Новорождённый мир

Над барханами раскаты грома слышно, Бесполезностью и смертью всё тут дышит, Ни травинки на бледной равнине Планеты из песка. Каждый здесь — своей судьбы печальный узник, И раскололся на куски последний спутник. Держитесь дальше от забытой богами Планеты из песка. Тут и там я брожу, как по кругу хожу, Не слыхать никому голос мой. Если кто-нибудь здесь до сих пор еще есть, Отзовитесь, прошу, кто живой! …

2 месяца спустя…       Катастрофа унесла с собой большую часть человеческого населения. Люди погибали или от обрушившихся на них природных катаклизмов, или от вируса, зародившегося в следствие засекреченного инцидента. Говорят, Земля прошла через облако странных кометных осколков. Кто-то даже предполагал, что, возможно, на орбите взорвалось нечто секретное военно-космическое… Но, чем бы они ни были, эти «осколки» нанесли своим вторжением непоправимый ущерб некогда цветущей планете. Землю называли «Голубой планетой», потому что 71% её поверхности составляла вода. Упавшие обломки непременно угодили и в океан, вызвали крупнейшие за историю существования человеческой цивилизации цунами, затопившие большую часть суши и почти все островные государства. Остальная часть скудного краешка обжитой земли превратилась в пустыню, напичканную опустевшими, мёртвыми городами. Некоторые особо крупные осколки своим ударом о поверхность нарушили структуру литосферных плит, безопасные ранее регионы затрясло землетрясениями, спящие вулканы проснулись ото сна. планета трещала по швам.       Остатки человеческой цивилизации, почти утратившие прежний моральный облик, теперь больше похожи на загнанных в угол диких зверей. Сбившись в небольшие мирные сообщества и преступные банды. Последние представители вида, некогда называвшего себя «венцом природы», теперь отчаянно пытаются выжить под натиском родной планеты. Далеко не у каждого хватает смелости бросить вызов взбешенной природе, многие склоняются перед её мощью и безмолвно гибнут. Но есть и те, кто пытается не только выжить, а ещё и отвоевать обратно свой прежний уклад, право вновь называть себя человеком. Отчаянные сумасшедшие пытаются восстановить цивилизацию, возродить её в том виде, в каком она была до конца света. Другие же, подобно диким зверям сбиваются в стаи, ведомые одной только жаждой наживы и слепым желанием жить. И, увы, с каждым днём таких становится лишь больше…       А что же касательно наших героев?.. Спустя время, каждый из них понял, что их привычная жизнь безвозвратно утеряна. Что нужно стремиться сохранить новую, постараться прожить её достойно, что необходимо приспосабливаться к постоянно меняющейся обстановке, способной подкинуть такой сюрприз, который не только страшно изумит, но и заставит, как это уже однажды бывало, серьёзно задуматься о своем ничтожестве перед милостью и гневом Ее величества Природы. Но, конечно, постепенно всё становится сносным и даже не таким пугающим, как кажется в первое время. Люди свыкаются с дурными мыслями, травящими душу, стараются не опускать руки и пытаются выжить. Всего-то выжить. Ведь выживание и есть в том, насколько силен ты внутренне, а не внешне (хотя в современных реалиях это играет не последнюю роль), насколько ты в состоянии сохранить себя, свое хрупкое человеческое в тяжёлых нечеловеческих условиях. И это, вроде как, понимает каждый где-то на подсознательном уровне, но во времена постапокалипсиса тяжёлые. Порой слишком трудно даже попытаться сохранять в себе эту самую человечность, ведь каждый день ты вынужден зубами грызться за свою жизнь. Иногда и за чужие. Бороться с повсеместным холодом, неизбежным голодом и другими людьми, которым совершенно справедливо дорога только своя шкура.       Именно в таких суровых условиях наши отважные герои поневоле образуют неожиданный альянс, пытаясь вместе противостоять страшным реалиям этого новорождённого мира…

***

      Прозрачный ноябрьский* день стремительно перетёк в холодный вечер. Выпал первый снег, пугающе выла хриплая городская метель. Ветер то разгонял тучи, то играючи сбивал их в жидковатую и рыхлую пелену, насквозь просвеченную солнцем, с иронической скукой взирающим в своей колючей короне на предзимнюю возню стихий. Голубыми прорехами, сухо смеясь, сияло кое-где безучастное к земным делам небо. Зима приближалась на мягких лапах.       День был безрадостным, и Антон, словно ему под стать, тоже был угрюм. Ещё вчера он был весел и уверен в себе, но уже сегодня словно бы засомневался в своём похорошевшем состоянии и со сложным лицом смотрел в тёмное завтра. Его тянуло на холодную улицу. Покурить, поссать и драматично подумать о вечном в молчаливом одиночестве.       Вдохнув полную грудь холодного, от чего-то леденящего душу ночного воздуха, Антон вскользь осмотрел пустующую уже которую неделю улицу, на время приютившую их хлипкую команду у себя на пороге. На этот раз они осели в месте повыше и подальше от центра — это был одинокий, просторный дом, находившийся неподалёку от относительно крутого склона, с которого, при желании, можно было скатиться кубарем и удачно свернуть себе шею. А ещё, выйдя на этот его обрывистый край, можно было разглядеть далёкие высотки зданий, украшавших когда-то собой лик величавой Москвы. Полюбоваться. Или поплакать.       Антон порылся в кармане и достал оттуда пачку сигарет — всего четыре штуки. Он извлек одну и принялся рыскать в кармане джинсов в поиске зажигалки. Поползал в одном, затем в другом, в задних… и задался вопросом: а есть ли она вообще у него? Возвращаться в убежище и шарить по всем углам и складкам диванов ему не хотелось, так что он вздохнул обречённо и остался стоять на месте, бессмысленно держа в опущенной руке даже не потухшую, а просто не зажженную сигарету. Иногда, вечерами, ему бывало кошмарно от осознания того, во что превратился его мир. И сейчас снова накатило, аккуратно так вцепилось противными лапками в душу и отпускать не хотело.       Антон стоял, бездумно и пусто смотря на крупную, тяжелую луну, степенно восходившую над вечно спящим городом. Пять минут, десять, может, пятнадцать? Сколько он провёл в подобном состоянии? Наверное, парень простоял бы так ещё полчаса, но скрипучий звук распахнувшейся двери за его спиной вывел его из полузабытия и вернул ему сознание, стремящиеся всё чаще в последнее время его покинуть.       — Что, прохлаждаешься, паря? Так и жизнь пролетит без пользы и без толку, — до Антона донёсся глуховатый женский голос. Девушек в их многочисленной группе было несколько, но Тоша сразу узнал его обладательницу, ту, которая так же, как и он, решила выйти подышать морозным воздухом пустынной улицы. Кто же это мог быть, как ни Яна, успевшая стать за это время для него кем-то вроде пивной подружки.       — Стыну, возможно, но не прохлаждаюсь, — ответил ей тот несколько мрачно. — Че, тоже покурить решила? Или ещё что? — спросил он, когда девушка подошла и встала рядом.       Она отрицательно качнула головой.       — Не-а, не курю, — Яна плотнее закуталась в своё уже знакомое всем грязно-жёлтое пончо, закрывающее практически всю её фигуру, а затем иронично добавила. — Я даю прикуривать. Что-то тошно, Тоша, мне на тебя смотреть с негорящей сигаретой в руках.       Она приподняла край накидки и сунула посиневшую от холода руку в карман тёмных затертых джинсов, достав оттуда красивую серебряную зажигалку с гравировкой в виде двух пышных роз и скрещённых друг с другом букв, которые трудно было понять.       — Нихуя… Вот это жига, — довольно громко произнёс Антон, увидев в ладонях девушки симпатичную вещицу. — А если не куришь, то зах тебе эта штучка?       Она чиркнула зажигалкой, и та выплюнула красивое голубоватое пламя. Антон поднёс к губам фильтр сигареты, после чего Яна подкурила её край, который неторопливо начал тлеть по краям, пламенея. Парень с удовольствием втянул сигаретный дым и даже сложил губы буквой «О», как будто собираясь пустить дымовые колечки.       — Да так, просто безделушка, время от времени играюсь, — она принялась крутить зажигалку между пальцев, демонстрируя Антону различные трюки, замысловатые и не очень. И ведь у неё получалось довольно неплохо, до тех пор, пока «игрушка» не полетела вниз, шмякнувшись о подвернувшуюся не к месту гальку, издав металлический звон. — Сука…       — Доигралась, — произнёс он чуть слышно, приподняв уголки губ в измученной улыбке.       — Пхе, да нормуль. Эта хрень живучая, прям как я, — присев на корточки, она стала шарить рукой по приправленной снежинками обмёрзшей траве в попытке найти упавшую вещь. — Я, вообще, люблю играть с огнём. Смекаешь?       — Смекаю, отчего не смекнуть, — отвернув голову в сторону, неопределенно отозвался Антон и, сделав очередную затяжку, выпустил струю горького табачного дыма в воздух. — Вот, блять, скажи мне, что за хуйня?       — М? — она удивлённо посмотрела вверх.       — Почему у меня настроение день через два меняется? С утра я готов разъебать пол города, а вечером включаю режим философа и хочу сдохнуть… Я чувствую себя какой-то беременной бабой в эти последние два месяца.       — Биполярное расстройство, оно такое, да… — после недолгих раздумий протянула на выдохе Яна, поджав побледневшие губы.       — Заебись, мне только биполярки для полного счастья не хватает, — парень цокнул языком.       — Ну, в твоём случае всё не так запущено и, на самом деле, если учитывать всю эту произошедшую ебатьню, то это вполне нормально. Понимаешь, ты как был дохуя в себе уверенным челом, так им и остался, только стал больше задумываться о смысле бытия и… — она отвела взгляд, чуть нахмурив тонкие брови. — Короче, я не шарю в психологии, но, это нормально, Тох. Не парься. Только, это, в себе не закрывайся, а то…       — Бля, делать мне больше нечего… — Антон поморщился. — Сук, и чё, получается, я только что поплакался в лифак бабе?       — Получается, что так. Ну, зато, теперь мы в расчёте, — улыбнувшись, ответила девушка. — И, значит, я отныне твой личный психолог с буферами.       –… Заебись, — вновь ответил тот после недолгого молчания. — Только, это, не говори некому. Врачебная тайна, все дела.       — Да не переживай, забили, — продолжая улыбаться, сказала девушка и слегка ударила его по плечу. — Давай, докуривай уже свой яд, и пойдём обратно, философ-мыслитель.       — Ого! Тут тоже! Я не думала, что «их» здесь так много! — практически прокричала Яна, проезжая на своём шумном байке через цепкую кучу мертвецов. Как оказалась, на дороге, по которой они ехали, осела огромная толпа зомби. С каждым километром она становилась всё плотнее и как бы сливалась в одно целое, нервно-дёрганное и вязкое одновременно. И к тому же, в это время «они» стали поразительно подвижными.       — Налево! Поверни налево! — надрывисто выкрикнул Антон, когда на их пути предстало целое полчище. Удобно, что по левую руку подвернулась развилка на другую улицу. В противном случае они бы смачно въехали в это мёртвое стадо, и их путешествие на этом бы окончилось. Трагично и бесславно.       Девушка послушно выполнила приказ и, зажав тормоз, повернула в нужном направлении, с трудом уходя от столкновения не только с мертвецами, но и с кирпичной стеной одного из зданий. В этот момент позади них с громким гулом промчался Хаммер с их товарищами, пробивая баррикаду из тел. Похоже, они разъехались в разные стороны.       — Твою мать… — с досадой выругалась Яня, чуть нахмурив брови. — Что теперь делать?       Они мчались по узкому переулку, окружённые множеством мертвяков, так и норовящих цапнуть их и стащить с мотоцикла. Они объезжали их, как могли, но когда ситуация стала невыносимой, девушка спросила Антона, сохраняя при этом максимум возможного в этом положении спокойствия:       — Парь, слушай, у тебя ствола с собой нет?       — Чё?.. Не, пистолета нет, только винтовка, — на его плече висела увесистая винтовка в чехле.       — Тогда… — девушка не озвучила до конца свою просьбу, так как один юркий зомби замахнулся на них своей корявой, гнойной лапищей и чуть было не утащил Яну за собой, но она успела вовремя отклониться, и тот её не задел. — Блять! Тогда… Тогда достань мой пистолет, он в кобуре на поясе! Быстрее!       — Щас! — он принялся неаккуратно шарить по поясу девушки в поисках искомого ствола, удерживаясь при этом как можно крепче за её талию. — Вот! Есть!       Байк повернул по прошлому направлению их маршрута, и теперь они ехали по улице, параллельной той, по которой они ехали с товарищами некоторое время назад. Зомби меньше не становилось. Кажется, чем дальше они выезжали из центра, тем больше их появлялось.       — Теперь стреляй во всех тех, кто будет вставать на нашем пути! Старайся попадать максимально точно, патронов нема! — приказала та парню, буквально перекрикивая гул мотора.       — Понял! — ответил он, прицелившись и выставив правую руку со стволом вперёд.       Проехали они так около километра — Яна рулила, Антон чистил путь, а мотоцикл, ревя движком, нёсся вперёд. Продолжалось это ровно до тех пор, пока в магазине не закончились патроны, и под колёса не подвернулся внезапный склизкий труп. Они успели выкрикнуть только несколько нецензурных слов, когда тяжёлый байк резко накренило в сторону, и он, проскользив по поверхности дороги, наклонился и начал падать. Ребята с воплем слетели с мотоцикла, больно проехавшись телами по тёмному асфальту, раздирая одежду и белую кожу. В это самое время зомби стали стремительно подступать, справа и слева, опасно клацая своими гнилыми сточенными пастями. Шли они буквально отовсюду.       — А-ай… Ты там как? — постепенно приходя в себя после удара о землю, простонала Яна.       — Хуёво… Ай!.. — он попытался подняться, опираясь на ушибленную при падении руку, но та согнулась, и Антон ощутил сильнейшую боль, негромко вскрикнув.       — Ах ты ж, твою мать, — сквозь стиснутые зубы процедила девушка. С трудом осилив свою слабость и жгучую боль, она поднялась. — Антон, поднимайся, скорее!       — Я пытаюсь! — хрипло отозвался он, совершив новую, удачную на этот раз попытку встать.       — Ну же, блять! — практически всхлипывая, произнесла девушка, делая несколько нетвёрдых шагов в его сторону.       За эти недолгие пару минут в их сторону, видимо, на шум голосов и недавний рёв мотора, сошлась целая армия гниющих трупов. Они сходились всё ближе и ближе. И вот один зомби издал омерзительный звук, похожий на тот, с каким желудок освобождается от своего содержимого, выбросил обе руки вперед и костлявыми пальцами уцепился за плечи Яны. Девушка попыталась скинуть руки мертвяка со своих плеч, но когти его вцепились в неё будто крючья.       Яна ещё никогда не видела зомби так близко. Зрелище, надо сказать, было не из приятных. У мертвяка был только один остекленевший глаз, на месте второго зияла чёрная пустая глазница, в глубине которой будто что-то шевелилось. Впалые щёки были покрыты вертикальными не морщинами даже, а трещинами, как будто зомбак сам жевал собственные щёки изнутри. Остатки серых жидких волос прилипли к серой коже головы.       Зомби затряс головой и издал серию звуков, как будто пытаясь освободиться от застрявшего в горле куска пищи. Затем широко разинул рот и резко двинулся вперёд, явно намереваясь вцепиться Яне в нос или щёку остатками гнилых зубов. Ей не оставалось ничего другого, как попытаться освободиться от его цепкой хватки, оттолкнув мертвяка от себя. Она ткнула локтем в трухлявый живот, отскакивая от него в противоположном направлении. Зомби резко согнулся, будто его скрутил приступ желудочной колики, но пальцы его продолжали цепляться за плечи девушки. И он даже попытался подтянуться к ней на руках.       Короткий винтовочный выстрел разорвал мнимую тишину улицы. Антон, дотянувшись до скинутой с плеча винтовки, превозмогая боль в своей несчастной руке, выстрелил, голова твари разлетелась гнилыми мозгами и зеленоватыми брызгами крови. Отдача ударила в плечо, перешла в голову, которая и без того гудела. Яна зажмурилась, пряча глаза от полетевших на неё ошмётков мозга уже дважды покойника.       Антон, собрав все оставшиеся в нём силы, одним резким рывком соскочил со своего места.       — Сюда! Быстро! — он подлетел к девушке, схватив ту за руку, и метнулся прочь, потащив её за собой. Рука ныла, но он, стиснув зубы от боли, продолжал вырываться. Яна, чью ладонь он продолжал держать в своей, пребывала в каком-то несвойственном для неё состоянии шока и просто бежала за попутчиком.       — Блять! И тут они! — мертвецы окружали их практически со всех сторон, и если бы не винтовка, которой парень хоть как-то отбивался от лезущих к ним тварей, то их бы уже давно сожрали вместе со всеми потрохами. Их положение здорово усложняли ещё и полученные при глупом падении травмы.       Он бегло оглянулся на Яну, молчаливую и потерянную, и грудную клетку сжало какое-то удушающее чувство безысходности и жалости одновременно.       — Уже поздно? Мы не успеем… — он стал судорожно искать взглядом хоть какой-то выход, лазейку, самую глупую и неочевидную… и тут его глаза загорелись вмиг вспыхнувшим огоньком спасительной надежды…       В убежище тем временем ничего, как говорится, не предвещало беды. Всё было спокойно, и все были заняты своими обычными с недавних пор делами. Женя, Оксана, Рося и Артём играли в найденные ими при очередной вылазке карты, в подкидного дурака и в «шестьдесят шесть», изредка отвлекались и тут же снова садились за прерванное необходимостью занятие. Женёк с неистребимым упорством передёргивал** на сдачах, что вызывало тьму негодования у их с Оксаной соперников — Роси и Тёмы.       — Ах ты обезьян! — воскликнула девушка. — Откуда туза взял? Тузы все вышли!       — Плутовство есть основа гармонии игры, — равнодушно отозвался тот, держа преловко развёрнутые карты в пальцах левой руки. — Тузов в колоде было пять, за это лишь держу ответ. С поличным смогла меня ты взять, но «обезьян» — такого слова нет.       — Всё равно. Продул, — с удовлетворением ответила Рося, забирая последнюю взятку. — «Шестьдесят шесть»! Может, и больше.       Женя безропотно сгрёб со стола картонные карты и принялся тасовать тех с выкрутасами, высоко пуская веером разноцветную колоду.       — Ну че, давайте еще одну партию попробуем, только вы будьте повнимательней, в самом деле.       — Ладно, чёрт с вами… Мил, а ты не хочешь? — девушка молчаливо стояла рядом с игравшими, опершись спиной о стену, и с довольной улыбкой смотрела на кого-то, находившегося в противоположной части комнаты. — Мила?       — Что?.. — она опустила вопрошающий взор на ребят, скинув улыбку со своего лица. — А, нет, не хочу. Я, вообще, пойду спать, пожалуй. Вы тут развлекайтесь… Честно, уже давно собиралась, так что…       — Ладно. Спокойной ночи, тогда, — пожелала ей напоследок Оксана. Распрощавшись со всеми кратким «пока», Мила торопливо покинула комнату.

Так уж вышло, что Артём и Рося крепко сдружились с новыми союзниками в лице Оксаны и Жени (Мила как-то сама предпочла остаться за бортом) за эти два месяца. Их часто можно было заметить в одной компании. Они даже организовывали совместные вылазки вчетвером, отличаясь от остальных, поделившихся на конкретные пары. Только Мила среди всех вела себя более отчуждённо и холодно, из убежища выходила редко, часто в одиночку. Она оказалась не такой уж общительной и милой, как почему-то показалось многим в первые дни знакомства, наоборот, держала себя порой очень даже надменно и очень даже прохладно (морозно) по отношению к своим вроде как союзникам. Никому не обязана, ни к кому не привязана и никому не подобна. Но можно было заметить за ней одну странную вещь. Более неравнодушно она относилась к Мише. В разговорах с ним она всегда была любезна, радушна и принимала любое его решение. Слухи пошли всякие, но никто, включая самого Мишу, тему эту никогда не поднимал.

      Неподалёку от мнимых картёжников, в дальнем углу комнаты, на диване расположился Данил: глаза его были закрыты, кончики пальцев соединены вместе, казалось, он дремлет. Миша сидел рядом с ним и мирно читал книгу. До инцидента он редко занимался подобным занятием, но сейчас, после того, как вся цивилизация полетела в тартарары, никакого сигнала нет было и в помине. Никаких тебе гаджетов, компов с КС-кой и ГТА, даже в телик, и в мирное-то время обесцененный кем только можно, не позалипаешь. Чем ещё скрасишь своё обречённое существование, как ни книгой. Вот, сидел, просвещался.       Наконец, он закрыл потрëпанную книгу и, положив ее рядом, картинно откинулся на спинку неудобного старомодного дивана. Мужчина устало прикрыл глаза и глубоко вздохнул. В комнате разносились приглушённые голоса, приправленные редкими смешками. Они исходили от четвёрки товарищей, весело проводивших время и даже не думающих отправляться на боковую. А Миша наоборот был бы не против вздремнуть, если бы умел, как Данил, просыпаться, когда захочет.       Внезапно Миша услышал, как открылась входная дверь и коридоре послышались чьи-то тихие шаги и голоса.       — А я ему и говорю: видишь, до чего наркотики доводят? — судя по всему, до этого Яна рассказывала Антону какую-то шутку, и сейчас прозвучал её финал. Вслед за этой фразой раздался приглушённый смех парня. — Да, плоско, тупо. Но юмор же!       Миха криво улыбнулся, услышал шевеление рядом с собой. Похоже, Данила разбудили шумно прибывшие с вылазки соратники. На мгновение Миша встретился с на удивление ясным взглядом парня, с его серо-голубыми глазами, похожими на замëрзшее шампанское (такой красивый оборот родился в голове у Миши, не зря просвещался), и как будто даже залюбовался.       — Ну? Если ты хочешь что-то конкретное сказать, то говори, — как-то болезненно спокойно произнёс Даня, обратившись к нему.       — Эм… Так-то да, хочу. Ты спать собираешься идти? Диван за мной забронирован.       — Че, прогоняешь меня, ушлëпок? — беззлобно ответил Данил, разминая затëкшую шею.       — Не, ну… ты, конечно, можешь остаться здесь со мной на ночь, но… — Миша улыбнулся. — Но это не выход, Данил. Дружба дружбой, диваны врозь.       Даня привычно закатил глаза, тихо цокнув. В последнее время он реагировал так на любые слова и действия, неугодные ему или неприятные (то есть почти любые).       — Ты как всегда, — парень нехотя поднялся с места.       — Какой есть, — Миша опрокинулся на диван, подмяв под голову худую ватную подушку. Он мельком посмотрел в спину стремительно удаляющемуся от него Данилу и, закрыв глаза как-то мечтательно, погрузился в лёгкую дремоту.

      — Слушай, Сань, — сев рядом практически в плотную, обратился к парню Женя. — А ты заметил?       — Что?       — Мы не видели «их» уже несколько дней.       Да. Он верно заметил. Но было ещё кое-что, что его беспокоило. Несмотря на то, что ещё неделю назад здесь летали самолёты и вертолёты… Сегодня небо оставалось абсолютно чистым…