After the Rain (После дождя)

Сообщество Душ. Сейрейтей. Зал заседания совета сорока шести. 11:27 Гин привык, что в этом помещении всегда царил полумрак. Лица советников были скрыты, но он и не вглядывался. Весь свет был направлен на него. Капитан Ичимару, восстановленный в должности за свой риск и бытность двойным агентом, находился здесь последний раз по делу Айзена Соуске неделю назад и проходил в качестве свидетеля. Тогда в Сообществе Душ творилась вакханалия. Совет то и дело вызывал свидетелей, допрашивал их в присутствии других капитаном и поодиночке, допытываясь, что и как произошло, фиксируя каждое сказанное слово в отельный документ. Гин мало что запомнил с прошлого своего пребывания в этом месте – это было, кажется, пятое заседание, на котором он проходил по делу Айзена Соуске в качестве свидетеля, и каждый раз ему задавали однообразные вопросы, на которые он отвечал монотонным голосом, даже не пытаясь скрыть правду. За эту и прошлую недели он порядком устал – раны заживали, самочувствие, спасибо госпоже Унохане, намного улучшилось, только вот дел на бедную и больную голову капитана третьего отряда свалилось немало – целая гора отчетов, повесток в суд, походов в четвертый отряд и прочего. Тут любой умом тронется. Но приговор Айзену уже вынесли, однако повестки в суд для других шинигами не прекращались. Гин, грешным делом, уже подумал, что с него допросов достаточно, как получил очередную адскую бабочку, которая в повелительном наклонении просила срочно явиться в зал заседания совета. Пришлось подчиниться, бросив отчет на унылого Изуру, подавленного последнее время. С окончания той битвы за Каракуру с Айзеном прошел месяц. Лейтенант третьего отряда, казалось, унывал куда больше обычного. Впрочем, Гин догадывался о причине его эмоционального упадка – Хинамори Момо все еще лежала в четвертом отряде и до сих пор не пришла в сознание. Когда капитан Ичимару прибыл на место, у массивных дверей, ведущих прямиком в зал заседания, его встретил мрачный капитан Хицугая. Он удостоил Ичимару мрачным взглядом и, не говоря ни слова, направился к выходу. Гин невольно подумал о Рангику. За все время его пребывания в четвертом отряде она так и не посетила его. Он понимал ее чувства – если она обиделась на него, злилась или ненавидела, у нее на это были все права и основания. И все же, капитан Ичимару испытал чувство странного всепоглощающего беспокойства, когда думал о ней – он нигде не мог почувствовать ее присутствия, ее реацу не ощущалось в Сообществе Душ. Конечно, она могла скрыть свое духовное давление (только вот Рангику – не Момо, и скрывать свою духовную силу так, чтобы даже капитан уровня Ичимару Гина не мог ее почувствовать, не умела), но Гин не ощущал ее в принципе. Совсем. Будто… ее не было в Сейрейтее. А может она лежит в четвертом отряде, как лейтенант Хинамори, не приходя в себя, только вот капитан Ичимару еще в первый день, когда пришел в себя в палате четвертого отряда, поинтересовался у капитана Уноханы, все ли в порядке с его лейтенантом и Мацумото Рангику. Капитан Унохана улыбнулась ему своей дежурной улыбкой и оповестила, что лейтенант Кира особо не пострадал, отделался ушибами и неопасными для жизни ранениями, и сейчас он, скорей всего, в третьем отряде, работает. Гин не мог не заметить, что она тактично промолчала относительно лейтенанта десятого отряда, поэтому повторил свой вопрос, конкретизируя. Капитан Унохана все с той же улыбкой сказала, что ему не стоит ни о чем беспокоиться, и лучше бы ему подумать о себе и отдохнуть, пока швы не разошлись. За стойкой регистрации через неделю, когда его выписали, на его вопрос о местонахождении лейтенанта десятого отряда ему никто так и не ответил, только сказали, что ее нет и не было в четвертом отряде. - Ичимару Гин, - обратился к нему один из членов совета сорока шести, своим властным и низким голосом заставляя прервать свои раздумья, - вы готовы ответить на все наши вопросы? - Да, - отозвался Гин. Он совершенно не понимал, для чего соблюдать эту формальную процедуру с первым вопросом «вы готовы». Можно подумать, если он скажет «нет», его отпустят на все четыре стороны, еще и извиниться за то, что потревожили, не забудут. Мечты… - Все ваши показания будут записаны на аудио и видео для протокола, вы не возражаете? – дежурно поинтересовался все тот же мужчина. - Нет, не возражаю, - ответил капитан Ичимару. Он понимал, что это была чистая формальность и его мнение здесь мало кого интересовало, однако для того же протокола он должен был ответить как положено. - Вы знаете, по какому вопросу вы сейчас здесь находитесь? – спросил вдруг твердый женский голос. Она немного напомнила Сой-Фонг чисто по голосу, однако Гин был уверен, что эта дама намного старше капитана второго отряда. - Понятия не имею, - меланхолично заявил восстановленный в должности капитан третьего отряда. Он действительно задавался этим вопросом – слушанье по делу Айзена закончилось его приговором к заключению на очень долгий срок, можно сказать, что пожизненно. - Вы знакомы с лейтенантом десятого отряда, Мацумото Рангику? – спросил мужчина, который спрашивал у него формальное согласие на допрос. Гин резко выдохнул весь имевшийся в его легких воздух, словно его кто-то ударил под дых. - Да, - настороженно ответил Гин. - Вы знакомы с ней лично или просто знали сам факт ее существования? – продолжал задавать вопросы мужчина. - Лично, - сипло отозвался капитан Ичимару. - В отношениях какого рода вы состояли с лейтенантом десятого отряда? – спросила женщина, голос которой немного напоминал Сой-Фонг. - В каком смысле? – нахмурился Гин. - Вы просто знали ее по имени, как любого другого лейтенанта в Готее-13, общались с ней как с коллегой по работе, возможно, у вас были приятельские, даже дружеские отношения или отношения куда более близкого характера? – продолжала допытываться незнакомка. Гин перестал улыбаться. Он решительно не понимал, зачем они завели разговор на эту тему. Уровень бестактности в вопросе – черт бы с ним, но зачем вообще говорить о Рангику здесь, каким-то посторонним людям? Если совет сорока шести спрашивает о ней, это значит лишь одно – либо они обвиняют ее в пособничестве Айзену (что невозможно), либо случилось что-то, что связано с ней. - Напомню, вы не можете промолчать, вы согласились в начале нашего разговора ответить на все наши вопросы, - напомнил ему мужчина с низким голосом, неверно истолковав его замешательство. - Я… я не совсем понимаю, какое отношение это имеет к делу Айзена, учитывая, что его закрыли неделю назад. - Капитан Ичимару, это не связано с делом бывшего капитана пятого отряда Айзена Соуске. Итак, я повторю вопрос, какого рода отношения связывали вас с лейтенантом десятого отряда Мацумото Рангику? - Дружеские, - ответил Гин, - мы были друзьями детства, - пояснил он свой ответ. Точнее описать их отношения он не мог. Они не были парой в общепринятом смысле этого слова, отношений как таковых у них тоже не было. Гин знал, что Рангику испытывала к нему далеко недружеские чувства, она говорила об этом, правда не в трезвом состоянии, она не скрывала этого. Только вот сам он старался не думать о ней в таком ключе. Чтобы отталкивать ее от себя было легче. Мацумото Рангику была очень красивой, забавной и даже смешной, она также была умной, она нравилась мужчинам. Она нравилась Гину как женщина, только вот он не смел признаться в этом даже себе. - Только друзьями? – уточнила женщина. - Да, - кивнул Гин. - Ваши показания разнятся с показаниями капитана десятого отряда, - резюмировал мужчина. - Капитан десятого отряда Готей-13, Хицугая Тоширо, заявил, что вы, капитан Ичимару, и его лейтенант, Мацумото Рангику, состояли в более близких отношениях, - пояснила женщина. - Я понимаю, что капитан Хицугая признанный гений и самый молодой капитан, но, вы правда полагаете, что он разбирается в отношениях между людьми так же хорошо, как машет банкаем? – ядовито поинтересовался Гин, вернув свое привычное выражение лица. - Капитан Ичимару, ни к чему иронизировать, - сурово отозвалась женщина, - вот, что сказал капитан Хицугая, - она нажала какую-то кнопку на своем компьютере или планшете, или где там она это сделала, но в помещении тут же включилась запись на нужной минуте: «…сначала я не был уверен относительно характера их отношений, Мацумото всегда отзывалась о нем… учтиво и корректно, говорила, что книгу по обложке не судят, и я не должен делать поспешных выводов, пока его вина не доказана. - Вынуждена прервать вас, вы говорите о случае с поддельным телом Айзена Соуске, которое было ошибочно принято за его труп? – спросила другая женщина, голос которой Ичимару слышал впервые. - Да, - негромко отозвался Тоширо, - тогда Хинамори обвиняла Ичимару и я тоже. Мацумото говорила мне, что так делать неправильно, ведь у нас нет доказательств. Я не думаю, что у них были дружеские отношения, друзья себя так не ведут. К тому же она... Думаю, они были непросто друзьями. - Я правильно вас поняла, вы утверждаете, что капитан третьего отряда Ичимару Гин и лейтенант десятого отряда Мацумото Рангику состояли в любовных отношениях? - Я не это сказал… - Именно это. - Я не могу судить, я не держал свечку, однако… я просто сказал, что мне так кажется…» Запись выключилась. Гин хмыкнул. Мальчишка не сказал ничего конкретного, это его «я думаю, мне кажется» нельзя было интерпретировать как истину в последней инстанции, однако судьи, по всей видимости, придерживались другого мнения. - Как вы можете прокомментировать данную запись? – поинтересовался мужчина с низким голосом. - Капитан Хицугая сказал, что ему только так кажется, - напомнил Гин. - Так он ошибся? - Да. В помещении вновь на какое-то время повисла тишина, пока женщина, чей голос был похож на Сой-Фонг, вновь не задала вопрос. - Капитан Ичимару, когда вы в последний раз видели лейтенанта Мацумото? - Месяц назад, когда была битва за Каракуру, - Гин насторожился. Что значит, в последний раз? Где она вообще? Что происходит? - Где вы ее видели? - На крыше здания. - Не могли бы вы рассказать подробнее, капитан Ичимару, - велела женщина. «Не мог бы» - так и хотелось ответить ему, но, так как этот странный диалог был связан с Рангику, он не стал увиливать от ответов. - Лейтенант Мацумото появилась передо мной и Айзеном, она хотела помочь друзьям временного синигами, Куросаки Ичиго, сбежать. Я понял, что она тяжело ранена по ее походке и тяжелому дыханию. Она держалась за ребра. Учитывая, что ее силы не идут ни в какое сравнение со способностями Айзена, я понял, что нужно убрать ее, чтобы спасти ей жизнь. Поэтому я перенес ее на крышу. Лейтенант Мацумото потеряла сознание к тому времени, но поскольку она была ранена, ее нестабильная на тот момент реацу источала колебания, которые Айзен мог бы легко отследить. Я знал, что гигаи Урахары способны скрыть духовную силу полностью, поэтому спрятал Мацумото Рангику в ее же гигае, в одном из зданий Каракуры, а Айзену сказал, что убил ее. - Где вы нашли ее гигай? - Я не искал. Ее гигай был на улице, на скамейке, у кофейни. Я заметил его случайно. - Допустим, - согласилась женщина, - Кто-то видел лейтенанта Мацумото после вас? - Откуда мне знать? Я же не экстрасенс. - Кто-то видел, как вы спрятали лейтенанта Мацумото в ее гигае? - Сомневаюсь. - Она была жива на тот момент, когда вы ушли? – вдруг спросил мужчина. Гин опешил от подобного вопроса. - Разумеется, - произнес он, чувствуя, как внутри плещется волнение. - То есть, получается, вы были последним, кто видел лейтенанта Мацумото в относительном здравии? - Я уже сказал, что не экстрасенс, я не знаю, видел ли ее кто-то после моего ухода или нет. - Хорошо. Вы встречали Мацумото Рангику в мире живых до битвы за Каракуру? - Нет. - А капитан Хицугая говорит обратное, - парировала женщина. – Капитан Ичимару, вы можете сказать нам, какого рода были ваши дружественные отношения с лейтенантом Мацумото? - В смысле? - Вы ссорились с ней? Вы не ладили? - Как и у всех, у нас бывали разногласия, но в последний год их не было, ведь мы практически не общались, - осторожно ответил Гин. - Вы оскорбляли ее? - Нет. - Вы унижали ее? - Что? – Гин готов был выпасть в осадок. - Вы били ее? - Это абсурд, - невесело усмехнулся Гин. - Отвечайте на поставленный вопрос. - Нет, я ее… не бил, - выдохнул Гин. Он бы сам избил того, кто осмелился бы поднять на его Ран-чан руку. Потом рассказал бы ее мальчишке-капитану, и они бы уже вдвоем избили этого суицидника, который осмелился бы поднять руку на Мацумото Рангику. - Давайте подведем итог, вы утверждаете, что у вас с лейтенантом Мацумото были хорошие дружественные отношения, которые не имели места для оскорблений, унижений и насильственных действий физического или же сексуального характера, все верно? – уточнила женщина. - Да. - Однако в последний год, как раз тогда, когда вы, как двойной агент, должны были покинуть Сейрейтей вместе с Айзеном Соуске и Канаме Тоусеном, вы с лейтенантом Мацумото практически не общались, правильно? - Да. - И в мире живых, после того, как вы покинули Сейрейтей, и до того, как произошла финальная битва за Каракуру, вы с ней не встречались? - Нет, не встречался. - Тогда как вы прокомментируйте это? – женщина вновь нажала на какую-то кнопку и в зале вновь раздалась запись допроса капитана десятого отряда. «…Мацумото… она плакала из-за него. Обижалась на него. Она мне мало что рассказывала, но я как-то стал свидетелем их ссоры. Они не кричали друг на друга, но явно это был недружеский разговор. Когда я зашел в свой кабинет, они прекратили и Ичимару ушел. Когда все мы думали, что он стал предателем, я часто видел Мацумото в скверном настроении. Вечером того дня, когда Ичимару вместе с Айзеном и Тоусеном покинули Сообщество Душ, она плакала. И я знаю, что из-за него. - В следующий раз они увиделись уже в день финальной битвы за Каракуру? - Нет… За три недели до финальной битвы за Каракуру мы были в доме Иноуэ Орихимэ, подруги Куросаки Ичиго. Мацумото тогда ушла вечером, сказала, что пойдет выпить кофе в новую кофейню. Она так и не вернулась ночью. Я звонил ей, но она не брала трубку, телефон был выключен. А утром она вернулась на такси. Мацумото выглядела не самым лучшим образом, она была бледна и молчалива. Я спросил, где она всю ночь была, неужели, кофе был таким вкусным, что она решила задержаться в кафе на всю ночь, а она… Она заплакала. Я очень удивился, ведь ничего такого я не сказал, но она плакала… она говорила… - Тоширо запнулся и замолчал, так и не договорив предложение. - Что она говорила? - Из контекста я узнал, что она встречалась с Ичимару, она просила у меня прощения за это, сказала, что никого не хотела предавать, ничего, что было бы связано с Сообществом Душ, ему не говорила. Думаю, он обидел ее… или они поругались…» На этом запись приостановилась. - Как вы это прокомментируйте, капитан Ичимару? – спросил мужчина. – Это правда? Или Лейтенант Мацумото соврала своему капитану? - Да, мы действительно встречались, - поджав губы, все же сказал Гин. - То есть, вы нам соврали, сказав, что не встречались с ней до финальной битвы за Каракуру? - Я сделал это, чтобы не скомпрометировать ее. Об этом вообще никто не должен был узнать, к тому же, мы действительно не обсуждали ничего важного. - Почему она плакала? - Не знаю. - Вы обидели ее? - Нет, я ничего обидного ей не говорил. - Тогда что вы сделали? - Я ничего не сделал. Почему вы не допускаете мысль, что с ней могло что-то произойти уже после встречи со мной? - Потому что встретилась она с вами, скорей всего, именно вечером того дня, а закончилась ваша встреча утром, после чего она поехала обратно в дом Иноуэ Орихиме. - Мы не ссорились, - холодно сказал Гин, - я ничего ей не сделал. - Хорошо, продолжим, - сказала женщина и вновь включила запись. «…Как Ичимару Гин мог обидеть Мацумото Рангику? - Я… не знаю, я не спросил. Она так плакала, что я отвел ее в ванну и умыл. Она попросила меня принести ей одежду, и я принес, после чего вышел, чтобы дать ей возможность принять душ и переодеться. - На ее теле, на поверхности ее гигая, я имею в виду, были какие-либо физические повреждения? - В каком смысле? – не понял Тоширо. - Синяки, ссадины, - непринужденно пояснила женщина. - А… ну, я не разглядывал, но под вечер я заметил на ее руке синяк…» Гин молчал. Он помнил, что Рангику ударилась локтем в тот вечер, когда они поднимались на лифте в номер и непринужденно обсуждали американские фильмы. Ран-чан смеялась, она была уже нетрезвой, сам он был лишь слегка пьян. Рангику сильно жестикулировала руками и в какой-то момент просто ударилась локтем о выступ в стене лифта. - Что вы на это скажете, капитан Ичимару? – поинтересовалась женщина. Гин мог поклясться, что уловил в ее голосе насмешливые нотки, сейчас ее голос как никогда был похож на манеру речи капитана второго отряда. – Синяки и ссадины могут недвусмысленно свидетельствовать о физическом насилии. - Она ударилась локтем в лифте. Уверен, капитан Хицугая вам уже пояснил, что синяк был на локте, - притворно-мягким голосом пояснил Гин. - Я повторю свой вопрос, заданный ранее. Капитан Ичимару, имели ли место быть насильственные действия с вашей стороны в отношении лейтенанта Мацумото? - Нет, - громче, чем следовало, и слишком резко ответил Гин. – Нет, - спокойней повторил он. Его совершенно не радовал этот допрос. Совет сорока шести пытался обвинить его… в чем? В насилии над Рангику? Это даже звучит абсурдно. При этом никто так до сих пор ему и не объяснил, что с ней случилось. Женщина вновь включила запись. «…Ичимару, каким бы он ни был, никогда бы не ударил ее, если вы на это намекаете. - Почему вы так считаете? Из-за того, что лейтенант Мацумото – женщина? - Как солдаты Готей-13 мы не делим друг друга на мужчин и женщин. - То есть, вы подтверждаете, что капитан Ичимару мог бы ударить безоружную женщину? - Это провокационный вопрос и я не это сказал, - старательно сдерживая свое возмущение, ответил Тоширо. – Ичимару никогда бы не нанес физических повреждений конкретно Мацумото, ни рукой, ни занпакто. И не потому, что она женщина. - Потому что они были любовниками? - Потому что они были близки, как мне кажется, чуть больше, чем просто друзья, - поправил Тоширо. - Мы примем это к сведению. Вернемся к той ситуации, которую вы описывали. Когда вы сказали, что Мацумото Рангику вернулась утром следующего дня и расплакалась, из вашего рассказа можно сделать вывод, что ночь она провела в компании Ичимару Гина, я правильно понимаю? - Ну… да… - Как вы считаете, имела ли Мацумото Рангику в эту ночь близкие отношения с Ичимару Гином? С учетом того, что между ними, как вы сказали, были отношения более близкого характера, чем дружба, как вы считаете, имел ли место быть половой акт? - А… - Тоширо, и это было слышно даже на записи, подавился воздухом от смущения и негодования, - не знаю… - Но ведь между людьми, у кого более близкие отношения, чем просто дружеские, подобное совершенно нормально, не так ли? - Ну… да. - Капитан Хицугая, вы видели на теле Мацумото Рангику другие физические повреждения, кроме синяка на локте, которые могли бы свидетельствовать о возможных насильственных действиях сексуального характера со стороны Ичимару Гина?» - Что вы на это скажете, капитан Ичимару? – с нажимом спросила женщина, прервав аудиозапись. - Мне даже интересно, что он вам ответил, - весело отозвался Гин. – Ну а если серьезно, вы хотите обвинить меня в изнасиловании? – тон его голоса похолодел за считанные секунды. – Эта запись, во-первых, вырвана из контекста, во-вторых, как заметил мой коллега, юный капитан десятого отряда, вопросы действительно провокационные, в-третьих, вы играете словами так, как хотите, и получаете те ответы, которые выгодны вам, чтобы обвинить меня в ужасном преступлении, которое я не совершал. - Он прав, это провокация, - заметил незнакомый женский голос. Несколько незнакомых мужских голосов поддержали ее. - Мы пока ни в чем вас не обвиняем. Но, хочу заметить, вы уже солгали следствию, когда сказали, что не виделись с Мацумото Рангику до финальной битвы за Каракуру. Почему бы вам не солгать и на этот раз? – продолжала допытываться женщина с голосом, так похожим на голос Сой-Фонг. - Я никого не насиловал, - внятно произнес Гин. – Если вы меня в чем-то обвиняете, я хочу слышать, в чем именно. И на каких основаниях. Или же у совета, - Гин улыбнулся своей привычной улыбкой, растягивая слова саркастическим голосом, - настолько много свободного времени, чтобы занимать его глупыми домыслами? - Следите за словами! – холодно заявил какой-то незнакомый мужчина, чей голос Гин раньше не слышал. - Капитан Хицугая сказал, что вы бы не опустились до подобного, - медленно произнесла женщина с голосом как у Сой-Фонг. - Конкретно я считаю, что вы и Мацумото Рангику встретились вечером, за три недели до финальной битвы за Караркуру, после чего зашли в лифт, к слову, вы так и не сказали, что это был за лифт, где она действительно могла удариться локтем или же вы помогли ей. Я полагаю, с вашим ростом и физическими данными, капитан Ичимару, принудить к чему-либо женщину насильственно не составило вам труда. А с учетом того, что лейтенант Мацумото имеет репутацию человека, кто любит выпить, я допускаю мысль, что она находилась в состоянии алкогольного опьянения, что упростило вам задачу принудить ее к половому акту насильственно. - С моей стороны не было никаких насильственных действий любого характера в отношении Мацумото Рангику. Она ударилась локтем о выступ в лифте, когда рассказывала мне про американский фильм и жестикулировала руками, как она всегда это делает, - еще раз пояснил Гин спокойным тоном. - Допустим, - согласилась женщина, - я также допускаю мысль, что изнасилования, как такового, не было. Возможно, вы просто разговаривали и сказали или сделали что-то, что оскорбило и обидело Мацумото Рангику, из-за чего она была очень расстроена. Я также не могу исключать мысль, что вы могли сильно поссориться, а через три недели вам представился прекрасный шанс отомстить ей. - Пару минут назад вы обвиняли меня в изнасиловании, а теперь вините в убийстве? – Гин прищурился, - я повторю свой вопрос, на каком основании? - Разумеется, у нас нет никаких доказательств, поскольку мы не имеем даже возможности допросить Мацумото Рангику по причине ее отсутствия в Сейрейтее и в Сообществе Душ, - спокойно сказал мужчина с низким голосом. - Где она? – хмурился Гин, перебирая в голове все возможные варианты. - Вам не сказали? Нам это неизвестно, капитан Ичимару, - ответила ему та самая незнакомая женщина, которая поддержала его заявление в провокационных вопросах, - и никому неизвестно. Лейтенант десятого отряда, Мацумото Рангику, бесследно пропала в мире живых месяц назад, во время финальной битвы за Каракуру. Поиски не дали никаких результатов, так что предположения, как вы понимаете, у нас самые разные. Нельзя исключать возможность того, что Мацумото Рангику может быть мертва. Вот и все. Они сказали это. Находиться в неведении и тешить себя надеждами на лучшее, например на то, что она помогает Орихимэ Иноуэ, или у нее какое-то задание, или она хотя бы в четвертом отряде без сознания лежит, но лежит, живая и под присмотром врачей, было куда проще. Все догадки, которые Гин уже успел построить, испарилась, стоило услышать правду. Пропала. Возможно, мертва… Гин ощутил, будто кто-то выбил почву у него из-под ног и петля на его шее затянулась. - У вас больше нет ко мне вопросов? – сухо поинтересовался Гин. - Вы можете идти, - велел мужчина с низким голосом, который задавал ему формальные вопросы на согласие участвовать в допросе с самого начала. Гин не стал прощаться и вежливо кланяться, он просто молча ушел, все еще пребывая в странном состоянии, граничащем с шоковым. Как это, пропала без вести? Не желая больше накручивать себя, Ичимару Гин направился прямиком в десятый отряд, намериваясь поговорить с капитаном и старательно игнорируя, как внутри него разрастается черная дыра – точно такая же, как тогда, когда-то очень давно, когда он осознал, что потерял родителей. Внутри плескалось желание напиться, а заодно спросить у мальчишки, возглавляющего отряд Рангику, какого черта он, раз такой умный и разбирается в отношениях между людьми, ведется на провокационные вопросы?