговоры и объяснения, отправилась к дому. Пошатнувшись, она ухватилась за ручку двери, устояла. — Посмотри, на кого ты похожа… — резко и осуждающе сказала она себе и, открыв дверь, канула внутрь. Данил, наблюдавший за действиями девушки, стоял вполоборота и, когда та скрылась в здании, повернулся к Мише.       — Данил, всё нормально? Все целы? — обеспокоенно поинтересовался Миха у парня, вдвое сократив между ними расстояние.       — Мы успели смотать, поэтому все целы… относительно.       — Ну хорошо, фух… — Миша повернул голову на трёх незнакомых ему товарищей по несчастью. Они топтались у входа в дом, то ли не решаясь зайти, то ли ожидая, что кто-то их пригласит.       — Это все, кого нашли, остальных, походу, того.       — Понятно. А…       — Чего вы там, блять, стоите?! — из-за открывшейся двери показалась маковка Сани, а затем и весь парень. Он встал напротив открытой двери, скрестив на груди руки. — Ну, пиздуйте давайте! — поторопил он удивлённых его появлением незнакомцев. Они поспешили зайти в дверь, проходя мимо, мельком осматривая его. Тот, в свою очередь, провожал их укоризненным взглядом. Смышлёная брюнетка на миг встретилась с ним взглядом, но тут же отвела его и молча проследовала за товарищами. Что-то им не понравилось друг в друге.       — Давай, пойдём, а то он там рвёт и мечет, — позвал друга Миша, развернувшись в направлении Сани.       — Может, тогда не надо идти? — но, противореча своему высказыванию, он всё равно последовал за Михой. — «А то сожрёт. Злобный гном».

***

      Все квартиранты были в сборе, расположившись в большом зале на первом этаже. Кто на диване, кто на креслах, кто вообще на полу. У каждого были собственные вопросы, собственные мысли и настроение. А объединяла их лишь ситуация, в которой они все так недружно оказались.       — Итак, — начал разговор Миша. — Давайте для начала познакомимся, — мужчина представился, после его примеру последовали остальные знакомые.       Теперь пришло время рассмотреть новобранцев.       — Меня зовут Милана Ковальская. Можно просто Мила.       Так звали ту самую «разговорчивую» особу. Выглядела она вполне миловидно, под стать её говорящему имени. Короткие чёрные волосы, забранные за уши, периодически норовили вылезти, и ей приходилось с регулярной постоянностью поправлять их, а растрёпанная косая чёлка лезла в её серые глаза. Это придавало её в общем спокойному виду некоторой нервозности, а кошачьи глаза-миндалинки мелко бегали от одного незнакомца к другому.       Одета она была богато, по крайней мере богаче на вид, чем два других её спутника. Одежда была такой же чёрной, как и её волосы, только серая грудка кофточки выделялась, да подсохшие, зелёные пятна жижи, въевшиеся в ткань       — Я Оксана Полутова, — тихим, нежным голоском произнесла вторая девушка. Она сидела на диване между Милой и ещё незнакомым никому парнем. Заметно было то, как она всё сильнее и сильнее жмётся к нему, а тот, в свою очередь, поддерживая, сжимал её маленькую руку своей.       На первый взгляд в ней не было ничего примечательного, обычная девушка. Длинные каштановые волосы были тщательно зачесаны назад и заплетены в одну толстую косу, которая доставала почти до пояса. Её открытое лицо было желтоватым, даже болезненным, и чем-то напоминало кукольное. Худенькое тело тонуло в дутой болотно-зелёной куртке, и из-за этого и тонких, обтянутых леггинсами ног в больших сапогах, она выглядела совсем жалко.       — Я это, Женёк. Тропман, — последним себя назвал парень, судя по всему являющийся возлюбленным Оксаны.       Долговязый, худощавый юноша сидел, неряшливо раскинул колени и откинувшись на спинку дивана. Волосы его были рыжие, кудрявые, точно взбитые ветром. Глаза серые, маленькие и очень пытливые, плутливо выглядывающие над россыпью мелких веснушек. Ничем больше он не выделялся, обычный парень, только нога его мелко, нервно дрожала.       После знакомства говорить никто о чём-либо не стал. Большинство собравшихся здесь людей были уставшими и вымотанными событиями, произошедшими в их жизни, потому было принято решение отдохнуть, а потом, утром, на свежую голову обсудить общее положение, и ответить на все накопившиеся вопросы.       Дом был довольно большой, но кроватей на десятерых человек всё равно не хватало. Однако компромисс был возможен. Рося, например, сладко заснула на плече Артёма, тот не стал её будить, и они, как типичная парочка из романтических комедий, остались спать на диванчике в комнате, где изначально все собрались. Кто-то даже заботливо накрыл их сверху одеялом.       Напротив вышеназванных на таком же точно диване заснула Яна, только в отличии от них, она была одна. Даже закутываться ни во что не стала, ей сейчас на всё и на всех было совершенно всё равно.       Этажом выше полным ходом шёл раздел имущества. Дело в том, что спальни в доме всего две. Одну выделили новеньким, чтобы они, бедолаги хорошо выспались, мол, настрадались. А вторую, очевидно, должны были разделить между собой четыре главных героя: Миша, Даня, Саня и Тоша.       — Почему это ты должен ночевать в этой комнате? — возмущённо спросил Саша у Данила, категорично заявившего, что эта малышка (кровать) должна достаться ему.       — Потому что я заслужил. Видишь, я ребят спас, я хороший~ — Даня говорил больше в шутку, и вполне готов был отдать тому права на сон на мягком матрасе, а не полу, просто в нём непрошено проснулось шкодливое настроение. Ему большим счётом всё равно было, он просто хотел немного развлечь себя.       — Хуёший! Между прочим, Данил, я первый собрался спасти их. И ты сам же меня отговорил! — но Саня не понимал юмора. Он был зол на Даню за его выходку и натянут как струна.       — Ну так пошёл бы? Зачем ты его слушал? — Миша решил поддержать игру друга.       — А затем, что он давил на меня.       — Хех, «давил», блять, — передразнил его мужчина. — Мог бы и на хуй послать, нет? Обычно ты так поступаешь, если хочешь.       — Ага, я вроде никогда не был для тебя авторитетом, что это ты вдруг?       — Заебали! И ты, и Миша твой! Если бы не эти ваши «опасно» — «неопасно», я бы… — «Да похуй! Пусть делают, что хотят…» — Да, короче. Идите нах! Больно надо мне что-то у вас выпрашивать и доказывать. Лучше на диване или где-нибудь ещё посплю.       — Обиделся, — с ухмылкой на лице произнёс Даня. — Да ладно, я ж пошутил. Спи, где хочешь. Мне не принципиально.       — Да, Сашка, что, шуток не понимаешь?       — Да идите вы. ОБА.       — Вообще-то, это я должен на вас обижаться, — промолвил Тоша. Он всё ещё был надут из-за того, что никто не удосужился поставить его в известность о происходящем экшене. — Так что мне, как самому обделённому, должны выделить самое вольготное, сука, место, — с этими словами он бухнулся на кровать, закинув руки за голову.       — Да оставь ты им эту комнату, видишь, как они хотят наедине остаться, — ехидно проговорил Саша, словив на себе порядком заёбанные взгляды друзей.       — Ага, Тоша. А Санёк, походу, хочет вместе с тобой ночь провести, — ответочка, получается.       — Ну нахуй. Я с ним больше не останусь. Вдруг опять…       — Что?       — Опять домогаться будет. Ты чё, думаешь, он там со мной на крыше делал?       — Ты дурак, что ли, Антон, — то ли Саша хорошо играл, то ли реально не понимал, что он несёт.       — О-о-о… — в один голос протянули Миша с Данилом.       — Ты это специально, чтобы меня позлить? — продолжил парень, с силой ударив того по ножке.       — Да блять! На себя посмотри, — ответ сопроводил смачный удар по спине.       — Ну всё, сука, — Антон огребает. — Со мной пойдёшь, я тебе такие домогательства устрою! — выходит, комната сегодня достаётся Quantaker`u Дане и, судя по всему, Мише.       — Тогда сегодня я сплю с тобой, — произнёс Миша, обращаясь к Данилу. Парни, барахтающиеся на кровати, перестали бодаться, устремив взор на мужчину.       — …Я не в этом смысле.       — Хорошо…

***

      Данил с Мишей остались вдвоём после того, как Саня, а затем и Антон, покинули эту комнату. На самом деле, Данил изначально хотел уйти в другое место и побыть в одиночестве, но как-то внезапно не получилось. Почему? Потому что Гаврилов — долбаёб.       — Ну, что, как будем решать, кому постель достанется? Или разделим? — спросил Миша, посмотрев сверху на парня.       — Воздержусь.       — Может встанешь?       — Ладно, — протянул Данил и неохотно поднялся, опираясь одной рукой на изножье. — Насчёт места… могу тебе уступить, или вообще уйти в другую комнату.       — Да ну, зачем?       — Ну, хрен знает, может, тебе так удобнее.       — Да мне не принципиально, знаешь, — мужчина опустился на кровать, показав жестом, что Даня может приземлиться рядом. — Я вообще поговорить хотел.       — О чём? — спросил Данил, почему насторожившись.       — Найдётся о чём, — немногословно пояснил Иванов. Оба притихли, а атмосфера в комнате как-то потяжелела.       — Хорошо?.. Я тоже собирался, — Данил не очень понимал, что от него хотят. Это его напрягало, и не зря.       Прежде чем продолжить, Миша выдержал паузу. Драматичную такую.       — Я заметил у тебя укус на руке, — спалил.       Услышав эти, в обще-то, ожидаемые им слова, Данил заметно занервничал, но, как и всегда, постарался скрыть это. Проблем он не хотел. Особенно с Мишей.       — И что? Да, укусили, но… Но со мной всё нормально, — сглатывая ком горле, оправдался Даня.       И действительно, внешне он не проявлял никаких признаков заражения, но, по правде говоря, им ничего не было известно о том, как ведут себя укушенные.       — То есть, хорошо себя чувствуешь, ничего странного? — больше подозревая, нежели волнуясь, спросил Миха.       — Нисколько, сам не видишь, что ли? Меня давно укусили, и со мной за это время ничего не произошло. Вообще ничего. Думаешь, если бы я заразился, то не истекал бы сейчас слюной в попытках съесть тебя?       Миша, конечно, верил ему, ведь сам, внимательно следя за ним с того дня, не замечал за ним никаких сомнительных действий. Ему просто надо было точно убедиться, услышать нужные слова от Данила. Он хотел задать ещё несколько вопросов, на всякий случай, но не стал. Резко выдохнул.       — Ну, и ахуенно тогда. Я, вообще-то, заметил укус ещё в первый день, и хуй знает, почему сразу не поговорил… Но это к лучшему, что с тобой всё в порядке.       Данил выдохнул. В голову набежало столько мыслей, плохих, дурных, каких угодно, но, слава богу, они не сбылись.       — Слушай, а это та тварь, о которой Саня рассказывал, онá цапнула тебя? — уточнил Миша.       — А кто ещё. Не сам же Саня… Ты, кстати, никому не рассказывал? — Данил поднял на него пытливые глаза. Взгляды пересеклись, как это обычно бывает, но никто из них не стал его отводить.       — Нет, если только они сами не заметили, — ответил Михаил. Он взял укушенную руку в свои. — Я посмотрю?       Отведя взгляд, мужчина закатил рукав рубашки, под которой неаккуратно скрывался укус.       — Когда ты успел её забинтовать? — он строго, как-то по-родительски смотрел на перебинтованную рану.       — Сегодня. Нашёл в доме приличную аптечку и сделал всё, на что способен.       Разглядывая руку ещё секунд пять, Миша неожиданно надавил на укушенное место. На мгновение рука Данила дрогнула, остановилась в напряжении и замерла без движения. На повязке, мгновенно впитываясь, выступили пятна алой крови, образуя собой форму собачьего укуса.       — Ты говорил, что ничего не беспокоит.       — Ну, еман, пока ты не задел, так и было.       — Черт дёрнул проверить, извени.       Даня высвободил свою руку из его ладони и отстранился.       — Знаешь, я всё-таки переночую в другой комнате, — продолжил он, подойдя к входной двери. — И вообще, где твоё спасибо за то, что я, получается, тебе место выбил?       — Если так, то спасибо, — ответил Миша, приподняв уголки губ. — Уверен, что хочешь уйти? Если…       — Спокойной ночи, — опередев слова друга, пожелал напоследок Данил, уже стоя одной ногой за порогом.       — …Тебе тоже, — сухо закончил диалог собеседник.       Данил постоял ещё пару секунд, держась за станционную дверную ручку, казалось, в ожидании ещё чего-то, но продолжения, увы, не последовало. Он переступил через порог и, мягко закрыв дверь, отправился вдоль по коридору.       В это время Антон пытался заснуть. Для этого дела ему выделили диван, стоявший в одной из комнат на третьем этаже, который был предназначен, скорее, для чаепития, никак уж не для спанья. Такое себе удовольствие, а что делать? Все более или менее вольготные места были заняты, и Тоше оставалось только это скромное ложе.       Раздеваться он не стал и улёгся в том, во что был одет, лишь скинув чёрную мантию. Диванчик был совсем махонький, так что ему пришлось исхитриться и расположиться таким образом, что ноги, согнутые в коленях, свисали с одного подлокотника, а шея была положена на другой. Спать неудобно, но Антону и не хотелось. Выспаться он успел, немного, но всё-таки усталость не чувствовал.       Сейчас, подложив сомкнутые в замок руки под затылок, он предпочёл погрузиться в раздумья, отдаться в привычный поток мыслей, включая мысли тревожные. «Что случится? А вдруг не получится». Наряду с подобными вопросами было и нечто подобное: что с ними случилось? Как это произошло? Какой пиздец ждёт их впереди? Тоша задавал и задавал себе бесполезные вопросы, но ответов ни на один из них найти не мог. Да и философию он никогда не любил. Он ждал. Ждал, когда всё будет понятно, ясно. Он не осознал ещё до конца то, что происходит вокруг. Как себя вести. Кто товарищ, а кто враг.       Вероятно, были в его и голове другие мысли — об обычном, о житейском, о прошлом, привычные старые мысли человека. О том, что сейчас происходило бы, если не было того, что творится вокруг него сейчас… Но это уже неважно, мелко как-то, и только душу едва успокоившуюся бередит. Зачем баловать себя невозможным. Мир изменился — и это факт. И то, что было раньше, человеческая цивилизация, бытовые дела, которыми парень занимался каждый день — всё, что он накопил, всё лишилось ценности. Воспоминания, мечты, жизни. Всё обратилось в пыль. В прах.       — Всё, блять, обратилось в прах… — меланхолично вторил своим мыслям Антон. И в эту минуту в его комнату тихо вошел Саня и, услышав фразу из уст парня, спросил довольно громким голосом:       — Чё, в пессимизм впал?       Услышав его голос, Антон вздрогнул, оторвавшись от и так не самых приятных мыслей. Взгляд, до этого уставленный бездумно в потолок, устремился на вошедшего в комнату.       — Не пугай, сука, — раздражённо цыкнул парень.       — Окей, блять, не буду… Че случилось-то? Че ты тут страдаешь? — беспардонно скинув чужие ноги на пол, Саша бухнулся на диван. — Уже не веселишься?       — Че страдаю? На улицу взгляни, — нервно отозвался Антон, даже прикрикнул.       — Я не слепой, — спокойно, но не без нотки негодования ответил тот. — Знаешь, там хоть и пиздец полный, но теперь придётся жить так. Че ты сделаешь.       — Это-то понятно, бля, — Тоша отвернул голову, нахмурившись. — Заебался об этом думать уже… Чего пришёл-то?       Саня бесшумно выдохнул, наклонив корпус вперёд.       — Извиниться я хотел. Тоха озадаченно вскинул бровь.       — За что?       — А ты как думаешь? За то, что наговорил тебе хуйни всякой, ну, тогда, в автобусе. И за крышу…       После недолгого молчания Антон ответил:       — Ты, конечно, как мудак себя повёл, но… ладно. Извинения приняты. Только, чтоб такой хуйни больше не было.       Антон бы мог сейчас закатить истерику с выяснением отношений, возможно даже дракой, но подумал, что нах ему это надо, и решил просто закончить на этом. На самом деле, он уже и подзабил на те слова Саши, хотя и не забыл.       — Лады?.. — тот, видимо, тоже не хотел раздумать из этого великую трагедию. Да и понимал, что вёл себя тогда неправильно.       — Обнимашки, не? — ответной реакции послужило лишь кислое лицо Хелдора. — Хотя, можно и без них.       Сашка поднялся с тахты, наконец освобождая место для Антона. Тот вновь вытянул ноги.       — «О, боже, блять, мой».       Тот скрылся в дверном проёме.       — «Вот тварь такая», — подумал про себя Тоха, посмотрев ему вслед, и вновь погрузился в размышления, однако, они были уже не такими мрачными, ведь неожиданные извинения хоть самую малость, но воодушевили его.

***

      «Заебись, какое утро» — пронеслись в голове мысли настолько же тёмные, как и кофе Данила. За окном лил дождь, сбивая с деревьев листья, которые, падая, покрывали мокрый асфальт своим незамысловатым рисунком. Парень подошёл к высокому окну и посмотрел во двор. Ливень, который плескал уже минут тридцать, неоднократно прерывался моросью, внезапно выглядывало солнце, тут же пряталось за тучи, и опять лил дождь. Настроение от непогоды было отвратительнее обычного. Даня передернул плечами и отхлебнул горячего терпкого кофе из фарфоровой чашки. «Н-да, хоть машину мыть не надо», — пронеслось у него в мыслях. Он сделал ещё один глоток. Сейчас бы на пляж, да в тёплую воду.       Дождь усилился. Даже показалось, что это град — так сильно забарабанили капли по стеклу.       Данил забрался в кресло, по-деловому закинув ногу на ногу. Возникла тишина, и прерывал её лишь шум капель да шелест падающей листвы. Такая обстановка была благоприятна разве что для каких-нибудь пессимистично-философских рассуждений. Но внезапно шарахнул гром одновременно с молнией, которая прорезала тёмное небо ослепительным росчерком, и дума спала как-то сама собой.       Данил посмотрел в чашку. Словно не веря своим глазам, он перевернул её и потряс. Так и есть. Пусто. Вставать, чтобы налить ещё, ужасно не хотелось. И когда он только успел всё выпить?       Ветер где-то нашёл газету и, забавляясь, протащил её перед окном. От неожиданности Даня вздрогнул.       Так. Надо с этим заканчивать. Сейчас он примет душ, помедитирует, а затем…       Скрип двери за спиной, как недавний гром, разорвал тишину. Парень обернулся, глядя через плечо. Как он выяснил — это был Саша, которого, судя по всему, разбудил раскат грома.       — Ого, да ты ранняя пташка, Данил, — сонно сказал Саня, заприметив Дэна. — Чё, не спится с утра пораньше? Я думал, ты до полудня проспишь после вчерашних ночных приключений.       Данил закатил глаза, вздохнув.       — Да вот, не хочется что-то… А ты, говорят, возмущался вчера? — спросил он, заглядывая в чашку из-под кофе. — Хочешь поговорить о чём-то?       Пожав плечами, парень покачал головой.       — Не о чем мне с тобой говорить. Всё, что мне надо, я узнал, — проговорив эти слова, Саня отвернулся к столешнице и принялся бездумно перебирать стоявшие на ней вещи.       — Да и мне до тебя дел нет, — ироничная улыбка промелькнула на губах.       Встав со своего места, Данил тихо приблизился к Саше сзади, не вплотную, на небольшое расстояние, и загадочно положил руку на гарнитур из серого холодного мрамора. Чуть наклонившись, он тихо проговорил похолодевшим тоном, несущим в себе некую угрозу.       — Если что-то не нравится, можешь катиться на все четыре стороны.       — Ты сам можешь катиться… — практически сквозь зубы процедил Саша и склонил голову вниз.       Вновь заискрилась молния, ведя за собой громкие перекаты грома. Непогода за окном и не думала успокаиваться.       Данил отстранился, сопровождая его взглядом. Саша вальяжно побрёл к окну, в которое недавно смотрел Даня, не сказав тому больше ни слова. А сам Данил, почувствовав внезапное головокружение, отправился прочь.       Выйдя за дверь и быстро её захлопнув, Даня пошатнулся и прислонился к стене спиной. Он плотно сомкнул ресницы и потупил голову, приложив к ней ладонь правой руки. По иронии судьбы в этот момент с верхнего этажа спускался Миша. Услышав шаги, а затем и увидев того, кто их производит, он решил скрыться, но подорвавшееся здоровье его подвело как раз не кстати, и ему, чтобы не упасть, пришлось замедлиться. Миха успел заметить его, деваться было некуда.       Миша относительно быстро приблизился к молодому человеку.       — Доброе утро, Данил.       — Ага. Доброе       — Что с тобой? Всё нормально?       — Да, — чуть хрипло произнёс тот. — Не парься.       — Ты бледный, Дань. Плохо чувствуешь себя? Что случилось?       Миша попытался заглянуть в его голубые глаза, но тот отвернул голову, избегая встречи взглядами.       — Встал рано сегодня, не выспался опять, — он пытался показать, что всё в порядке, но, как бы он не старался, было видно, что он не в лучшем состоянии. — Сейчас отдохну чутка, и всё зашибись будет, правда.       — Блять, ну, ты не молчи, если что не так. Может, помочь чем-нибудь?       — Ничего не надо. Только не говори никому, что видел меня… таким, херовым.       — Ладно, но… — почему-то в голове всплыл вчерашний разговор. — «Неужели это из-за… Да не, нахуй. Несколько дней прошло, он бы уже обратился. Хотя, мы же не знаем ничего, может спустя время…»       — Миш? — одёрнул собеседника Миша, заметив, что тот вновь залип. — Что с тобой-то?       — А?.. Сук, ничего.       Миша попытался выбросить из головы сомнительные мысли. Сейчас они были не нужны. Он предложил проводить Данила до комнаты, но тот отказался от предложения и, ссылаясь на усталость, отправился на второй этаж в одиночку. Мужчина ещё смотрел какое-то время ему вслед, пока тот не скрылся, поднявшись по ступенькам наверх. Мысли, от которых он пытался избавиться, всё ещё крутились в его голове, наталкивая на что-то нехорошее, но он всё ещё ни в чём не был до конца уверен. Пока он будет наблюдать, а потом уже решит, что делать.       Держась одной рукой за ручку двери, Миша в один шаг заходит внутрь и прикрывает её за собой. Саша продолжал загадочно стоять у окна, к которому подошёл после внезапного выпада Дани. Дождь всё продолжал рисовать рябь на лужах с пузырьками и барабанить по окнам, облизывая стёкла холодными каплями.       — О, Сашка, доброе утро, — поприветствовал друга Миха, подходя к кухонной плите. Настроения готовить у него не было, да и есть не хотелось. Хороший настрой на день пропал, когда он встретил развинченного Данила.       — Ага, — он хотел бы сказать, какое доброе. Они с Даней друг друга и так не переваривают с недавних пор, а это его поведение теперь совсем оттолкнуло Сашу от него. — Как же всё задолбало…       — Что, тоже страдаешь?       — Типа того…       Честно, Саня не хотел сейчас ни с кем говорить и делиться переживаниями. Особенно с Мишей, ведь причиной его плохого настроения был Гаврилов. Его план — просто продержаться как можно дольше. Он использует все свои внезапно раскрывшиеся навыки — молчаливость, скрытность, хитрость — себе во благо.