Старший брат

До звонка остаётся несколько минут, но кто-то уже нервно и громко начинает стучать по двери кабинета. — Войдите! — с раздражением отвечает учитель, чей урок был сорван. В кабинет заглядывает красная макушка и класс (в основном омеги) не могут сдержать своих «ах» и «ох». — Можно забрать Хосока? — и тишина. — Хосока? — переспрашивает учитель. — Хосока??!!!? — хором, ещё громче спрашивают ученики. — Да! Все переводят взгляды в сторону парты Юнги и его друга, что уже наполовину вылез из окна. — Эээ! Ты офигел?! Сюда иди! — Туан стремительно движется в сторону рыжеволосого, которому удалось встать на выступ в стене школы, удерживаясь за подоконник. (находится за окном) — Я тебе сказал отстать от меня! — кричит младший. Его не пугает высота в два этажа. Он и не такое видел. Его не пугает дождь, что продолжал литься, как из ведра. Единственное, что его пугало — это Чен. Альфа, в руки которого не хотелось попасться больше всего. Хосок сам в столовой попросил Юнги не лезть в эти дела — слишком часто хён спасает его зад в сложных ситуациях, поэтому тот просто наблюдал за происходящим. — Если ты сейчас не влезешь обратно… — То что?! — Посмотришь! На учителя уже никто не обращает внимание, все заинтересованы этой интересной картиной. А профессор в свою очередь стоит в шоке, не зная, как стоит поступить в такой ситуации. — Пока, — довольно спокойно говорит Чон и отпускает подоконник, облокачиваясь назад. Чен подбежал к окну. Он знал, что с такой высоты маловероятно убиться, но что-то себе сломать вполне реально. А ещё он знает Хосока. Знает, что он любит танцевать, знает, что имеет хорошую растяжку и координацию. — Сука, — Чен грозно и довольно быстро покидает класс, сильно топая. Юнги улыбается ситуации и не перестаёт это делать, когда все взгляды устремляются к нему. Звонок… — Ну ладно, уже конец занятий… Мне пора, — он спокойно встаёт и проскальзывая между передними партами, оставляет присутствующих в шоке. Хосок приземлился на мокрую и неприятную траву. Всё что угодно, лишь бы не идти рядом с человеком, что ему противен на виду у всей школы и любых впринципе. Он бежит, не обращая внимание на внезапную боль в руке. Хосок проходит по краю двора, прячась за деревьями. Он неприятно обтирается портфелем о чёрное мокрое ограждение и постоянно оборачивается по сторонам. Дождь продолжает идти, олицетворяя состояние рыжеволосового. Чон видит у входа во двор чёрный джип, который редко стоит на общей парковке. Он решает обхитрить своего «муженёчка», поэтому идёт в противоположную сторону от своего особняка, чтобы пойти в обход. Но и не проходит десяти минут как его догоняет автомобиль. Тоже чёрный, но с мигалками. Он не сразу понимает, что это за ним, ну мало ли. Но когда, люди оттуда начинают кричать: «Это он?!» сомнений не остаётся. Он ускоряет шаг, срываясь на бег. Рыжеволосый понимает, что машина догонит его, поэтому стремится скрыться в закоулках небогатого района и спрятаться там. Исследуя повороты и узкие тротуары, он слышит шаги, которые смешиваются с ливнем, что не может перестать лить. А может… Так даже лучше. Ему ничего не хочется слышать. Он без труда взбирается на крышу одноэтажного дома и перепрыгивает на другой. Он боится подскользнуться и упасть. Страх высоты у него уже с первого класса старшей школы. Хосок задумывается и не замечает, как спустя семнадцать минут добегает до особняка. Он обходит его сзади и перелезает через секретный ход, который сделали они с Юнги. Без труда ему удаётся залезть на третий этаж и ввалиться в окно. Но вот незадача… Его обхитрили. — Ну наконец. Что-то ты долговато… -…П-пап? — Что я тебе говорил по этому поводу?! — Чон Уен взял сидящего сына за горло, — А?! Я тебе сказал, что сломаю тебе все кости, раз уж тебе так сильно хочется адреналина! — Ну что вы господин Чон. Это слишком жестоко. Ему просто нужно время, чтобы освоиться. Вы слишком строги, — на плече отца появляется рука, что помассировала плечо, а вскоре появляется и красная макушка. Отец приближается к уху сына и шепчет:"Если бы не он, тебя бы уже не было!» — Если бы не твоя погоня за деньгами, я бы жил спокойной жизнью! Ты отвратителен! Мы с тобой совершенно не похожи! Я не буду идти по твоим стопам! — громко кричит рыжеволосый. — Ах ты скотина неблагодарная! Урод маленький, — ещё много слов катится на Чона младшего, прежде чем следует пощечина, а за ней и вторая. Третью останавливает Туан. — Давайте дальше я сам, — мило улыбается он. — Да, Туан. Прости, пожалуйста, за мою несдержанность. Передаю его в твои умелые руки, — после этого отец уходит, выводя за собой и мать, у которой всё это время было каменное лицо. Хосок обводит мокрыми глазами комнату. Она пуста. А рядом с дверью стоят многочисленные чемоданы, которые продолжают выносить мужчины в костюмах. — Я никуда не поеду! — орёт Чон. Но голос уже не такой громкий и звонкий. Скорее уставший и охрипший. — Прости, но тебя никто не спрашивал, фея, — Чен поднимает дрожащего младшего, а тот сразу шарахается от него в угол, — Пойдём. Тебя надо привести в порядок. Хосока приходится выволакивать из дома. Он кричал и просил мать. Но она стояла и не двигалась с поступившими слезами на глазах. А что она сделает? Толком — ничего. Она уже однажды не смогла противостоять напору отца, когда он выдавал дочь. Хосок звал Юнги, звал неизвестную Нуну, что сейчас находилась в Америке. Но никто так и не появился, а голос сел окончательно. По дороге к дому Туана, Чон молчал, злобно смотря на дорогу. Они поднялись на самый высокий этаж небоскрёба. Оказывается баскетболист живёт без родителей. Он оставил Хосока в коридоре, зная, что тот уже не сбежит, а сам понёс куда то его чемоданы. — Ну чего ты не идёшь? Твоя комната там. — Зачем? — Ты уже задавал этот вопрос. — Зачем ты это делаешь для меня? — Хосок падает на пол и начинает беззвучно лить слёзы, — Что я тебе сделал? — В том то и дело… Что сделал что-то я. Могу же я попытаться измениться хоть чуть-чуть… Тем более… Нам ещё жить с тобой. — Неееет! — Чон вскакивает и без труда находит комнату с чемоданами, после чего закрывается в ней. Хосок не видел, но чувствовал, как альфа ухмылялся, почувствовал насмешку. Также видел жалость в его голосе. Жалко, что из-за слёз в глазах, он не увидел в ухмылке нежность, а в глазах искренность.