Новорождённый мир

      Редкий ветер поднимал небольшие клубы пыли и нес их по серой дороге, над которой висело такое же серое безликое небо. И не было на нем ни единого облачка. Нет ни огней фар, ни фонарей, ни оживлённой толпы горожан, по определению спешащих по своим будним делам. Сейчас на дороге одинокая, ничтожная по сравнению с тихим городом-великаном кучка людей. У всех разный характер, разные мысли и помыслы, разная судьба. Но есть то, что их объединяет: мечта о светлом будущем. Вряд ли найдётся тот, кто всерьёз верит, но мысли об этом таятся в голове у каждого.       Впереди всех быстрой поступью шагал Данил. Он шёл практически налегке, не волоча с собой никакого тяжёлого оружия. Так вышло, что все боеспособные пушки пришлось разделить между десяткой человек, в следствие чего Дане ничего не досталось. Точнее, он сам проявил инициативу отдать оружие нуждающимся, ссылаясь на то, что он и без огнестрельного сумеет справиться. Плюсом будет то, что Миша, с которым он в паре, прихватил с собой полуавтоматическую винтовку.       Позади Данила, еле поспевая, шли Артём со своей компанией, самой вооружённой единицей сегодняшнего паломничества. Все сошлись во мнении, что эти ребята наиболее слабые из всех объединений, несмотря на то, что количеством они превосходили остальные группы. Поэтому большинство оружия, которым они располагали, решено было отдать именно им.       Чуть поодаль ребят плёлся Миша, обречённо вздыхая и размышляя о насущных вещах. А позади тащились Антон с Яной, время от времени переговариваясь и толкаясь. Им достался охотничий арбалет, ещё ни разу не использованный в бою. У многих также был с собой пистолет или незазубренный нож — не менее нужная и важная штука.       Петляя по переулкам и огибая небезопасные участки, товарищи добрались до условного места встречи. Это был небольшой спрятанный за брошенными гаражами пустырь, к которому можно было добраться от любой точки похода.       — После встречаемся здесь? — уточнила Рося, закрывая глаза рукой от белого негреющего солнца.       — Да. Это место идеально в плане подхода с любой стороны, — ответил Артём, держа в руках развёрнутую карту. — Кстати, карта будет у нас, но что насчёт остальных?       — Мы с Антоном неплохо знаем местность, которую собираемся обшарить. Точнее, я. Проведу его и не оставлю, может быть, если он будет слушаться.       — Пф, будь у меня карта, пошёл бы один. Ты мне не упёрлась. Всё-таки, я тут главный.       — Главный кто? Главный дурачок? — усмехнулся Данил, услышав препирательства парня.       — А ты заткнись там вообще. Интересно, что ты нашёл на замену карты.       — А ты думаешь, у меня ничего нет? — сказав это, Даня вытащил из кармана свёрток бумаги и развернул. Это была практически точная копия куска карты, которую забрали с собой Артём и остальные.       — А, #тыжхудожник, точно, — вспомнил Антон и подошёл поближе, чтобы рассмотреть перечерченные с оригинала объекты и пути обследуемой местности. — А слабо всю?       — Делать мне больше нечего.       — Вот именно, нам делать нечего, как порисульки разглядывать? Неизвестно, сколько мы проторчим на улице. Не забывайте, что мы не на экскурсию вышли, — строго отозвался Женя, поправляя съехавшую с плеча лямку оружейного футляра. — Уже грёбанных два часа дня, не меньше.       — А я смотрю, ты научился определять время по солнышку? — усмехнулась Яна. — Но ты прав, да.       — Значит, расходимся? — уточнил Миша, проверяя своё снаряжение.       — Да. Встречаемся на этом же месте до наступления темноты. Ждём минут пятнадцать.       — А если кто-то не успеет?.. — тихо спросила Оксана, обеспокоенно изогнув брови.       — Если не успеет… А что «если»? Карты есть, местность знаем. Даже если припоздаете, можно самостоятельно вернуться. Главное, не привести за собой выводок зомби или кого похуже.       — Это да, но, ребят, давайте будем осторожны и вернёмся обратно всем составом. Даже плевать на то, что без припасов, — добродушно попросила Рося, заставляя своим видом растаять сердце самого сурового выживателя.       — Ага, конечно, — Артём обхватил девушку одной рукой и развернул в направлении сегодняшней их вылазки. — Но не забывай, что мы за припасами и пришли. Ладно, ребят, увидимся в конце дня.       — Ага, удачи, — пожелал на прощание Миша. Женя и Окси махнули в ответ рукой, удаляясь всё дальше, пока не скрылись за поворотом вместе с Артёмом и Росей.       — Что-то боюсь за них, — совсем по-отцовски обеспокоился Миша, смотря им вслед.       — Волнуйся лучше о себе. У нас шансов не больше, чем у этой кучки, — Яна легко положила свою ладонь на плечо мужчины. — Нам тоже пора. Антон?       — А? Да, пойдём уже, — за время, проведённое на этом несчастном пустыре, Тоша малость подзадолбался перетаптываться на месте, слушая бессмысленные разговоры. Как и Данил. Отличие между ними состояло в том, что у первого парня сегодняшний день был одним из тех, в которые он готов расшибиться в лепёшку, а второму в принципе было неинтересно никого слушать, было только желание слинять отсюда куда подальше, лишь бы не видеть эти лица изо дня в день.       Закатив глаза и глубоко вздохнув, Данил развернулся к оставшимся попутчикам и посетовал на то, что пора, наконец, разойтись по своим дорогам. Остальные препираться не стали и, обменявшись напоследок товарищескими наставлениями, мол, не вернётесь — с того света вытащу и пиздюлей дам, распрощались и отправились в увлекательное турне по миру вечных трущоб и безысходности.

***

      Тусклое солнце освещало серые дома и сухие безлиственные деревья своими холодными лучами. Антон и Яна не спеша брели вдвоем по безлюдной улице, лениво оглядывая опустевшие высотки бывших жилых зданий. Всего за два месяца шумные многолюдные улицы и переулки опустели, оставив повсюду пыль, мусор, брошенные машины и разбитые витрины. Переполненные страхом обыватели заперлись в своих ненадёжных убежищах, и теперь можно было неспешно прогуливаться вдоль дорог в попытке найти чего-нибудь, что могло бы поспособствовать дальнейшему выживанию. Но заняться сегодня попутчики решили ни этим.       На долю Тоши и Яны выпала наиболее интересная из всех зона для обследования — поблизости ореола их обитания развернулся этакий промышленный центр, лагерь, кишащий выжившими и полный различного продовольствия. Как им было известно, туда сбредались все выжившие из близлежащих районов, дабы попытать удачу и попробовать обменять ту или иную вещицу на необходимый им провиант. Это место было наиболее мирным из всех предложенных, и целесообразно было отправить сюда Артёма с остальными, но… Кто же кроме Антона и его попутчицы знает об этом?       Во время одной из очередных скудных вылазок они увязались за тощим доходягой, чтобы ограбить и собрать с него хоть что-нибудь полезное. Но, однако, прошли за ним слишком далеко, не решаясь напасть, в следствие чего этот самый бродяжка навёл их на эту «столицу» новой цивилизации. Несмотря на некую известность этого района среди прочих обывателей, никто из их сожителей о нём не знал. Воспользовавшись своим превосходящим положением, эти два жука не сообщили ни единой живой душе о своей находке. «В такое время каждый сам за себя».       — Эх, — громко вздохнул Антон, засунув руки в глубокие карманы свободных утеплённых штанов. — Всё-таки надо потом и остальным рассказать, а то в две хари «жируем». Под «жируем» он подразумевал на один-два куска хлеба или чего-нибудь съестного больше, чем доставалось обычно остальным, а также немного более удобной одежды и пары-тройки принадлежностей для выживания, которые они удачно шкерили и пользовались при возможности.       — Ну, как не крути, они узнают об этом сами рано или поздно. А пока мы можем получать чуть больше, совсем чуточку, чем другие, — она толкнула парня плечом. — А что, совесть проснулась? Вспомни-ка, кто из нас предложил первым «не болтать пока лишнего остальным», а?       — Да-да, помню, не манди, — Черемисин отвёл взгляд, перебирая в голове варианты. — Если так подумать, ничего ж не случится, если мы, ну, воспользуемся шансом. Типа, мы же иногда и в убежище ништяки приносим, не? На общее благо стараемся, так сказать.       — Ну да, ну да, — саркастично протянула девушка, прослушав оправдания. — Не парься, Тош, всё-таки сегодняшний мир не радужный, а дорога не усыпана лепестками роз. Мы ещё не самые страшные мудаки, которых земля носит.       — Так любую херню оправдать можно, мне кажется. Но я таки согласен.       — Ну вот. Скажи мне лучше вот что: какую шнягу мы обменяем на этот раз? Мы в тихую увели уже почти половину имущества, причём нужного, прошу заметить. Естественно им никто ничего просто так не отдаст, если не заставить, конечно. За всё нужно платить, в том числе и за те самые «ништяки», за которые Антон с Яной готовы продать душу, а также хату, родаков и деда. Деньги на сегодняшний день, что называется, обесценены, так что расплачиваться нужно по бартеру. В ход шли не только съестные припасы, найденные на кухнях и в погребах, одежда и боеприпасы, но и банальная посуда или самые обычные консервные банки. Недавно, например, Тоша обменял целый мешок сгнившей картошки на коробку пистолетных патронов, хвативших на всю компанию. То что нужно для того, чтобы после дружно самоубиться.       — Ну, — Антон на ходу снял с плеча мешковатый походный рюкзак и, порывшись в нём, перечислил содержимое. — Я взял гвозди, патроны на Мосинку, всё равно уже нахуй нужны, бутылки пустые, антибиотики…       — Эй, это нам ещё самим пригодится.       — Не быкуй, я взял немного, чисто символически, — утешил девушку Тоша, в знак уверенности выставив ладонь вперёд. — Специи, дрожжи, ну так, по мелочи, вдруг найдётся какая-нибудь хозяюшка, желающая готовить делишес блюда. Изолента, термос… икона.       — Икона? Ты серьёзно?       — Конечно, ты думаешь, что все верующие в Москве вымерли? Сто процентов кто-нибудь оторвёт за неё руки, чтобы взмолиться и «спастись» с божьей помощью. Так что нихуя, это вещь ценная.       — О, Господь, — протянула Яна. — Думаю, что все стали ебаными атеистами, если выжили. Не уверена, что кому-нибудь хотелось бы ощутить божью кару за свои деяния.       — Ты недооцениваешь российскую веру, — продолжал Антон, застёгивая рюкзак, ведь на этом его полномочия по луту — всё. — Ты-то хоть притащила чего-нибудь ради приличия?       — Хм, — задумалась девушка, почесав подбородок. — Пустая банка из-под пива считается?       — То что нужно, тёть.       С севера подул резкий ветер, поднимая желтую пыль в низкие облака и неся их через всю улицу. Он гнал серые тучи, которые постепенно затягивали небосвод, но колкие лучи солнца не спешили уступать непогоде. Антон поднял голову вверх, закрывая лицо капюшоном чёрной мантии и щурясь.       — Как думаешь, такая погода нормальна для конца ноября?       — Хрен знает. Я уже перестала понимать, что нормально, а что нет для нашей действительности. Сеттинг в этом мире — странная штука, — ответила Яна, так же посмотрев в бескрайнее пространство. Она уже было задумалась о вечном, но её поток мыслей перебил внезапный лай собаки, раздавшийся из-закоулка.       — Бісова ковінька! — неожиданно не только для попутчицы, но и для себя, воскликнул Тоша. — Тьфу, блять.       — Ха-хах, Антон, ты вспомнил свои корни?       — Ага, да тут родить можно, — возмутился тот. — А щоб ти скис, тупий пес! І ти разом з ним.       — Що ти на мене бичішь? Я ні причому, це все він, — она указала рукой на место, из которого вероятнее всего исходит лай. — Пойдём проверим?       — Не, ну нахер. У нас отношения со зверьём не ладятся. Вспомнить хотя бы того щенка, — Антон потянул девушку за рукав кофты, отводя обратно на их маршрут.       — Какого щенка?       — Ну, когда это дерьмо ещё только начиналось, и мы наткнулись на вашу хату. У вас там собакен мелкий был.       — Аэ, Тишка, — вспомнила Яна, почти разочарованно понизив голос.       — Ага, да. Мы же его в итоге забыли к ебеням.       — Тогда просто все были заняты спасением своей шкуры, что уж там до пёсика… И всё-таки мы твари, Тоша.       — Этого не отнять, — произнёс парень на выдохе. — Ладно, харэ уже о грустном. К тому же мы почти добрались.       Длинная и, казалось, бесконечная дорога продолжала тянуться серой лентой вдоль многоэтажных домов, разорённых кафешек и магазинчиков. Разбитые витрины с колышущимися ценниками и окна квартир, сверкая в пропадающих лучах солнца, озаряли случайных прохожих своей безысходностью и пустотой. Холодный воздух был наполнен запахом металла и удушливой пылью, откуда-то тянуло гарью, заставляющей пуще натянуть на нос ворот куртки или капюшон и ускорить шаг.       По собственным ощущениям шли они минут десять, но на самом же деле прошло уже не меньше получаса. За разговорами и воспоминаниями о прошлом время летит незаметно, поэтому попутчики не успели оглянуться, как оказались у узкого переулка между двумя кварталами, ведущего как раз-таки к тому самому промышленному центру. Кстати, оглянуться бы им стоило. Кто знает, вдруг очередной мародёр забрёл в этот район, или кому-нибудь из мирных жителей надоело быть мирным?       При первом взгляде возникало чувство, будто этот узкий переулок был создан для тайных встреч. С одной стороны — глухая стена торгового центра без окон и дверей. С другой — старая кирпичная кладка древней лавочки, где нынче иногда торговали старым шмотьем. Однако, вопреки всем законам жанра, тупика впереди не было. Тропа уводила всё дальше, заставляя петлять между домами и пустырями, и приводила в затенённые места, сжимаемые всё уже стенами многоэтажных домов. По сторонам, снисходя из-под козырьков крыш, крепилось множество водосточных труб, покрытых ржавчиной и грязью. Переулок всё больше походил на коридор, который сквозь щели между досками и трубами освещало белое солнце, полосуя своим светом.       Чем дальше в лес — тем больше дров. Так и здесь. Чем дальше углубляешься — тем больше вокруг хлама и вещей, оставшихся после пребывания в этом месте людей. Опрокинутые вёдра, пустые ящики, какие-то листовки и старые газеты. Антон и Яна постепенно приближались к большим завалам из мешков, распотрошённых подушек и целлофановых пакетов с непонятным содержимым, сваленных в одну кучу. Тоша раздвинул несколько таких мешков и залез, цепляясь за торчащие балки и матерясь, в проход, не особо надёжно скрытый от посторонних глаз. Яна скользнула за ним и, чтобы разглядеть хоть что-то во мраке, достала из кармана зажигалку и чиркнула ею. Маленький, но яркий огонёк тепла осветил небольшое сжатое пространство, выводя попутчиков к двери, забитой множеством скрещенных досок.       Заглянув в широкие щели, парень различил неяркий колышущийся свет. Он исходил откуда-то из глубины помещения. Переглянувшись с девушкой, он осторожно постучал костяшками в одну из деревяшек четыре раза. После этого свечение резко погасло. С той стороны раздалось в ответ два коротких удара, и спустя полминуты тишины послышался скрип и шаркающие шаги, что-то совсем близко спереди заскрипело. Дверь вместе с прибитыми досками медленно отворилась, не полностью, и из-за приоткрытой щели высунулось дуло ружья.       — Кто? — раздался тихий скрипучий голос мужчины. — Пароль.       — Хуй тебе, а не пароль, жопа с ручками. Мы же договаривались, что когда я с клиентами, ты не будешь спрашивать пароль. Открой дверь, Федя, что стоишь там, как пень. Дуло ружья, высунутое до этого на полшишечки, стремительно вылезло вперёд и уткнулось Антону в подбородок. Тот поднял руки и запрокинул голову, лукаво лыбясь. За пушкой появился и сам хозяин врат — старый мужик с щетинистым подбородком и серой смятой кепкой.       — Кончал бы ты выёживаться.       — Кончить мы всегда успеем, — вклинилась Яна, ладонью отодвигая в сторону ружьё. — А тебе бы не стоило так опрометчиво тыкаться своей пукалкой в хороших людей.       — Ох, как же мне надоела эта молодёжь. Ходят тут всякие, потом помирают. А тебе знай ходи, трупы хорони, — заворчал мужик, закидывая оружие за спину.       — Ты как всегда оптимистичен, старик, — Яна хлопнула его по плечу, поспешно проскочив за его спину. Антон последовал за ней, небрежно отодвинув старика плечом. Тот только поохал по-старчески себе под нос и вернулся на пост, закрыв проход в помещение.       Они попали в небольшую кочегарку, расположенную, как это обычно бывает, на задних дворах зданий. Она уже давно не выполняла свою функцию и служила сейчас неким пропускным пунктом, охраняемым посменно одиноким стариком с ружьём наперевес. Большие двери из металлических листов были открыты не полностью, поэтому во мрачное помещение, освещаемое одной только керосиновой лампой, проникал поглощающий всё солнечный цвет. Отодвинув со скрипом огромную дверь, Антон вышел наружу, ослеплённый лучами солнца из-за долгого пребывания в темноте. Прищурив слезящиеся глаза, он ступил вперёд. Холодящий ветер обдал лицо прохладой и едким дымом, исходящим откуда-то спереди.       Глаза постепенно привыкли к свету, и Антон смог различить уже знакомые очертания площади, заполненной разного рода палатками с различными вещами, и её обитателей — одинакового серых и угрюмых людей, сгорбленных старых и старающихся держаться прямо молодых. Где-то были и дети, беспризорно бегающие друг за другом и наводящие шум и суматоху.       — Хм, сегодня народу больше, чем обычно, — заметила Яна, подходя ближе. — Не знаю даже, хорошо это или плохо.       — Больше народу — больше ходу. Не ссы, — заверил на всякий случай тот, хотя в душе также сомневался и беспокоился. Сегодня нельзя просрать шанс, ведь припасы действительно были на исходе.       Поправив мантию и съехавший рюкзак, Антон пошёл вперёд, краем глаза замечая зыркающих на него и Яну людей. Конечно, никому не было дела до кого-то кроме себя, но разве человечество упустит шанс осмотреть человека с ног до головы, осудив? Площадь вплотную была забита однотипными палатками и шатрами, вокруг суетились люди, перетаскивая баулы с места на место, договаривались друг с другом о сделках, обменивались товарами. Кто-то мрачно сидел на голой земле или на подстилках, попрошайничал, давя на жалость, или просто молча страдал. Где-то громко разговаривали мужики, куря найденные папиросы. Антон смотрел на них с завистью, ведь затянуться он мечтал уже давно. Но, увы, запасы сигарет он уже давно исчерпал, хоть и старался экономить.       Они подошли к одной из палаток. В ней сидела женщина средних лет, длинноносая, сероглазая, рыжие волосы были закручены в высокую шишку, открывая этим самым оттопыренные уши. Они часто сотрудничали с ней, она была честна и шла на уступки, кроме того у неё можно было приобрести разнородный товар.       — Здравия желаю, — поприветствовал торгашку Антон, в шутку приставив руку к голове. — Есть сегодня нажива, или всё совсем плохо?       — Ох, это снова вы, — ответила та с уставшим вздохом. — Нажива-то есть… Она принялась вяло перебирать баулы с поношенными вещами, сумки, пакеты с мусором, в поиске чего-либо нужного и необходимого Тоше с Яной. Те любопытно разглядывали предложенные им припасы, но ничего, что было бы им необходимо сейчас, там не было.       — Н-да, сегодня не густо, — протянула Яна, разминая затёкшую шею. Внезапно её внимание привлекает громкий звук тормозов, доносящийся недалеко от площади. Помимо заброшенной кочегарки площадь имела ещё один вход — широкую дальнюю дорогу, ведущую на выезд из города. К рынку подъехали несколько машин и встали на выезде на трассу, перекрыв дорогу. Люди, которые приехали, несколько минут сидели в автомобилях, не выходя на улицу. Народ на площади заметно напрягся, как и Антон с Яной. Говор и суматоха прекратились, каждый ожидал, что вот-вот что-то случится.       Из распахнувшейся двери на пыльный асфальт ступил человек в диковинной для сегодняшнего положения одежде. Вслед за ним вышло ещё несколько, одетых в такие же одинаковые вещи околовоенной направленности. Они стали указывать руками в разные стороны, о чём-то напряжённо споря.       Тот, что вышел первым, стал приближаться к их палатке. Он был высокого роста, и на его поясе Антон заметил оружие. Женщина, сидевшая до этого на мешке, встала, нахмурив брови и вздохнув. Тоша с Яной также нахмурились, но предпринимать пока ничего не стали.       — Антон, надо уходить… — сквозь зубы прошептала Яна, оттаскивая того за рукав.       — Да подожди, надо узнать, что происходит.       — Антон, — настойчивее попросила девушка, но Тоша уверенно отдёрнул свою руку.       Мужик подошёл ближе, оценочно окинув взглядом разложенные вещи и запакованные сумки. Свысока глянув на торгашку, державшуюся всё это время как можно дальше, он приказал, скинув с плеча пустой походный рюкзак и швырнув его перед ней:       — Складывай сюда всё. Сперва женщина не поняла, что от неё требуется, в силу страха и растерянности, но когда он повторил задачу, уже выкрикивая, она трясущимися руками начала выполнять приказ. Антону это не понравилось, но все его инстинкты и здравый смысл в один голос твердили ему сматывать. И он не был бы Антоном, если бы ослушался, так что медленно шагая назад, он принялся отступать.       — Куда собрались, — пресёк их грозный голос мародёра. — Гоните сюда шмотки и, может быть, вы уйдёте отсюда со всеми конечностями.       — «Вот блять», — подумал про себя Тоша, поджав губы.       — «Сука, ну что я говорила», — подумала про себя Яна. — «Тупой ты, тупо-ой».       — А шнурки те не погладить, пидор? — ответил Антон, не ожидая от себя такой непозволительной дерзости. — Чё, думаешь, тебя здесь кто-то боится?       — Антон…       — Я смотрю, ты разговорчивый, но ты щас допиздишься, — уже более агрессивным тоном произнёс мужик, недовольно нахмурив чёрные брови. Все ожидали, что он даст второй шанс, типа «Либо ты делаешь то, что я сказал, либо огребаешь», но его не последовало. Вместо этого он резко притянул парня за ворот к себе и смачно вмазал по сопатке. От удара Антон отлетел на асфальт и больно с размаху ударился об него. Из носа хлестнула кровь. Яна со сжатыми кулаками стояла чуть поодаль них, но когда мужик наклонился к нему, чтобы ударить повторно, она выхватила из-за спины охотничий арбалет и, прицелившись, подошла ближе.       — Так, стоп! — крикнула она, целясь прямиком в мародёра, в руках которого повис Антон. — А ну брось.       — Хочешь сказать, что выстрелишь? — почти насмешливо спросил тот. Он прекрасно знал, что рядом находится его банда, которая в случае чего не отпустит живыми ни стрелявшую, ни её горе-попутчика. — Ну давай, рискни, сучка. Помедлив секунду, девушка выстрелила в откатившееся недалеко яблоко недалеко от него, чтобы показать всю серьёзность своих намерений. Снаряд пролетел рядом с головой мужчины, но всё же не задел. На лице «недопострадавшего» отобразилась непонятная для девушки смесь эмоций, он поднялся, отступив шаг назад, но не успел чего-либо сказать или предпринять, так как торгашка, отмалчивающаяся до этого в стороне, накинула на ничего не подозревающего мужика огромное покрывало. Воспользовавшись шансом, Яна подбежала к Антона, со всей силы дёрнула того к себе и, продолжая держать в одной руке арбалет, потащила парня к одному из переулков, ведущих прочь с площади.